Влюбиться в ангела.

«Наши чувства – это ошибка. Ты всего лишь человек. Прощай». Майкл не раз перечитал эти строки, сминая в руках несчастную бумажку. Действительно, слова могут ранить больней ножа. Три предложения–а столько безразличия, столько боли они принесли. – Почему? – прошептал Саловер, сжимая кулаки настолько, что даже костяшки побелели. – Почему, Сиель? Ведь вчера всё было хорошо… – Значит, это правда? – раздалось за спиной у брюнета женским голосом. Это была Эльза. Девушка стояла у стены и смотрела на Майкла взглядом, полным грусти. По комнате разносился приятный цветочный запах её одеколона, по которому брюнет и понял, кто именно находился в помещении. – Что «правда»? О чём ты? – удивлённо спросил Саловер, даже не повернувшись лицом к собеседнице. – Я видела вас вчера на озере. Ты действительно, – голос Эльзы дрогнул, – любишь Сиеля? – Да, – на выдохе ответил брюнет, откидывая измятую бумажку куда-то в сторону. Та бесшумно приземлилась около стенки. – Эльза, ты должна меня понять. – Но ведь это… – воскликнула девушка, как Майкл грубо перебил её. – Кто ещё об этом знает? – Я знаю, – ответили брюнету низким мужским голосом. – Майкл, я не ожидал от тебя такого. – Простите, священник Томас, но это моё решение. Вы, верно, даже не захотите меня выслушивать, что уж говорить про «понять». – Ты прав, я отказываюсь тебя выслушать. Только вот ты послушай меня внимательно, – серьёзным тоном заговорил мужчина. – Твоё грехопадение не соответствует сану. Я считал тебя практически своим сыном, именно поэтому я хочу прекратить твой грех как можно быстрее, чтоб твоя душа не успела полностью совратиться. Инквизиция оповещена – жди их к себе в гости. Саловер, ты отлучён от церкви и потерял свой сан. И ещё, ты сам знаешь, что за мужеложство церковь сейчас карает жестоко, особенно бывших священнослужителей. Как я понимаю, Сиель пропал. Так что будь готов принять всё наказание в одиночку. Свадьба, естественно, отменяется. Мы с Элизабет уходим. Ты сам виноват во всём, что случилось. Помни это, – с этими словами Томас взял дочь за руку, и они покинули комнату. Как только раздался звук захлопнувшейся двери, у Майкла подкосились ноги, и он упал на колени. По лицу текли слёзы, которые никак не хотели останавливаться. В груди было очень больно, в горле, словно комок застрял. В одночасье все предали парня. Хотелось кричать, биться в истерике, покончить с собой, но Майкл мог только лишь бессильно плакать, дожидаясь своей участи. Он знал, что его наказанием за «разжигание похотью друг на друга, мужчины на мужчинах делая срам» может быть как и обритие с отлучением от церкви, изгнание, так и смертная казнь. Инквизиция никогда не жаловала инакомыслящих. Внезапно, Майклу стало всё безразлично. Глаза, обычно весёлые и сияющие, потухли, лицо стало бесчувственным, словно кто-то забрал все эмоции Саловера. Парень понял, что он бессилен, что уже ничто не может ему помочь. Это конец. В комнату, где сидел Майкл, вошли двое парней в красном одеянии Инквизиторов. Застали они его сидящим на полу и смотрящего в одну точку на стене. Саловер больше походил на живой труп, чем на человека. – Это он, как думаешь? – спросил один из парней, невысокий брюнет с зелёными глазами. – Не знаю, – ответил ему высокий паренёк с пепельными волосами. – Эй, ты нас слышишь? – позвал он Майкла, но тот не реагировал. – Парень, ты как? Может, врача вызвать? – брюнет подошёл к Майклу поближе и потормошил его за плечо. – Всё со мной нормально, к чему эти церемонии, – монотонно сказал Саловер, едва двигая губами. – Фух, жив, – произнёс блондин. – Нам, это, надо тебя забрать. Повозка ждёт на улице. Пошли. Парни помогли Майклу встать. Сейчас Саловер больше походил на бездушную куклу, которая потеряла своего кукловода, поэтому двоим инквизиторам пришлось практически тащить его на себе. Посадив его в повозку, брюнет сел за поводья, а блондин – к Майклу. – Но! – крикнул парень, взмахнул хлыстом как можно мягче, и они поехали. Повозка то и дело подпрыгивала на камнях, отчего голова Майкла постоянно подпрыгивала. Блондин сначала любовался пейзажами, но потом, похоже, ему стало скучно. – Парень, что ты такого наделал, что инквизиторов по твою душу выслали? – спросил он у Саловера. – Полюбил, – чуть слышно ответил ему Майкл. – Только любовь у меня запретная. – Парня, что ли? – поинтересовался второй. – Да. После этого инквизиторы ненадолго замолкли. Судя по всему, блондин не любил тишины, поэтому снова начал беседу. – Меня Эриком зовут, а это, – он указал на напарника, – Ганс. Знаешь, не думаю, что ты плохой парень, только на возрождённого некромантом похож. И дам я тебе небольшой совет: там, в городе, не говори, что «по мальчикам», хорошо? На вопрос, «за что церковь покарать решила», отвечай «За грехи перед Богом», и больше ничего. Иначе проблем не оберёшься. Тебе повезло, что мы попались. Другие бы изнасиловали тебя несколько раз, и до города бы не добрался. Много я уже слышал таких разговоров. Учти, не все будут такими, как мы. Дай Бог, хоть ты и отвернулся от него, но, да пусть он поможет тебе, чтобы обошли тебя стороной все ужасы заключения. Уяснил? Майкл несильно кивнул головой, давая знать, что он всё понял. – Спасибо вам, Ганс, Эрик, – всё также тихо ответил Саловер. – Бог отвернулся от меня тогда, когда я встретил Сиеля. Моя жизнь уже бессмысленна, ведь меня предали все, кто был мне дорог. Я не дорожу ей. И всё-равно спасибо. – Эй, не впадай в тоску, – Ганс весело свистнул. – Жизнь – она как зебра: полоса белая, полоса чёрная. У тебя просто началась чёрная полоса. Думаю, Бог сжалится над тобой и поможет тебе. Главное – не унывай. Всю оставшуюся дорогу парни провели за разговорами. Майкл немного оживился, благодаря своим сопровождающим. И всё же, основные испытания у него ещё впереди.