7-дневный лизинг

Утро и до обеда Хиджиката проснулся, сжимаемый со всех сторон. Это было настолько необычное ощущение, что он оторопел на долгие секунды, покосившись на мирно спавшего Гинтоки. Кажется, тому свой собственный футон не приглянулся. Выползти из его объятий, не разбудив, было довольно сложно. Но как иначе? Замком действительно собирался на комикон. Хоть натура Тоши и была подавлена, деться она никуда не делась, и иногда – обычно в самые неподходящие моменты – требовала внимания к себе. Это внимание означало кучи новых атрибутов любого уважающего себя отаку. А тут еще комикон! То есть внутреннее я Хиджикаты разбушевалось не на шутку. Требовалось его ублажить. Но не дать же Гинтоки пойти с ним? Что за бред? Он тогда не сможет побродить в свое удовольствие! - Завтрак… - прошептал Саката, когда Хиджиката попробовал выбраться из его объятий. - Кушать хочу! - Да ты спишь еще… - прошипел замком, замирая. Что за медвежьи объятья? Он не слабак, но Широяша – действительно демон. Рука Гинтоки гладит его спину и уходит к заду, скользя в трусы. Замком тут же вспыхивает и подпрыгивает. - М? – недоуменно мычит Саката, приоткрывая глаза. - Что за суета? - Ты! - яростно шипит замком. - Доброе утро, - меланхолично замечает Гин. - Какое еще доброе, Еродзуя?! Что тебе в своем футоне не спится?! - Они оба мои. Так, к слову, - ковыряясь в носу, говорит Гинтоки. - В ванну! – кричит Хиджиката, указывая пальцем в неизвестном направлении, совсем забыв, что он не у себя дома. - Да, да, слушаю и повинуюсь, - так же меланхолично, пожимая плечами, говорит Саката. В дверях поворачивается: - Кушать! - Да, е-мое, сделаю сейчас! – рявкнул замком, и только когда Саката скрылся, почувствовал, что кровь снова приливает к лицу. В душевном смятении он направился на кухню. Холодильник был забит под завязку. Но майонеза принципиально не было. Замком вздохнул. Без майонеза и еда не еда. Но что делать-то? - О! Вкусно пахнет! – заметил Саката, входя на кухню. - Вот это я понимаю завтрак. Увлекся, что ли? - Да пошел ты! Просто завтрак! Хиджиката ставит перед ним тарелку. - Что, нормальных завтраков не ел? - Нет, - признался Саката, и замком умолк. - Попробуй… - тихонько сказал он. Хиджиката сел напротив. Ему кусок в горло не лез. Такое ощущение, что он без майонеза уже третий месяц живет. Саката внимательно глянул на него. - Майонез? - Очень смешно, - хмуро сказал Хиджиката, откладывая вилку. Настроение упало куда-то вниз, даже Тоши внутри него утих. Саката фыркнул, открыл холодильник, покопался в нем. - На, держи! Специально для тебя покупал. - Что? - Держи, говорю, свой майонез! – Саката сунул его в руки Тоширо. - Я же не садист. Ну, разве что немного. Совсем не как твой Сого. Хиджиката усмехнулся, заливая блюдо майонезом. Саката отвернулся. Терпеть он не мог майонез. Но ради замкома его купил. - Зачем тебе переодеваться в Тоши? - А зачем тебе таскаться за мной? – рявкает Хиджиката. - И вообще, ты думаешь, я в форме шисенгуми пойду на комикон? Чтобы людей пугать? Саката еле сдержался, чтобы не облизнуться. Тот Тоши, который был неуверенным в себе отаку, Еродзуе совсем не нравился. А эта помесь замкома с Тоши была очень даже соблазнительна. Джинсовая жилетка нараспашку не скрывала красивую фигуру, накаченный пресс и грудь. А облегающие штаны во всей красе показывали самый красивый - для Гина – зад в мире. Саката выдохнул. Он возбуждался, представляя, что бы он мог с ним сделать. Но вместо этого приходилось стоять, прислонившись к косяку двери, сложив руки на груди и ждать. - Зачем тебе комикон сейчас, идиот? – спросил Саката. - Тебя хотят убить, а ты лезешь в самую гущу. Не нужен снайпер, пырнут ножом в очереди и поминай как звали. - Комикон не каждый день! Тоши не может его пропустить! Ой… - Хиджиката смутился, поняв, что говорит как раньше, когда был одержим проклятием. Сакате дико захотелось его потискать, но он сдержался. Но в очереди на вход все было наоборот, Саката ныл, как ребенок, уставший ждать, а Хиджиката умолял его потерпеть. У замкома вообще сложилось впечатление, что он с ребенком пришел. - На! – пока Саката отвлекся, замком успел сбегать до ларька с мороженым и купить ему самую большую порцию. - Ешь быстрее, а то растает. - А ты? - Я не люблю сладкое, - пожал плечами замком. Но на самом комиконе Саката увидел, как проснулся Тоши. Глаза замкома заблестели, он предвкушающее сжал руки и ломанулся в сторону. Еродзуе пришлось перестать щелкать клювом и следить за ним во все глаза. Гинтоки уже почувствовал странные ауры. Вроде, это осфий, по ощущениям. Но что-то было не то. Когда до Сакаты дошло, он усмехнулся. В конце концов, при всей своей крутости, эти ребята оставались инопланетянами, которым жизнь эдовцев не понять. То есть, им тоже пришлось отстоять очередь на комикон, вместо того, чтобы пройти другими путями, а сейчас они были в шоке от обезумевшей толпы, местами с воплями сметающей прилавки, от людей, дерущихся за единственный постер, ползающих по полу, собирая остатки фигурок, жарко спорящих о цене за томик манги. Комикон не был уголком спокойствия и просветленной радости. Своего рода поле битвы, наслаждение в котором получали только настоящие отаку. Пока Саката следил за Тоши, у него в руках сами собой образовались какие-то постеры и фигурка. Видимо, его приняли за косплей самурая и просто вручили ему. Пришлось положить все это на ближайший столик и пойти дальше, не заметив, как новый внезапный владелец эти даров чуть не откинулся в припадке бешеной радости. Гин и сам бывал на комиконе, куда только не потащит его Шинпачи! И в целом, не имел ничего против сего действа, но... Не сейчас же? Тоши переубедить не удалось. Вот замком склоняется к какому-то столу с фигурками, а Саката бьет эфесом деревянного меча под подбородок склонившегося к нему человека. Понять, что это осфий, трудно, но можно. По щекам и шее у них проходит странная вена, а уши имеют другую форму. Саката сказал бы рыбью, да у рыб нет ушей. Цвет кожи тоже, совсем немного, но отличается. От удара осфий падает плашмя на пол. А Саката, перешагивая через него, невозмутимо следует дальше за Тоши, который уже обзавелся парой пакетов. Гинтоки сосчитал ауры, прикинул, сколько здесь людей. Единственное - он не знал, сколько здесь может быть снайперов, но в такой толпе бессмысленно гадать. Вот Саката трогает Тоши за плечо, одной рукой вырубая еще одного товарища. - Чего тебе? – бурчит замком. - Смотри, что нашел! – говорит Саката, указывая на другой прилавок. - О! По дороге к вожделенному прилавку Еродзуя вырубает еще одного. Этот даже попытался броситься на него с ножом. Но ранить Сакату и без того сложно, а когда он ждет атаки - вообще что-то немыслимое. Саката ждал. Был готов к чему угодно, даже к землетрясению и потопу. К одному он не был готов. Фигура замкома сейчас была более соблазнительной, чем всегда. Может, это потому что они прошли мимо отдела яойной манги? Нет, Гин был уверен, что дело не в ней. Может, в этих дьявольских штанах? Саката подошел к нему и прижался сзади, не удержался. Тоширо тут же поднял корпус и повернулся к нему, всем своим видом выражая негодование. И совсем не заметил, как продавец свалился кулем на землю, а мимо мелькнуло красное китайское платье. Наличие Кагуры в качестве подстраховки весьма обрадовало Гинтоки. Возможно, его Ято уже вызнала что-то еще. - Шинпачи! – помахал Гинтоки рукой. Кто бы сомневался, что любитель Оцу явится на комикон, чтобы сеять любовь и идолопоклонничество. Действительно, торговля шла бойко, вовлечение в новую религию, судя по всему, тоже. В запале Шинпачи способен на многое. - Нет… - Тоширо вдруг взял его за руку. - Давай не пойдем к нему. Гинтоки почувствовал, как неудержимо краснеет. Эта лапка держалась за его пальцы так смущенно и неуверенно, что Сакате казалось, что он сейчас сгорит. Тогда он уверенно перехватил его руку и потащил в другую сторону. - Здесь тоже еще много интересного! – будто великий знаток, заметил Гин. - Еродзуя, ты меня отпустишь, нет? - А можно не отпускать? – безнадежно поинтересовался Саката. Отпустил. Что еще делать? Как поступать? Обед Плюс забегаловок – быстрое обслуживание. А сидя в ресторанном дворике, можно выбрать что угодно. Вот сейчас они и уплетали модные гамбургеры. Это было хорошо, потому что Гинтоки был к ним равнодушен и мог наблюдать за тем, что происходит вокруг. - Ты устал? – спросил вдруг Тоши. - Тут остался еще один этаж, но… Саката пожал плечами. - Пойдем, если хочешь. Раз уж пришли. Замком посмотрел вниз на пустую тарелку, потому что гамбургер держал в руках. Гинтоки поздно заметил осфия, который подкрался со спины к Хиджикате. Раздался странный звук, похожий на какой-то звон. Это Кагура зафентила подносом по голове врагу, и тот кулем упал на пол. Пока люди соображали, что происходит, она уже оттащила его за ноги в неизвестном направлении. - Где официантка? – поинтересовался Тоширо. - Надо счет попросить. - Думаю, она сейчас занята, - с улыбкой заметил Гинтоки. - Оставь деньги и пойдем. После обеда Итак, Гинтоки вырубил еще четверых, и по здравому размышлению пришел к выводу, что враги на единицу площади комикона закончились. Пакеты в руках Тоширо росли как на дрожжах, и чтобы он не нес в зубах, Саката, скорчив рожицу, принял участие в процессе. - О, кабинка! Давай сфоткаемся? – тут же предложил Гинтоки. - Ты что, ребенок? – буркнул Хиджиката. - Да! Ребенок! И еще твои пакеты ношу! Это эксплуатация детского труда! - Тебе уже тридцать. Окстись, дружок! - Будто тебе десять! Пойдем сфоткаемся! Не бузи! Оставив пакеты снаружи – воровство на комиконе совсем не поощрялось – только честная борьба, они втиснулись в кабинку. - Почему она такая узкая? – пробормотал Хиджиката. - Потому что рассчитана на парочку, - тяжело дыша, сказал Саката. - Тогда мы тут не… Но Гинтоки прижимает его к себе, нажимая на кнопку записи. - Веди себя попроще! – попросил он, целуя замкома и смотря, как тот вспыхивает. Небольшая потасовка, в которой Саката срывает еще несколько поцелуев с любимых губ, а аппарат продолжает фоткать, и в результате: - Чудесные вышли фотки! – меланхолично говорит Гинтоки. - Выкинь! – рявкает Хиджиката. Но, само собой, Саката этого не сделал. Ужин и ночь - Почему ты у меня дома? – недоуменно спросил Хиджиката, будто только заметив Сакату. - Твое барахло тащил. Смотри, все руки болят! - Не гони! Но Гинтоки уже уселся на пол и принялся разбираться в покупках Тоширо. - О, господи, а это что за фигня? - Да перестань ты! Это мои вещи! – замком уселся рядом, отобрав пакеты. - У меня редкий момент наступил в жизни. Любопытство проснулось. Не мешай мне, - Саката вырвал пакеты обратно. Тоширо злился, но уступать не собирался, в результате чего был усажен на колени. Гинтоки сам понимал, что дал себе волю. Слишком много позволил, слишком далеко зашел. Виной тому постоянное пребывание рядом с дорогим ему замкомом. Быть ему подальше, да пореже, было бы все проще. Но нет. Хочется целовать, обнимать, тормошить и доставать. И сейчас тоже, видя, что замком замер, но не сопротивляется, может даже не понимает до конца, что происходит, Саката решает продолжать. Звук расстегиваемой ширинки приводит Тоширо в состояние легкого осознания. - Эй… Еродзуя! Эй! Ха-а… - выдохнул замком, потому что удивительно горячие руки Сакаты скользнули в трусы, в несколько движений заставив не просто ощутить подъем, а подняться. Еродзуя продолжает. - Гин… - но его целуют. В шею, затем в щеку, - Гин! - Тебе же нравится? - Ты же делаешь это не просто так? - Нет, - вдруг серьезно говорит Еродзуя, и чувствует, как Хиджиката прижимается к нему. - Конечно, не просто так. Рука Гинтоки скользит по члену замкома, а сам он внимательно наблюдает за своим сокровищем. Как он вскидывает подбородок, прикусывая губу, чтобы не застонать, как чуть вздрагивает, влекомый удачным ритмом. - Гин… - его вовлекают в поцелуй, заставляя умолкнуть, а другая рука Сакаты, скользнув в штаны, сжала зад замкома. То, на что он любовался сегодня весь день, наконец-то было в его руках. Не сказать, что полностью ему принадлежало, но он ее мял, сгорая от желания вставить ему хоть палец. - Можно? – шепчет он на ухо. - Всего один? А? Хиджиката стонет, ничего не отвечая, но Сакате тяжело сдержаться. Вожделение давит со всех сторон, и он медленно вставляет ему указательный палец, чувствуя напряжение в бедрах и прессе, плюсом к тихому выдоху. Рука на члене не прекращает движений, наращивая ритм. - Тоши… - Саката снова начинает целовать его. Гладя его зад и медленно водя пальцем. - Еще один? - Нет… - тихо говорит замком, чувствуя, что он красный как помидор. - Еще всего один. Я хочу, - и вставляет ему еще один палец. Хиджиката плотно сжимает их, пытаясь вцепиться руками в бедра Гинтоки, но у него это плохо выходит. - Ками-сама… - шепчет замком, с ужасом понимая, что ему нравится это. Возбуждение не только не спадает, оно достигает неведомых пределов, а эти руки, это тело, этот взгляд, все, абсолютно все – сводит с ума. - Все хорошо. Для начала весьма многообещающе. Возбуждение накатывает волнами, заставляя Хиджикату стонать. Он пытается давить эти стоны, но выходит только хуже для них обоих. Саката ставит Тоширо на колени, понимая, что сейчас трахнет его. Просто нет сил больше терпеть. Особенно когда он весь перед тобой, и просто умоляет его взять. С трудом сдержав себя, Саката проводит языком по попе замкома, и тот почти тут же кончает. Видимо, не выдержал завершающего штриха. - Что ты… - недоуменно говорит Хиджиката, не в силах смотреть на Сакату. - Я в ванну. - Опять ты со своими козяв… - Да. С ними родными. Саката с тихим стоном разряжает себя в ванной, возвращаясь мысленно к картинке. Идиот! Что ты себе чуть не позволил?! В дверь ванной постучался Хиджиката. Даже не пытаясь смотреть ему в глаза, он спросил: - Одного футона хватит?