Sick

Я никак не могу объяснить себе этой остервенелой нежности Сехуна. Ну вот совсем в голове не вяжется. И даже не от абсурдности сравнения, а от прохладных ладоней на животе и горячего языка за ухом. Я не помню как Сехун медленно раздевал меня сидя на коленях между моих разведенных ног. Не помню, как моя голова почти смешно застряла в футболке. Совсем не помню как Сехун оголял свое светлое тело, словно снимая цветастую обертку со сливочного мороженного. Не помню, потому что каждая секунда ощущения его прикосновений везде, где только нельзя - выбивают из головы все мысли, заставляя забыть обо всем, и одновременно, раскаленным железом, с точностью до выдоха, выжигают в памяти каждое мгновение. В каком-то забытье мы искали друг друга. Руками, губами - чем только могли. Сехун целовал меня влажными губами везде, куда доставал, а мне было совершенно все равно куда он доставал, потому что складывалось впечатление, будто под ним я - сплошная эрогенная зона. Стало немного страшно, только когда два пальца остановились у моих губ, а в глазах, тяжело нависших надо мной, из-под пелены желания проскальзывало сочувствие. - Открой рот, - сбито попросил Сехун и я, доверительно пустил в горячую глубину два его пальца. Читал ли он мои мысли, я не знаю, но в моих глазах он точно что-то читал, потому что вытащив пальцы изо рта, его губы мягко поцеловали меня в лоб прошептав: - Все будет хорошо, чувак. Клянусь, я бы рассмеялся, если бы не его серьезное лицо и искренняя забота. - Ты знаешь, что делать? - шепотом осведомился я. Мы с Сехуном так и не сдвинулись с места. - Откуда бы? - удивился он, - я не гей. - Все будет хорошо? - Можешь не сомневаться. Тебе будет хорошо. Тут в меня вошел прохладный палец и я откинул голову назад, от дискомфорта сжимая пальцы на плече друга. Друга? Сехун добавил второй палец, а я - пустил в ход остриженные ногти. Сехун протолкнул третий, а я - в желании как-то облегчить болезненные ощущения, втягивал воздух через плотно сомкнутые зубы. Сехун сделал пальцами что-то волшебное внутри меня, а я - наполнил комнату ярким стоном, возмущаясь тому, как это было по-женски звонко. Наконец, он решил разбавить мою боль в анусе вперемешку с секундными вспышками наслаждения, когда он касается чего-то внутри кончиком пальца, сладкими поцелуями и сейчас, мою шею покрывали невесомые касания теплых губ, посылая по телу рябь удовольствия. И все это можно было назвать очень нежным и невинным, если бы не три пальца в моей заднице, и если бы не я, подмахивающий этой самой задницей навстречу этим самым пальцам. Когда короткие мгновения приятных ощущений стали все чаще, я понял, что Сехун уже достиг мастерства в нахождении заветной простаты и его возбужденный член, трущийся о мое бедро начал раздражать меня своим бездействием. Перед глазами все плыло от наслаждения. Парень растянул меня достаточно хорошо и пальцев мне стало мало. Я почти злился от того, что могу сейчас кончить от одних его пальцев, поэтому не выдержал и простонал: - Да войди ты уже! Я же не какая-то целка! И кажется, я сорвал какую-то планку, потому что Сехун, сию же секунду оторвался от моей шеи, посмотрел куда-то в самую глубину моих глаз и припал к моим губам в горячем поцелуе, врываясь в рот языком. В то же мгновенье, в меня ворвалось кое-что еще и задохнувшись болью, я прикусил его губу, заодно со всей силой царапая плечи. Сехун зашипел от боли прямо в мой рот, но поцелуй не разорвал. Он замер во мне, тем временем углубляя поцелуй, сменяя сладость на терпкость, а страсть - на нежность. Все было так странно, что у меня снова закружилась голова. - Сехун, что мы делаем? - спросил кто-то моим голосом. И моим ртом. - Мы…, - Сехун был в заметном замешательстве. Нахмурившись, он посмотрел прямо мне в глаза, большим пальцем поглаживая мою скулу, - Мы занимаемся любовью?! - Это был вопрос или утверждение? - прошептал я, все так же пристально вглядываясь в его глаза, отчаянно пытаясь увидеть что-то за пеленой желания и чего-то еще. Любви? Но ответом мне стал медленный толчок. Плавное движение взад-вперед и неизменно пристальный взгляд. И все стало ясно. Эти глаза, ощущение того, что он видит на моем лице отражение каждого движения его тела - это создавало невидимую нить нерушимого доверия и чего-то очень пошлого и личного. Чувствовать в себе горячую плоть Сехуна оказалось очень приятно, даже когда он не попадал по простате. Хотя очень скоро, он приноровился плавно двигаться именно по направлению к этой точке. Ритмично и медленно. Ощущать прикосновение к ней хотелось все чаще и я не очень внятно простонал «быстрее» в надежде, что Сехун разберется что к чему. Когда знакомые черные круги начали плыть перед глазами, мои стоны стали еще громче, а дыхание Сехуна - ну совсем сбилось, я прервал его зрительный контакт со мной, со всей силой притягивая его за влажную шею к себе и до дрожи в пальцах целуя его горячие губы. Приближение оргазма чувствовалось во всех нервных окончаниях и одна рука, соскользнув с шеи Сехуна, нырнула между нашими потными телами - к моему требующему внимания члену. Но внезапно, мою руку перехватили за запястье, а ухо обдало горячим дыханием: - Не трогай. Моя рука легла на талию Сехуна и я послушно продолжал ждать того самого момента слушая сехуновское тяжелое дыхание с редкими приглушенными стонами, вперемешку с моими - ставшими почти хриплыми, и хруст одеяла под нами. Стоны Сехуна, невероятно сексуальные и мужественные, переместились мне куда-то за ухо и от ощущения его дыхания по всему телу ходили мурашки. Я в нетерпении стонал все громче, срывая голос. Желание кончить, маленькими иголками впивалось повсюду. Я все ждал горячую ладонь Сехуна на своем ноющем члене, ибо мне велели его не трогать, но как только, в меня вбились особенно сильно, за ухом послышался протяжный стон, а внутри себя я почувствовал горячую субстанцию, я понял, что трогать себя, чтобы кончить - вовсе не обязательно, потому что от ощущения того, как Сехун кончил в меня, я и сам забылся в фееричном оргазме, изливаясь на наши с ним животы, сминая пальцами его кожу, жмурясь и сжимая пальцы на ногах. Все до дрожи. Сехун тут же вышел из меня и повалился безжизненной потной тушей рядом со мной. Бок к боку. Я снова слушал его дыхание. Слушал, как оно нормализуется, и восстанавливал свое. А потом этот придурок взял меня за руку и все мои старания пошли насмарку. А чего я вообще ожидал? - Сехун, если мы не педики - то кто? - я думал, что это вполне логичный вопрос, но отчего-то боялся ответа. Сехун думал долго. Он переплетал наши пальцы, игрался с моими делая с ними что-то понятное только ему. Я уже начал раздражаться и хотел съязвить, как парня, наконец, осенило: - Мы не педики. Мы два человека, которые любят друг друга. Концовка его ответа снова была похожа на вопрос. «Любят друг друга?» - вот как это звучало. Я ухмыльнулся. Неужели этот голубой сомневается? Неужто думает, что я бы просто так свою жопу ему подставил? Я улыбнулся и повернулся лицом к нему. - Да, - только и вымолвил я. С желаним поселить в его голове большую уверенность и выгнать проклятые сомнения. С балкона подул неожиданно прохладный ветер и я, вытащив из-под себя одеяло, укутался в него, не забывая про Сехуна. - Отличный способ полечиться, - удовлетворенно мурлыкнул я, зарываясь в подушки и думая о том, как хорошо сейчас себя чувствую. Даже не знаю, что мне помогло больше. Лекарство матери Сехуна или самого Сехуна. Хотя, скорее его матери, ведь Сехун - это как бы тоже продукт ее производства…