Незабываемый отпуск

Невысокий, круглолицый мужчина никак не мог усидеть смирно в кресле самолёта. Он вытягивал шею, словно пытаясь что-то разглядеть в иллюминаторе, приподнимался на сидении, высматривая кого-то через проход, теребил подлокотники и совал нос в газету к своему попутчику. Сидевший рядом в кресле, гладко выбритый и хорошо подстриженный гражданин уже пятнадцать минут с плохо скрытым раздражением наблюдал за этими прыжками и потягиваниями, кося в сторону ярко-синими глазами. В конце концов, он нахмурил лоб, встряхнул смятую газету и не выдержал: - Пауль, когда это кончится? - А? Что такое? - на лице кареглазого расплылась обаятельнейшая улыбка, но носатый тип на неё не повёлся, продолжая буравить непоседу осуждающим взглядом. - Шнайдер, ты зануда такой, сил нет никаких! - то, что попутчику строгого мужчины с сердитой складкой на лбу нравилось всячески доставать приятеля, было видно невооружённым глазом. Ландерс сморщил нос и по-птичьи завернул голову набок. Кристоф ещё раз тряхнул газетой, что, видимо, было призвано выражать крайнюю степень недовольства, и с тяжким вздохом произнёс: - Мне всё время хочется снять с тебя штаны и посмотреть, какая модель виброшила торчит у тебя в заднице! Оглушительный прямо-таки ржач заставил обернуться благообразную старенькую мадам с соседнего ряда и звякнуть бокалы на подносе у стюардессы в хвосте салона. - Новейшая, именная, батарейки прилагаются! - не полез за словом в карман Пауль. - Ты мне лучше скажи, нас Круспе встретит или нам самим добираться придётся? Шнайдер озадаченно посмотрел на так и не переставшего ёрзать Ландерса: - Откуда я знаю, ты же ему звонил. Или? Судя по разинутому рту и новому взрыву хохота Кристоф понял, что ни он сам, понадеявшись на Пауля (нашёл на кого надеяться), ни Ландерс, вот уж новость, в самом деле, не удосужились позвонить своему согруппнику и предупредить, что коллеги решили спонтанно свалиться ему на голову в разгар отпуска по причине того, что их творчески настроенный Рихард окопался недалеко от Лос-Анджелеса, а там в это время года - самый сёрфинг. И почему Ландерс всегда тянет кого-нибудь с собой в очередное приключение или авантюру, Дум не мог понять никогда. Вот Оливер! Никто, никогда и ни за что не сможет узнать, в каком направлении свинтил их астральный бас-гитарист, хоть пытай его. А тут случился позавчера этот крендель, сыплющий идеями почём зря - "Полетели к Риху, у него там такая красота!" Вот и будет им сейчас обоим "красота" в виде изрядно прифигевшего Круспе. Неизвестно ещё, в каком он настроении, а то, может, стоит сразу выяснить, когда следующий рейс в обратном направлении. Ландерс затребовал у симпатичной бортпроводницы очередной стакан сока и принялся безмятежно цедить его, поглядывая в сторону хлопающего глазами Шнайдера, как ни в чём не бывало. - А что это ты у нас такой спокойный? - отмер наконец-то Дум. "Бля, во я дурак! И чего, спрашивается, сам не озаботился Рихарда предупредить? Мы ведь прилетим сейчас... Ё-моё!" - Ландерс, твою мать, ты в курсе, что мы до Круспе доберёмся в половине седьмого утра, по его, по-америкосовскому времени? У Шнайдера внутри всё похолодело, когда он представил себе физиономию их щепетильного приятеля, обозревающего пару помятых приветов из Берлина. - Подумаешь, глаза не успеет накрасить! - совершенно по-дурацки хихикнул Пауль. - Старая дерьмовая шутка, - на автомате ответил ему Шнайдер, с тоской застёгивая ремень безопасности по просьбе яростно улыбающейся стюардессы. Будучи путешественниками опытными, ребята быстро расправились со всеми формальностями и вытряхнулись из здания аэропорта. - Ты хоть адрес-то знаешь, долбоёб-попутчик? - настроение Кристофа портилось прямо пропорционально расцветающему на глазах Ландерсу. Пауль неопределённо хмыкнул и, вздёрнув нос, направился на стоянку такси. Шнайдеру ничего не оставалось, как тащиться следом за ним. Погоды и природы вокруг стояли, конечно, впечатляющие. Утро на океанском побережье освежало и настраивало на меланхолично-безмятежный лад. Все красоты оказались у них, как на ладони, благодаря дороге, которая вилась в совершенно непредсказуемых направлениях, и портил пейзаж только Ландерс, который обворчался вчистую, стоило им устроиться в такси. - Вот скажи мне как умный человек: зачем этому хрену на старости лет вторая группа? "Мне тесно в Rammstein!" Тесно ему, бля! В итоге он и свой второй альбом к своему недоделанному Эмигрейту не напишет, и мы на месте топчемся, скоро фаны забудут, как мы выглядим, в натуре. Последнее слово Пауль выдал почему-то по-русски, водитель такси с испугом в глазах покосился на лопочущих по фене немцев, зацепил краем глаза татуировки на руках всё время ухмыляющегося субтильного мужчины и, сбросив скорость, стал преувеличенно внимательно следить за дорогой. Ещё не доезжая до виллы Рихарда, стоявшей практически на берегу океана, Шнайдер сделал вывод, что годы общения с этим в крайней степени утомительным типом не учат его ничему. Наблюдая с кислой миной проплывающие за окошком машины величаво-раскидистые пальмы и горизонт ослепительного калифорнийского неба, он заранее надеялся только на одно. На то, что этот неутомимый репей прицепится в итоге к Круспе и будет привычно доставать уже хозяина, в степени гостеприимства которого они убедятся прямо сейчас. Автомобиль остановился у широких ворот с прихотливой ажурной вязью старинных, по всей видимости, завитушек. Выгрузившись и расплатившись, незадачливые гости молча стояли перед ними, и на ум обоим приходило только идиотское "Сезам, откройся!" - Чего застыл? Звони! - Шнайдер решил назначить виноватым в ситуации Ландерса, вот он пусть и расхлёбывает. Почесав вспотевший затылок, Пауль решительно подошёл к преграде и, покрутив разом посмурневшей моськой, обнаружил кнопку вызова. Жать на неё пришлось долго. Благодаря не в меру аккуратному водителю доехали они ещё быстрее, чем планировали, следовательно, главная примадонна немецкой рок-сцены дрыхла без задних ног и дрыхла бы ещё дольше, если бы не безбашенные коллеги. Наконец, из динамика над кнопкой раздался очень, ну просто очень недовольный голос. - Какого... - Ландерс ожидаемо не мог долго выслушивать причитания Рихарда, поэтому тут же перебил его с жизнерадостной самоуверенностью бывалого камикадзе: - Это мы, Рих! Открывай, американец херов! - пластиковая коробочка на воротах как-то испуганно притихла. Шнайдер вполне обоснованно подумал, что Круспе мог спросонья и в обморок грохнуться, услышав ни с того, ни с сего голос заклятого друга, который по его представлениям в это время кис в слякотном Берлине. - Мы - это кто? - наконец, ответил неуверенно невидимый собеседник. Но ответил он по-немецки, что вселяло надежду, что Рихард остался в здравом уме и твёрдой памяти после такого нежного пробуждения. Пауль открыл было рот, вероятно, для того, чтобы заранее обрадовать ещё чем-нибудь не желающего открывать приятеля, но Дум решительно оттеснил его в сторону: - Рихард, извини, что не предупредили, это Шнайдер! Открой, а? Или так и будем по внутренней связи общаться? Что-то щёлкнуло, и сбоку полускрытая в тенистой листве неизвестных пушистых растений открылась калитка. Кристоф снова тяжело вздохнул и подтолкнул вперёд Пауля. - Давай, иди! Не хочу, чтоб меня первого обматерили с утра пораньше! - А чего ты всё на меня-то наезжаешь? Кто должен был его предупредить? Пауль так натурально возмущался, что Шнайдеру закралось в мысли подозрение и в своей доле виновности. Но ровно до тех пор, пока он не увидел в дверях двухэтажной виллы, созданной гигантом современной архитектуры, не иначе, Рихарда собственной персоной. Большие выразительные глаза Круспе стали раза в два выразительнее и больше, когда он узрел на аккуратной дорожке перед своим домом эту колоритную парочку не выспавшихся и виновато прячущих бесстыжие глазки засранцев. - Здравствуй, родина, твою мать! - обречённо выдохнул Рихард. - Позвонить не судьба, не? Экспромтом решили на измор взять? Брови согруппника всё сходились и сходились на переносице, а Ландерсу - как с гуся вода. Подвинув скульптурную композицию "хозяин-руки-в-боки", он невозмутимо прошёл вглубь просторной и восхитительно прохладной гостиной. - А ничего тут у тебя так! - протянул он, озираясь по сторонам. Круспе жалобно посмотрел снизу вверх на Шнайдера, который только развёл руками: - Ты нас прости, понадеялись друг на дружку, в итоге даже разрешения у тебя не спросили, можно вообще к тебе. - Я ни на кого не надеялся! - выкрикнул Ландерс уже откуда-то из глубины дома. - Я знал, что ты позвонишь, Дум! - Ну вот, теперь я один виноватый, - Кристофу идея с посещением приятеля на другом континенте уже разонравилась совершенно, но Круспе неожиданно легко махнул рукой и улыбнулся. - Да ладно, я всё равно хотел перерыв сделать в работе. Голова кругом уже... За стенкой что-то громко звякнуло и загрохотало, послышался шипящий матерок, сопровождающийся треском и хрустом. Рихард закатил глаза, безмолвно вопрошая невидимые небеса, где он успел так нагрешить в жизни, за что ему теперь такая уйма удовольствия досталась. - Самое главное, Шнай, чтобы ему тут слишком сильно не понравилось!