Детское время

АУшка. Черт знает, как закончилась Первая Магическая, но никто нигде не сидит. Апрельское солнце проникало сквозь тяжелые бархатные шторы величественного особняка где-то в северной Англии. Рыжеволосый мужчина средних лет снял очки и устало потер переносицу, неприязненно посмотрев на светлую полосу на полу. Как окно ни занавешивай, а хоть пара лучей, да пролезет. Он же любил, когда в кабинете царил полумрак. Мужчина вздохнул, подошел к небольшому шкафчику и налил себе коньяку. Работы хоть и поменьше, чем при Лорде, но все же немало, и передышка была просто необходима. К счастью, ситуация самая подходящая: жена отбыла к сестре на неопределенное время, братец опять загулял (интересно, где на этот раз?), отпрыски находились в Хогвартсе… Тишина и покой. — А-а-а, чтоб вас всех! Дзинь! Дзинь! Дзинь! Родольфус Лестрейндж (а это был он) от неожиданности аж поперхнулся. У кого это настолько отсутствует инстинкт самосохранения, что этот самоубийца решил забраться в Лестрейндж-холл посреди бела дня, да еще и в присутствии хозяина дома? Таких идиотов, как правило, не находилось. Вывод: либо вернулся домой похмельный Рабастан, либо заглянула чем-то разозленная Белла. Дзинь! Дзинь! Дзинь! Родольфус, захватив палочку, вышел из кабинета и начал медленно спускаться по лестнице. Звук бьющихся хрусталя и фарфора доносился из малой гостиной. Значит, эпицентр возможного урагана (Белла) или еще одного скандала (Басти) громит некогда подаренные Друэллой сервизы и коллекцию бокалов, унаследованную Родольфусом от отца. Ничего, чашки – дело восстановимое, а вот как справиться с тем, кто сейчас вымещает на них злость… Лестрейндж-старший быстрым шагом зашел в комнату и еле успел увернуться от летящего в голову блюдца. И двух рюмок для виски. И… — Спокойно! – рявкнул он. Но, приглядевшись к «визитеру», изумленно воскликнул. – Ты?! — Ой, извини, пап, — смущенно пробормотала Гвендолин. — Ты… ты… — Родольфус не знал, что и сказать. – Ты должна быть в Хогвартсе! Как ты сюда попала? Гвен виновато посмотрела на небольшую горстку пепла у камина, перевела взгляд на собственную испачканную школьную мантию и ничего не ответила. — Понятно. Сядь. – Родольфус отвернулся от дочери и принялся восстанавливать разбитую посуду. – Запомни: твои бабушка и дедушка не для того дарили нам все это, чтобы ты разбивала их подарки по поводу и без! Тебе ясно? — Угу. — А теперь рассказывай, в чем дело, — Лестрейндж уселся в кресло напротив девочки. – Я надеюсь, нас с матерью не вызывают в школу по поводу твоего поведения? В его памяти был еще свеж тот день, когда к ним вот так же, через камин, ввалился бледный Снейп и заорал: «Лестрейнджи! Объясните своему второму исчадию ада, что здороваться надо не словами «Авада Кедавра», а «Добрый день»!!! Она меня достала!!! Каждый раз одно и то же!!» Пришлось отпаивать бедолагу валерьянкой. — Ну, — Гвен почесала нос, — не совсем… — А поподробнее? Гвен набрала воздуху в легкие и начала: — Этот белозубый пи… — Это что еще за выражения?! – нахваталась от Рабастана всякой дряни, нет бы чего хорошего перенять! — Ладно. Этот дебильный урод заявил, что поставит мне «Слабо» по Защите в семестре! У Крэбба и то «Удовлетворительно»! — Какой урод? – не понял отец. — Локхарт! – завизжала Гвен. Родольфус промолчал. Да, Гилдерой Локхарт – это что-то с чем-то и бантиком по центру, а не преподаватель. Когда Белла узнала, что он будет вести ЗОТИ в этом году, то сразу потребовала перевести двойняшек в Дурмстранг. Родольфус отказался – во-первых, сия "звезда" больше года не продержится, спасибо проклятию Лорда, а во-вторых, Каркаров просто не сможет вынести у себя в школе уменьшенные копии старых товарищей. Особенно Гвендолин. — И чем он это мотивирует? — Тем, что я не сдала ему ни одного эссе и не прочитала ни одной его книжонки, — проворчала Гвен. – Очень надо. Видел бы ты, какая там муть… — Догадываюсь, — вздохнул Родольфус. – Вечером я загляну к Северусу вместе с тобой. Будем думать, как решить эту проблему… А пока побудь дома. И, сделай милость, пойди умойся. Он вышел из комнаты и направился к себе в кабинет, не обращая внимания на тихое бухтение за спиной. Передышка окончена.

***

Гвен как сквозь землю провалилась. Родольфус перерыл все поместье сверху донизу, но наследницы так и не нашел. Вполне возможно, что она убежала в лес или на побережье, но искать ее там не было ни времени, ни желания. Пропажа обнаружилась в одной из старых пыточных в подземелье. Апокалипсис в юбке с интересом разглядывал щипцы для сдирания кожи, когда в комнатенку влетел немного напуганный, но очень злой отец. — Это что? – ткнула она пальчиком в странное приспособление у стены, прежде чем Родольфус успел сказать хоть слово. — Дыба, — недоуменно ответил он. — А это? — Прокрустово ложе. И если ты сейчас же не пойдешь наверх, то я испробую его на тебе. — Не-а, — серо-зеленые глазенки озорно блеснули из-под черной челки. Здравствуйте, гены дяди Сириуса. – Я тебя знаю. А это что? — Испанский сапог. — А как он действует? — Очень просто. Вот сюда всовывается нога жертвы, а этот винт закручивается до упора. — А можно я его с собой возьму? Ну, пожалуйста… — Да запросто, — пожал плечами Родольфус. – Все равно без дела стоит. А зачем он тебе? На втором-то курсе? — Да так, — застенчиво улыбнулась девочка. – И знаешь, пап, не надо к Снейпу ходить. Есть тут у меня одна идея… Только эту штуковину до камина помоги дотащить, хорошо?

***

— Сигнус все еще на меня дуется? – спросила Гвен, придирчиво разглядывая свое отражение в начищенных до блеска рыцарских доспехах. — Есть немного, — Драко взял ее под руку и повел в сторону Большого зала. Крэбб и Гойл, нагруженные их сумками помимо собственных, неуклюже потопали следом. – Он обиделся, что ему не дали поучаствовать. — Сам виноват. Я предлагала, а он: «Я подумаю, я подумаю…». — Но все равно ведь классно вышло? – Драко озорно прищурился. – Я восхищен, сестренка. — А то! – довольно улыбнулась Гвен. – И этот пи… кхм, петух никому ни о чем не расскажет. — Разве? — Ага. Твой крестный взял с него Неотложный обет. — Лестрейндж! Слизеринцы обернулись. Позади них стояла Грейнджер с всклокоченными волосами и сжатыми кулаками. — О, Салазар, и почему твой василиск её не сожрал? – простонала Гвендолин. – Чего тебе, Мисс-воронье-гнездо-на-башке? — Как ты умудрилась это провернуть? – прошипела та. – Ни одной работы, нулевое знание материала – и «Выше ожидаемого»! — Все гениальное просто, грязнокровка, — Гвен заправила за ухо черный локон и ласково улыбнулась Локхарту, на костылях плетущемуся в их сторону. Гилдероя затрясло. – Я очень хорошо умею убеждать людей.