Дева и сердце

В этот раз я попросила его отвезти меня домой. Поездка так же прошла в молчании и это, честно говоря, уже начинало меня угнетать. Придя домой, первое, что я сделала, запершись в комнате — позвонила Неле. Не знаю почему. С каких пор во мне проснулась болтушка и сплетница? Проигнорировав приличия, я сразу выпалила в трубку: — Я сделала это опять! — Ох, — до меня донеслось рассеянное бормотание, но потом она собралась с мыслями. — Теперь-то можешь сказать зачем? — Всё ещё не могу, — вздохнула я. — Он только позвал, а я и не раздумывала. И знаешь что? Я даже спросила у него, зачем он это делает! — Хоть какое-то разнообразие! И зачем же? — Так и не поняла до конца: он говорил что-то о моей непохожести на всех этих «женщин его типа». Ну и ещё о том, что мне семнадцать лет… — тут мне показалось, что это звучит обидно и как-то вульгарно. — Старая песня. А ты ожидала иного? Только не строй себе иллюзий, пожалуйста, — Неля говорила тоном заправского специалиста в отношениях полов. — Господи, до сих пор в голове не укладывается: вот от кого, от кого, а от тебя я такого не ожидала! Скорей бы уж я переспала со своим директором, чем умница Полина! — У тебя же директриса — женщина… — растерялась я. Мигом припомнились подвиги с Мишей, о которых она ни сном, ни духом. Да, кажется, подруга меня теперь совсем не знает. — Вот именно! — она шумно вздохнула. — Так, ладно. Может, у тебя какие-то психологические проблемы, а? Там этот… Эдипов комплекс или как его? Отец в детстве недолюбил и теперь… — Заканчивай с этим психоанализом! В твоем гуманитарном лицее Фрейд что ли преподает? — я читала много дедушкиных книг и заметок, но от них жить эту жизнь не стало легче. — Давай конкретнее. Что мне делать? — Ну это я не знаю, — протянула она. — Может, попробуешь разобраться, чисто формально? Узнать его получше, чтобы понять, что тебе в нём нравится. Ты же о нём мало знаешь, если я правильно пониманию. — Это точно… Но как? У нас с ним даже разговоры особо не клеятся, не могу же я просто начать его расспрашивать обо всём, что взбредет в голову? — Для начала, можно провести эксперимент, я думаю. Позвони ему сама и попроси о встрече, посмотришь, как он отреагирует, — деловито затараторила Неля. — А потом? — я заинтересовалась. — Потом действуй по обстановке! Поль, я тебе консультант что ли? — Понятно, понятно… Я попробую. Зря я решила попробовать — всё равно же знала наперед, что решительности мне недостаёт. В сомнениях и бездействии я провела три дня, дотянув до последнего воскресения каникул. Завтра — школа. И говорить не стоит о том, что я просто не представляю, как теперь можно посещать биологию и не краснеть при рассказах о брачном периоде приматов. Но это завтра, а сегодня… Несколько раз я хватала телефон и дрожащими пальцами пыталась отыскать в его памяти нужный номер. Только взглянув на этот набор цифр, я резко меняла решение. А к вечеру, когда немногочисленные уроки на завтра были подготовлены, моя мятежная неудовлетворенность всем на свете привела меня в район новостроек, к тому самому дому. Стоя во дворе под тусклым фонарным светом, тупо уставившись на филигранно припаркованный им джип, наполовину запорошенная снегом, я сжимала в руках телефон, всё ещё прикидывая, стоит ли звонить. В итоге, набравшись смелости (или жутко окоченев), я всё же осмелилась. Странно, но трубку он поднял практически мгновенно. — Полина? — он вкрадчиво произнес моё имя. — Что ты хотела? — Я, это… — снова не могу связать двух слов, как умственно отсталый тюлень, что уже начинает раздражать. — Ну, в общем, Вы сейчас не очень заняты? — А что? — в голосе его слышится интерес. Ну ещё бы! Не каждый же день я звоню с такими вопросами. — Я как бы, ну… Могла, может быть, зайти бы и… — И что? — снова насмешливый тон. — И что было бы дальше? — Нет, ну я могу не заходить, если не хотите, — нарочито равнодушным тоном ответила я. — Что ты, как я могу не хотеть? Мои двери всегда открыты. Через сколько ты будешь? — он кажется радостным, что весьма необычно. — Прямо сейчас. Дверь мне открыл растерянный директор в дорогущем халате и с сигаретой в зубах. Ни разу не видела его без заготовленного выражения на лице, не способного адекватно мыслить. Видимо, мой приход оказался для него таким же сюрпризом, как и для меня самой. Что ж, вот и конец образу всеведущего насмешливого тирана. Человек, как человек. Его замешательство меня так подбодрило, что я даже осмелилась заговорить первая, причем достаточно непринужденно и даже вальяжно: — Не ждали? — Да, Низовцева, ты умеешь удивлять, — он усмехнулся. — Как видишь, быть директором не так уж прекрасно, куча работы навалилась перед новым полугодием, — он указал на заваленный бумагами письменный стол. — Я уже задолбался. Я сочувственно кивала, глядя на горы документов, попутно предполагая, почему он не сослался на занятость по телефону? Я же его отвлекаю. Это нехорошо. Подвожу родную школу, как-никак. Я продолжала безмолвствовать, как вдруг он подошел ко мне вплотную и, притянув к себе, крепко поцеловал. Я даже удивиться не успела — так и превратилась в податливый манекен в его руках. Не знаю, сколько бы мог длиться этот поцелуй и во что бы он перерос (он уже запустил руки под мою кофту), но неожиданно и очень настойчиво зазвонил его мобильный. Директор отстранился от меня, разочарованно вздохнул и взял трубку. — Да? Геннадий Алексеевич?! Добрый вечер, слушаю Вас! Конечно-конечно, могу говорить! — он поспешно скрылся в другой комнате, прикрыв за собой дверь. Я осталась одна в зале и решила не терять попросту времени, но извлечь максимальную информацию из окружающих меня предметов. Рассмотрев документы, я быстро поняла, что эта нудятина мне ничего не даст. Подойдя к стойке с дисками, я перебрала несколько штук. Как я и думала: U2, Depeche Mode, The Smiths, Sting… И всё лицензии. Ну что ж — директор может себе это позволить. Далее я стала разглядывать витрину книжного шкафа. Собрание зарубежной классики, кое-что из современного, книги по генетике и цитологии, автобиография Хельмута Ньютона… Хм, кто это? Я достала книгу, чтобы рассмотреть её получше. В ней было много картинок — автор оказался фотографом. И вот что странно: некоторые из его работ показались мне смутно знакомыми. Все эти тревожные чёрно-белые фото с женщинами в чулках и доберманами… Где я могла их видеть? Точно! Они похожи на некоторые из тех, что висели над столом моей сестры. Потом мой взгляд пал уже на обычный альбом, покоившийся на нижней полке. Фотографии директора — вот это интересно. С опаской оглянувшись на дверь, я осторожно достала альбом и раскрыла на первой попавшейся странице. Ничего особенного: директор в окружении каких-то абсолютно незнакомых мне людей в костюмах. Держу пари, все они очень важные шишки в сфере образования, но… Немного расстроившись, я пролистала остальные страницы просто для галочки. Однако самый последний лист оказался весьма интересным. Там обнаружилась институтская фотография, на которой было запечатлено несколько студентов, а в центре смутно знакомое лицо высокого молодого человека с волосами до плеч, весьма симпатичного… Просто не может быть, что когда-то директор был таким — не верится. Думаю, если бы сейчас он выглядел так, вопроса о моих поступках и не стояло бы. Но, к сожалению, он уже не тот милый юноша, в которого можно было влюбиться. Так что же со мной? Там же, отдельно от остальных, лежала фотография моей сестры. Я рассмотрела её получше. Ей, должно быть, на ней столько же лет, сколько мне сейчас. Она одета в белую кофточку и клетчатый сарафан. Она лежит на белых простынях, улыбается и держит в зубах цветок. Её глаза смеются. Она смотрит на человека за камерой. Уверена, снимок делал сам директор. Машинально я перевернула фотографию и, к своему удивлению, обнаружила на обороте надпись размашистым почерком: «Если хочешь меня послушаться, думай об одном, готовься к одному: встреть смерть, а если подскажут обстоятельства, и приблизь её. Ведь нет никакой разницы, она ли к нам придёт, мы ли к ней. Но пока смерть подвластна нам, мы никому не подвластны». Услышав шум в соседней комнате, я быстро вложила фотографию обратно и вернула альбом на место. В следующий момент в зал вошел директор и, рассеяно улыбнувшись, бросил телефон на стол. — Эти придурки из Районо просто неимоверно бесят! — он провел рукой по волосам, затем пристально посмотрел на меня. — Ах, мы прервались. Низовцева, выходи к доске, — он распахнул дверь в спальню и жестом пригласил меня, многозначительно улыбаясь. Когда я вышла из душа, было уже восемь. Директора я обнаружила за тем же письменным столом, над кипой бумаг с несчастным видом. — Родители будут волноваться, да и вставать рано. Я пойду, — сказала я так, будто он меня останавливал. Он лишь молча кивнул. Проводив меня в прихожую, перед тем как открыть дверь, он прижал меня к стене и, мягко обхватил руками моё лицо, ещё раз крепко поцеловал. — Ну скажи же, наконец, что Кавелин так не умеет, — проговорил он, отстранившись. — Почему каждый раз, когда я здесь бываю, мы говорим о нём? — вскинулась я. — Может, его самого пригласите уже вместо меня? — Мальчики нравятся мне намного меньше девочек, — пожал плечами директор. На этом мы разошлись. Я брела по тёмной улице, под разыгрывающимся снегопадом, а в голосе всё крутились те странные слова на фотографии: «Если хочешь меня послушаться…». Что бы это значило? Это моя сестра написала? Этот почерк… На крючковатый директорский не похож. «Встреть смерть, а если подскажут обстоятельства, и приблизь её…». Мда, Неля посылала меня выведать о нем побольше, однако, прибавилось лишь загадок. Погруженная в свои мысли, я не заметила прохожего, и мы столкнулись. Пролепетав «извините» и подняв глаза, я обнаружила перед собой молодую женщину, пальто на ней как-то странно сборилось, и она держалась за живот. «Ничего» проговорила она и пошла дальше. «Наверно, она беременна» — пронеслось у меня в мыслях. Я не придала этому значения, но через несколько шагов встала, как вкопанная. Господи, ну почему я никогда ни о чем не думаю заранее?! Я лихорадочно начала прокручивать в памяти все наши прошлые встречи и, конечно, пришла к неутешительному выводу. Немудрено, что семнадцатилетняя девчонка и подумать забывает про контрацепцию, но взрослый-то мужчина куда смотрел? На всех углах ведь пишут, что прерванный половой акт — ненадёжное решение. Я опрометью бросилась в ближайшую аптеку. Уставившись в витрину с «теми самыми штуками», я призадумалась. Тест? Нет, даже знать ничего не хочу. Помявшись у кассы, я всё же решила взять противозачаточные таблетки. Конечно, это не лучшее решение, принимать их нужно было и раньше, но всё же… На будущее? Просто так будет мне спокойнее. Придя домой, я в полузабытьи умылась и, даже не поужинав, свалилась в кровать. Готова поклясться, что сквозь сон слышала, как разрывался мой телефон от звонков обеспокоенной Нели. Но у меня сил не было поднять трубку. И отчего я так устала? Просидев в понедельник все уроки с видом похмельного зомби, пугая этим Мишу и остальных одноклассников, я мечтала хотя бы к довершению, не встретить директора. Повезло. Он не появлялся в поле моего зрения. День можно было бы считать удачным, если бы не то, что случилось вечером. Собственно, ничто не предвещало беды, но по озадаченному лицу мамы, вошедшей в мою комнату, я быстро поняла — что-то не так. Причем, мне и на ум прийти не могло, что именно. — Полина, ты ничего не хочешь мне сказать? — дрогнувшим голосом начала она. Я лихорадочно соображала, в чем просчет. Но ответ был так очевиден, что мой мозг просто отказывался его воспринимать. — А в чём дело? — наконец выдавила я, стараясь выглядеть как можно более непринужденно. — Я нашла у тебя таблетки… — понизив голос, проговорила мама. Таблетки? Какие таблетки? О чем она? Ох, стоп… Те самые таблетки. Мне резко поплохело. Ну как можно было бросить их на самом видном месте?! Моя чёртова недальновидность. Интересно и что она теперь обо мне думает? Кажется, вот мы и приблизились к новой главе «как твоя сестра». Как же зря она нахваливала мою рассудительность несколько дней назад! — Так что ты скажешь? — тон её был требователен. — Ничего, — тупо провозгласила я, не имея понятия, что ещё можно сказать. В самом деле, не рассказывать же ей правду, да? — Ничего?! Полина, очнись, тебе семнадцать лет, ты ещё школьница и вдруг я узнаю такое, да ещё и не от тебя, а случайно! Ты считаешь это нормально?! Пожимаю плечами. Ненормально, нет. Но если я начну рассказывать об этом, будет ещё ненормальней, это уж точно. — Молчишь. Ты всё решила для себя, ясно! — мама в расстройстве всплеснула руками. — Что ж, в этом есть и моя вина. Видимо, хорошая мать из меня не получается ни при каком раскладе. Скажи хотя бы, кто он? Ну что за издевательство? Сказать, что она его не знает? Не будет ли хуже? Да и просто молчать — не выход… Но не успеваю я открыть рта, как вдруг слышу робкий голос мамы: — Это Миша, да? Что ж, судя по всему, это самое логичное предположение. Самое нормальное предположение. Неверное, но правдоподобное. Тогда… почему бы и нет? Это может решить все проблемы, избавив меня от допросов с пристрастием. Поэтому, я киваю. — Я так и знала! — воскликнула мама даже как-то воодушевлённо. — Невооруженным глазом всегда было видно, как ты ему нравишься! — это она серьёзно? Где она такое видела? — Он хороший мальчик, и семья у него приличная. Я рада за вас, Полина. Хотя ты всё-таки могла бы и рассказать мне! Но, в любом случае, будьте осторожны: вам ещё нужно выучиться — без образования сейчас никуда! Какая неожиданная широта взглядов от моей мамы. Но речь же о Мише — сыне женщины, на которую они с отцом молятся. Что ж, кажется, пронесло. И пусть пока будет так. Вечером снова Неля обрывала телефон. Во всех подробностях я рассказала ей о нашей последней встрече, но предположений, насчёт надписи на фотографии не оказалось и у неё. А вот случай с моим враньем про Мишу её позабавил. — В занятную ситуацию ты попала. Как бы чего не вышло… — хоть и со смехом, но как-то уж слишком зловеще прощебетала она. На следующий день, во вторник, меня ожидала первая биология в этом году. Казалось бы, почему я должна волноваться, ведь всё, что могло произойти, уже и так произошло. Но не тут-то было. Видимо, это особенность моей нездоровой психики: волноваться каждый раз, когда предстоит увидеть директора. Удивительная вещь: он ни разу не взглянул на меня, ни словом, ни жестом не выделил из массы остальных учеников, но я буквально почувствовала, что ему тоже как-то не по себе. Судя по всему, общая тайна — единственное, что нас хоть как-то сближает, если, конечно, это уместно называть «сближением». В тоже время я иногда украдкой разглядывала Мишу, угрюмо отвернувшего от меня. Почему-то возможность «встречаться» с ним в сложившейся ситуации казалась мне жестокой и какой-то неуместной. Я невольно представляла его на месте директора, и каждый раз зажмуривалась, мотая головой. Нет, слишком правдоподобно. Пару раз мы с Мишей мы были так бесконечно близки к тому, чтобы сделать это. Почти — в том-то всё дело. Интересно, как бы это вышло? Что бы я чувствовала? Меня буквально распирало от любопытства при этих мыслях. И от чего-то ещё — давящего ощущения внизу живота. Вообще если подумать: почему мы влюбляемся в того или иного человека? Совпадение интересов? Внешность? Душевные качества? Судьба? Я просто в тупике: моё «влечение» к директору ни под одну из категорий не попадало. Да и «влечением» вообще это назвать трудно. Порой мне кажется, что он вызывает во мне только одно чувство: страх и желание бежать от него подальше. Но тогда почему я неизменно прихожу, стоит ему только позвать? Вернувшись во вторник домой, я разочаровала жаждавшую новой сенсации Нелю отсутствием каких бы то ни было новостей. Но для меня, спокойный, безсобытийный день отныне — просто предел мечтаний. Как странно: ещё недавно я жила в вакууме, страдая от серости и застоя в жизни, а теперь, стоило всему вокруг неожиданно закрутиться, как я снова жажду покоя и одиночества. Но нет, даже этот день не мог обойтись без происшествий. Когда вечером мама вернулась с работы, она не преминула мне сообщить: — Сейчас, когда выходила из магазина, встретила твоего Мишу. Давно его не видела: он так вырос! Очень приятный молодой человек всё же. И вежливый! — Ты с ним разговаривала? — спросила я упавшим голосом. — Конечно! Мы очень мило… — Что ты ему сказала?! — спохватилась я. — В смысле? Да ничего особенного, просто сказала, что рада за вас, что так и знала, что нужно быть осторожными… Ну, в принципе, то же самое, что и тебе. А что? — мама явно не понимала, почему я так озабочена. — Ничего, — процедила я сквозь зубы. Говорливость моей мамы просыпается всегда не к месту. На следующий день, стоя перед входом в класс и глядя на нашу ещё пустующую парту, я мысленно предполагала: куда бы можно пересесть? Хотя, конечно, это ничего не решит. Пока я размышляла так посреди гомона в коридоре, на плечо мне легла чья-то рука. Я вздрогнула так, что еле удержалась на ногах. Медленно обернувшись, я обнаружила перед собой, конечно, Мишу. — Д-доброе утро, — пролепетала я, пытаясь изобразить подобие улыбки, но вышло плоховато. — Доброе, — бесстрастно произнес он, не сводя с меня внимательного взгляда. — Ну и как, — наконец продолжил он. — Давно мы встречаемся? Я пожала плечами, не в силах что-либо ответить. — Ну мы хоть счастливы? — он ухмыльнулся. — Как удобно использовать кого-то, как прикрытие для неприглядных поступков, верно? — Нет, прости, честное слово, это случайно вышло, я не планировала… — Конечно, — Миша закатил глаза. — Давно понятно, кто у нас здесь любимая ученица. Такая абсурдная история. Думал, только в кино так бывает. Или, на крайний случай, кто угодно, только не Полина могла так поступить… А вот, видишь, нет… Оказывается, я просто идеалист, — он горько усмехнулся. — И что ты молчишь? Скажи что-нибудь. — Тише-тише, — такие разговоры явно не для коридора. — Мне нечего сказать, — надо хоть когда-то быть честной, правда же? — Нечего? Зато мне о многом хочется спросить, — по лицу его прошла тень. Никогда не видела, чтобы Миша так старательно пытался сдержать эмоции. — Неужели это всё из-за жалкой оценки? — Что ты, нет! — А почему? Тебе самой-то не противно?! Да он же старик… — Какой старик? Ему даже сорока нет, — твёрдо произнесла я, не успев даже осознать, как это прозвучало. — Ах вот как… Нет сорока… — казалось, он не верит своим ушам. — Никогда не думал о роли злодея в дешевых мыльных операх, но, видимо, жизнь и не такое может преподнести: как думаешь, что будет, если я расскажу об этом твоей маме? Или школьной администрации? — Да кто тебе поверит? — цеплялась за последний спасательный круг я. — Не волнуйся: все и так знают, что наш директор предпочитает девушек помоложе, к тому же не один я видел, как он задерживал тебя после урока, свидетелей много набежит… — он так отвратительно улыбался, что мне захотелось влепить ему пощечину. — Миша, и давно ты стал таким отморозком?! — не выдержала я. — А ты давно ли стала такой шлюхой? Звонкий удар, покрасневшая щека. Не ударить его — было выше моих сил. Прежде чем он успел хоть как-то среагировать, я уже бежала по направлению к раздевалке. Схватив вещи, быстро переобувшись, небрежно накинув куртку, я покинула школу ещё до начала первого урока. А что было делать? Как бы я целый день сидела с этим извергом за одной партой? Что за ужас? Я брела домой, а сама ног не чувствовала. И что ему за дело? Ах, да… Разве ты не знаешь?.. Знаю, теперь уж точно знаю. Не думаю, что он расскажет об этом хоть кому-то, пока мы не договоримся о цене его молчания, но что-то у меня совсем нет желания с ним о чем-либо договариваться. Каков выход? Поскольку я мастер сверхлогичных и быстрых решений, менее чем через минуту я уже валялась в ближайшем сугробе с добрым килограммом снега за шиворотом. Заболеть. Уйти на больничный. Хотя бы неделю отсидеться дома. Это ли спасение ото всех бед? Конечно, нет. Но у меня хотя бы будет больше времени подумать. Удалось. Мои извращения со снегом не прошли даром — уже к вечеру поднялась температура. Дурацкий поступок, но что делать, если на большее ума и не хватает? Мама поохала и велела завтра же вызывать врача на дом. Лёжа в горячке, я практически забыла обо всех постигших меня неприятностях, довольная соей восхитительной находчивостью. Поэтому, когда зазвонил мой мобильный, я сразу же решила, будто это Неля желает услышать новую главу моих головокружительных приключений. Но нет. Услышав голос директора, я резко похолодела, и улыбка сошла с моих губ. — Низовцева? Почему тебя сегодня не было на уроках? Я же видел тебя в школе. — Заболела, — выдохнула я. — Прям резко плохо стало. — Точно? А Кавелин не имеет к этому отношения? Я видел вас у входа в класс с утра, — голос у него был какой-то… обеспокоенный? — Нет! — быстро выпалила я и повесила трубку, до того, как он успел что-либо ответить. А потом отключила телефон.