Лучик света в царстве мрака

— Здравствуй, нищенка,— пропели мальчишки, едва я вошла в класс,— мы тебя уже заждались… — Прекратите,— оборвала их Марина, подойдя ко мне,— никакая она не нищенка! Вы не видите, что на ней хорошее платье? Ну и пускай не новое! Лично мне плевать на это! — Ты не брезгуешь стоять рядом с ней?— спросил Сева, поморщившись,— смотри, заразит тебя еще… Он не закончил – Марина, подлетев к нему, отвесила пощечину. — Сволочь бесчувственная,— сказала она зло,— ей и так плохо, без твоих слов, разве не видишь? А ты ее еще больше с дружками зашугал! Ты даже не представляешь, что она переживает сейчас! — И что же?— спросил Сева насмешливо,— сильную завшивленность? — Родной отец порет ее каждый день без причины,— бросила Марина, стерев ухмылку с лица мальчика,— так, что Кристина порой сидеть не может. В подъезде банда избивает…. И никто не может помочь ей, избавить от страданий… Мои обидчики потупились – видно было, что им стыдно. — А тут еще вы со своими насмешками,— продолжала Марина,— какие же вы люди после этого, если так жестоко издеваетесь над беззащитной девочкой? Слова эти сделали свое дело – Сева, подняв красное от стыда лицо, подошел ко мне. Я попятилась, по инерции, не зная, чего ждать, на лице мальчика застыло изумление… — Видишь?— сказала Марина с горькой усмешкой,— теперь ты для нее – мучитель, и как ты это исправить сможешь, я не знаю. — Прости нас, Кристина,— попросил прощения Сева за всех,— обещаю, мы больше не скажем ничего дурного тебе. — Как я могу верить?— вырвалось у меня,— ты издевался надо мной две недели, не удосужившись задуматься, каково мне переживать это. Тебя не остановило ни заявление о смерти моей бабушки, ни мои рыдания – как я могу верить тебе после этого? На глаза невольно навернулись слезы, я смотрела на своего обидчика, вид которого был жалким, и слышала, как в ушах звенит тишина… И вдруг он встал на колени, поднял голову на меня и произнес: — Прошу, прости меня. Я знаю, что я сволочь, но мне и, правда, очень стыдно. Можешь обругать любыми словами, но только скажи, что не держишь на меня зла… Я увидела слезы в его глазах, и это сказало мне больше, чем только что услышанное. — Теперь я знаю, что ты раскаиваешься,— сказала я,— и могу простить. Только не стой на коленях, ладно? Сева улыбнулся и кивнул. И только сейчас я заметила, какой доброй может быть его улыбка. — Прости нас, Кристина,— сказали его друзья, чуть ли ни в голос,— издеваться над человеком, которому итак туго живется – самое последнее дело. Мы выше этого. — Надеюсь,— сказала Марина строго,— но я все равно буду за вами приглядывать. За весь день я не услышала ни одного плохого слова, не увидела взглядов презрения и отвращения, как это бывало раньше. А на классном часе, который был седьмым уроком, с удивлением слушала, как ребята, перебивая друг друга, рассказывают Юлии Анатольевне о моей проблеме. — Я сейчас же иду к тебе домой,— сказала она мне,— таких родителей родительских прав лишать надо! Марина тоже решила пойти, и втроем мы направились к моему дому. К моему удивлению, родителей не было дома – видимо, они в очередной раз собирали бутылки. Юлия Анатольевна оставила им записку с просьбой зайти к ней в школу, и вместе с Мариной ушла. А мне тогда думалось, что все плохое позади…