Детское время

Автор упоролся, и ни на что серьезное его пока не хватает. Еще раз: автор упоролся, автору кислород ударил в голову, автор злостно стебется над всеми героями, отсюда и плюшки в виде дичайшего ООСа и прочих непотребностей. Я предупредила. О вреде философии Гвен Лестрейндж была девочкой примерной. Пила только красное вино и то не больше, чем по бутылке за раз, не курила, наркотики разного вида и качества не употребляла, за мальчиками не бегала (разве что за гриффиндорцами и разве что с топором наперевес), норматив по Непростительным выполняла с блеском и грязнокровок пытала исправно. В общем, не ребенок, а золото. Единственный минус Гвен был в том, что очень уж она любила всякие философские книжки читать и о смысле жизни размышлять – ну там, что есть мир, что есть она в данном мире и вообще, тварь ли она дрожащая или право имеет. Окружающие относились к этому по-разному: братец Сигнус, например, ржал аки гиппогриф в брачный период, а папа Родольфус бился головой о стенку и говорил, что лучше бы дочь эльфов вешала и кошек в столовой препарировала и не выносила всем мозг и нервы своими рассуждениями. Кошки и эльфы для Гвен были этапом уже пройденным и потому неинтересным, а вот книжки совсем даже наоборот. Ей, в конце концов, взрослеть надо и с местом в жизни определяться. И вот, как-то раз задалась Гвен двумя извечными вопросами мироздания – откуда все берется и куда все девается? Сама она на этот вопрос ответить не смогла (опыта жизненного маловато было, ибо какой такой опыт в шестнадцать лет?), а от брата толку как с фестрала кисломолочных продуктов, поэтому Гвен пришлось искать людей более взрослых и годами умудренных. Родителей, к величайшему сожалению (или к счастью, кому как), дома не оказалось, зато в гостиной обнаружился мирно дрыхнущий дядюшка. - Раба, а Раба! – самым светским тоном прочирикала Гвен, пиная ножку дивана. – Поднимайся, дело есть! Рабастан, сутки не спавший из-за очередного задания Лорда, от неожиданности свалился на пол, выругался от души, проснулся окончательно и только тогда увидел стоявшую у него над душой племянницу. - Ну, чего тебе надо, жертва инбридинга? - Вопрос у меня к тебе, - пояснила Гвен. – Откуда все берется? Рабастан хмуро почесал набухавшую на затылке шишку: - Драклы его знают. - А куда все девается? – не отступала Гвен. - К драклам! Гвен задумалась. - То есть к драклам все девается, и они знают, откуда все берется? - Да! – взвыл Рабастан. – Да, да, тридцать раз да, только отстань от меня, Мерлина ради! - А я и не приставала. Но все равно спасибо. Рабастан, ворча себе под нос, улегся досыпать дальше. Гвен подумала, написала на кусочке пергамента «Ушла искать драклов. К ужину вернусь» и отправилась восвояси. Вернувшиеся через пару часов Белла с Родольфусом записку нашли, брату и деверю по шее дали, чтобы лишнего не болтал и пошли искать непутевую дочурку. Три раза обшарили замок сверху донизу, прочесали территорию на двадцать миль вокруг, подняли на уши всех знакомых, в итоге так и не нашли и начали понемногу психовать. Раба дул смородиновую наливку и на все претензии огрызался, что, дескать, сами виноваты, нужно было следить за ребенком, а Сигнус благоразумно зашхерился в угол с маггловской гранатой и не отсвечивал. Гвен, как и обещала, нарисовалась к вечеру. И не одна, а в компании неведомой зверушки, которую тащила сзади на обрывке веревки. - Ты где была?! – рявкнули в унисон родители, успевшие навоображать себе ужасов вроде штаба Ордена Феникса или предвариловки в аврорате. - Драклов искала, - невозмутимо отозвалась Гвен. Повисла пауза. - И как, нашла? – тоном, не сулившим окружающим ровным счетом ничего хорошего, вопросила Беллатрикс. - А то! – Гвен вытолкнула вперед того… ту… то существо, что приволокла с собой. – Вот он, самый натуральный дракл! Дракл при ближайшем рассмотрении оказался грязным, в дупель пьяным, но почему-то довольным Ксено Лавгудом. Старшие Лестрейнджи облегченно вздохнули, память ему подправили, домой через портал отослали, Круциатусом по привычке приложив, а книжки философские из библиотеки изъяли и в кабинете в сейфе заперли. От греха подальше. - Уж лучше бы ты себе хомячка завела, - раздраженно сказал Родольфус дочери. – Он хотя бы никому не мешает. Гвен пожала плечами, поразмышляла и через пару дней завела себе Лонгботтома. Отец старше, умнее, плохого не посоветует. А Лонгботтом… он же лучше хомячка. Ну правда. О трудных подростках У Нарциссы Малфой было, в общем-то, очень мало поводов для огорчений. Да и в самом деле, из-за чего ей огорчаться: дом шикарный, муж – не муж, а золото, сын замечательный растет… Однако поводы Нарцисса неизменно находила и неизменно огорчалась: то картина криво повешена, то торт к парадному ужину не пропекся, то у Твилвитта и Таттинга не нашлось атласа нужного цвета на выходную мантию. Причин могла быть масса, и они сменяли друг друга со скоростью летящего гиппогрифа. Но было у Нарциссы и несколько веских, основательных и постоянных причин для печали, и одной из них являлся племянник Сигнус. Серьезно: курит, дерется, выпить может со старшими мальчиками, учиться не хочет, а тут еще вдобавок сборкой магических бомб увлекся… Нет, конечно, это не его вина, в конце концов, ребенок растет сиротой при живых родителях. На мальчика надо повлиять, пока не поздно, решила Нарцисса, и раз уж это не в состоянии сделать его родные отец и мать, то это сделает его тетя. О чем она и сообщила сестре при личной встрече. - Ну давай, рискни, - ехидно усмехнулась Беллатрикс, подправляя маникюр мужниным кортиком. – Посмотрим, что у тебя получится. - То, что у тебя не получилось, - отрезала Нарцисса. Белла поморщилась, поджала губы – с идиотами, как известно, не спорят – и продолжила подпиливать ногти. Поскольку у миссис Малфой и так было достаточно много обязанностей (балы, благотворительность и командование домовиками), то почетная миссия по возвращению Сигнуса Лестрейнджа на путь истинный легла на плечи Драко Малфоя – умника, красавца, спортсмена, старосты факультета и прочая, и прочая. К нему же в Хогвартс отправилось письмо со слезной материнской просьбой убедить кузена в том, что он ведет себя неправильно, что у него может не быть в таком случае будущего, и т.п. В конце концов, двоюродный брат у Драко один… а в жизни всякое случается. Малфой-младший письмо прочитал, тяжело вздохнул, высказал зеркалу в комнате все, что он думает о своей любимой семейке, пригладил волосы и пошел искать Сигнуса. Сигнус обнаружился в мужском туалете на третьем этаже и занимался он там делом предосудительным и аморальным, причем с любой точки зрения – курил «Магломор»* с близнецами Уизли. Хотя, тут еще как посмотреть: во-первых, делиться с наглыми рыжими дегенератами своими сигаретами он не собирался – его заставили; можно было, конечно, начать драку, но, как известно, на место битого гриффиндорца двое небитых прибегают, а Сигнуса такой численный перевес никак не устраивал. А, во-вторых, буквально накануне Сигнус, эксперимента ради, подмешал в табак из «Магломора» немножко сушеной мандрагоры, о чем Уизли не знали. В результате, к моменту встречи с кузеном Сигнус был достаточно адекватен (ну, почти), а вот Фреду и Джорджу было уже очень хорошо. - Послушай, Лестрейндж!... – с негодованием начал Драко, озирая честную компанию и разгоняя клубы сладковатого сизого дыма. – Я… - Да-а? – лениво отозвался тот. – Я почти шестнадцать лет Лестрейндж. Чего надо? - Я… Мне… Меня мама попросила на тебя повлиять, вот! – выдал наконец Драко и выжидательно уставился на родственничка. - Давай, влияй, - Сигнус небрежно выдохнул дым. – Ну? Особое приглашение нужно? Малфой вдохнул поглубже, собрался было толкнуть очередной виток пафосной речи, но не сумел – вместе с воздухом к нему в легкие попал выхлоп от «травки», и Драко закашлялся. - Что, никак? – ухмыльнулся Сигнус, глядя на загибавшегося кузена. – По-моему, тебе не влиять надо, а линять. Отсюда. В темпе вальса. А Уизелы гнусно заржали и сообщили, что у Драко растут хвост и рога. Зеленые в серебристую полосочку. Малфой из туалета убрался и благоразумно решил, что в одиночку ему со своей задачей не справиться – нужна помощь, желательно кого-нибудь из взрослых. Вскоре случай подвернулся, хоть и не такой, какой ему бы хотелось. У пятикурсников близилось собеседование по выбору профессии. Как-то вечером в общую гостиную Слизерина, в сопровождении злого профессора Снейпа, завалилась Долорес Амбридж собственной персоной и начала вещать о прелести работы в Министерстве. Вещала, надо сказать, не только долго, но и убедительно, так что некоторые из присутствовавших даже прониклись. - Вот вы, молодой человек, - ласково защебетала Амбридж после своей речи, - вот скажите: вы бы хотели работать под началом нашего дорого мистера Фаджа? Драко замер: директриса задала вопрос именно Сигнусу. Кузен нехотя оторвался от незаконченной бомбы (магический динамит и магические же усилители; получены по большому блату через дядюшку Рабастана и дядюшку Сириуса) и лениво процедил сквозь зубы: - Да на х…ю я видел ваше Министерство. Драко схватился за голову, предчувствуя сокрушительный провал. Снейп тоже схватился за голову, но у него была своя причина: почти пятнадцать лет назад папаша Сигнуса умудрился увидеть там же весь аврорат, Аластора Грюма и Орден Феникса разом. А крестный Сигнуса вообще видел там всех неприятных ему личностей, самого Снейпа и Люциуса Малфоя в том числе. - А… а чем вы будете заниматься тогда? – пролепетала Амбридж. - А я в Пожиратели пойду, - невозмутимо отозвался Сигнус, вручную закрепляя взрыватель. Снейп прикрыл глаза ладонью, Амбридж схватилась за сердце и рухнула в близстоящее кресло, а Драко, не удержавшись, хлопнул себя по лбу. Сигнуса чуть было не исключили, но, в конечном счете, повезли в аврорат – ставиться на учет. Там его приняли как родного, напоили чаем, спросили про здоровье родителей, посоветовали чуть больше обращать внимания на девушек и отпустили с Мерлином. Вечером того же дня рвануло в кабинете ЗоТИ – Гвен обиделась, что ее на учет не поставили («Недооценивают, сволочи!») и стащила у брата динамит. Нарцисса, услышав о выходке племянника, пила литрами валерьянку. Старшее поколение Лестрейнджей попеняло сыну, чтоб не светился впредь, но в целом одобрило. - Наш человек, - говорила Белла. И ехидно прибавляла, посматривая на сестру: «В отличие от некоторых». После долгих раздумий Драко пришел к выводу, что единственный человек, который может повлиять на Сигнуса, кроме его родителей (которые почему-то в этом участия не принимали, а наблюдали со стороны, попивая огневиски и делая ставки) – это его любимая сестричка Гвен. Дело было за малым – уломать кузину на разговор с братцем, но осложнялось это тем, что Гвен Хогвартс терпеть не могла и то и дело удирала то к родителям, то к приятелям, так что прежде чем с ней разговаривать, ее нужно было отловить. На сей раз кузина вполне предсказуемо обнаружилась в пыточной камере Малфой-Мэнора. Гвен сидела на табуретке рядом с заржавевшей дыбой, болтала ногами, грызла зеленые яблоки и с интересом разглядывала полуживого маггла, распятого на кресте посреди комнаты. За стеной гремели инструментами и беззлобно переругивались Родольфус с Макнейром. - Слушай, Гвен, - осторожно начал Драко, бочком обходя крест. – Тут такое дело… - Чего? – осведомилась та, приканчивая яблоко. - Повлияй на Сигнуса, а? – устало попросил Драко. – Поговори с ним, ну чего тебе стоит… Гвен молчала и вертела в руках огрызок. Потом откуда-то достала на свет Мерлинов еще парочку. - Он что, в грязнокровку влюбился? – спросила она и прицельно швырнула огрызок магглу в плечо. - Нет, - недоуменно ответил Драко. - Собрался на Гриффиндор переводиться и в Орден вступать? – второй огрызок запутался у маггла в волосах. - Нет… - Тогда какого черта я должна на него влиять? – обозлилась Гвен и засветила последним в кузена. Тут из подсобки выскочил Макнейр и выгнал обоих, потому что нечего людям во время работы мешать, да и вообще, намусорили тут, а ему убирать. Гвен обиделась, пнула родственника под коленную чашечку, сказала, что он гад и что фиг ее теперь туда пустят, и ушла. Драко потер коленку и подумал, что дракл с ним, с Сигнусом, пусть на него другой кто-нибудь влияет, а то одни неприятности, а толку ноль. Нарцисса еще повздыхала какое-то время, а потом решила, что трудный подросток – это диагноз, и не ее это дело. Пускай Белла сама разбирается. А Сигнусу на все эти пляски с бубнами было глубоко пофиг, потому что у него динамит таки закончился. * - маггловский аналог "Беломора"