Враг

Отвезя сына к матери, Эмма едет повидаться с Руби и выпить кофе у Бабушки. Шапка настороженно смотрит на нее, но спрашивать ни о чем не решается - видимо, Белоснежка предупредила всех, что к Эмме лучше пока не соваться. Усевшись за столик, Свон звонит Белль. Та отвечает ей, что Голд еще утром уехал по делам в Портленд и будет только через неделю. Когда Эмма осторожно интересуется, ночевал ли он дома прошлой ночью, Белль смущенно смеется (Эмму слегка передергивает) и говорит, что если бы Маг выходил, она бы непременно заметила. Эмма заставляет себя не вспоминать, как Белль умирала, корчась у ее ног с простреленной шеей. Потом они прощаются. Неделя. Но что ей делать эту неделю? Что ей вообще делать? Впервые за свою сознательную жизнь Эмма чувствует себя полностью опустошенной и бесполезной. Мелькает шальная мысль - схватить свой армейский мешок, кредитки, врубить Брюса и среди ночи убежать, уехать куда-нибудь в теплые штаты, а то и вообще в Европу, устроиться барменом на пляже, поить разговорчивых туристов коктейлями, а по ночам валяться на кровати со смуглыми официантами и местными мулатами, выбивая из головы все мысли о Сторибруке и Регине. Не будь Генри, она так бы и поступила. Раньше - не теперь. И Эмма решает погрузиться в работу. Убедившись, что с Генри все в порядке, она едет к отцу в участок и целый день проводит, разбираясь в делах, которые накопились за время ее отсутствия. У мисс Дэверпорт украли кота. На Литчфилд снесло бурей столб, а рабочие до сих пор не починили проводку. Мистер Тейлор избил жену. Она по уши зарывается в бумаги, не обращая внимания на удивленные взгляды отца, игнорирует приглашение на обед, затем едет опрашивать соседей Тейлор, затем ругается с рабочими по поводу проводки, затем ищет кота мисс Дэвенпорт, и так продолжается до самого вечера. Вечером она играет с Генри в Монополию, укладывает его спать, отбивается от назойливых расспросов Белоснежки и Принца, утром отвозит Генри в школу, едет опять на работу и так продолжается день за днем. Все чаще Эмма ловит себя на мысли, что хочет съехать от родителей. Раньше... до Бостона... она тянула с этим, уговаривала себя, но теперь ее ничто не держит. У них своя семья, а Эмме тридцать лет, и она должна жить одна. Так выглядит официальная версия. На самом деле, ей просто необходимо немного личного пространства. Ей хочется приходить домой, заваливаться, не снимая сапог, на диван с бутылкой пива, есть пиццу, а не бесконечные рагу или дурацкие каши Белоснежки, которые положены кормящей матери, ей надоело просыпаться по ночам от воплей Нила, надоело видеть увитую голубыми венами грудь своей матери и чувствовать запах грудного молока, пропитавший, казалось бы, всю квартиру, надоело слушать, как возятся в ночной тишине родители, думающие, что она ничего не слышит, надоело мыть за собой посуду, каждый раз как она поест, надоело отчитываться в том, где она была и кем она является. И в один прекрасный день Эмма, не договариваясь сама с собой, едет на окраину, находит мистера Дорси, который оказывается вовсе не пропойцей, а весьма представительным мужчиной слегка за сорок, владеющим скобяной лавкой, узнает что, да, он сдает квартиру на втором этаже в двухэтажном домике, платит за месяц вперед и получает такой знакомый ключ, латунный, с завитушками, входит в ту самую квартиру-студию, в которой все точно так же, как и было когда-то в другом мире, только немного чище и приятнее, улыбается, наконец, ощущая себя свободной, а затем едет домой, сообщить о своем решении родителям. Белоснежка и Дэвид не слишком удивлены тем, что она решает съехать - разговоры об этом велись давно, да и Генри нужно где-то жить, а бедняга Нил, у которого колики, не дает спать не только матери и отцу, но и всем, кто находится в доме. Единственное, что не нравится Мэри Маргарет, это то, что новая квартира Эммы так далеко от школы, но Свон уверяет ее, что будет вставать пораньше. В это слабо верят все, включая ее саму, но приходится сделать вид, что так оно и будет. - А с Региной ты обсуждала... ну, свой переезд? - вдруг спрашивает Белоснежка, которая отпаривает ползунки Нила, разложив их на гладильной доске. - А с чего я должна обсуждать с ней это? - взвивается Эмма, забыв о показном равнодушии, с которым она всю неделю избегала любых упоминаний о королеве. И, жалея о своем порыве, натянуто шутит: - Можно подумать, она мой бывший муж... Мэри Маргарет отшатывается от Эммы и бросает быстрый взгляд на кроватку Нила, которого только удалось усыпить после двухчасовых криков и корчей от коликов. - Успокойся, я просто подумала, что... вы же с ней должны будете договориться насчет Генри... Белоснежка простила мачехе ее поступок в Бостоне, в отличие от Принца, который слышать не хотел о королеве и даже первое время не отпускал Мэри Маргарет на Миффлин-стрит, хотя она туда рвалась. Вообще же, весь город молчал, как будто ничего не произошло. Вероятно, за те недели, что Регина провела в добровольном заточении после появления Мэрион, все привыкли, что мэр как бы отсутствует, хотя она по-прежнему работала, и принимала решения, и отвечала за город, но горожане делали вид, что ее не существует. Все, конечно, знали историю с Гудом, знали о страшной гибели Мэрион и ее воскрешении, но, видимо, ни у кого не хватало духу или желания поднимать бучу и что-то там выяснять. Поэтому за неделю Эмма преуспела в том, чтобы ни разу не встретиться с Региной. Генри ездил к ней либо на автобусе из школы, либо на такси, оставался у нее на сутки и опять рассказывал Эмме, что мама выращивает розы. Все как будто сделало полный круг и вернулось в исходную точку - Регина тихо сидела в своем особняке, а Эмма слышала о ней только из уст других людей. И не позволяла себе никаких лишних мыслей. По крайней мере, днем. Все было как раньше. Кроме воспоминаний. Кроме постоянного желания и напряжения, горечи и обиды, которые съедали Эмму заживо, обжигали гортань, выворачивали наизнанку, заставляя беситься от бессилия и ощущения собственной вины. Ночами, ворочаясь без сна, она отгоняла от себя картины, от которых ей становилось жарко, а сон пропадал окончательно, и темные круги под глазами уже не маскировали никакие слои тонального крема. Еще хуже были слухи. Руби, не подозревающая, что вонзает нож в незажившую рану, рассказывала Эмме последние сплетни города, и там было все - правда и вымысел, правдоподобное и невозможное - что Робин предоставил Мэрион дом, в котором они жили, чтобы они с Роландом ни в чем не нуждались, что якобы кто-то где-то видел, как он встречался с королевой, что теперь Лерой принимает ставки, кому все-таки достанется Гуд - законной жене или опальной королеве, что Тинкербелл предсказала Регине долгую и счастливую жизнь с Робином, потому что у него где-то там татуировка тигра, то ли на спине, то ли на ноге. - Может, на заднице? - ехидно спросила Эмма, опрокидывая очередной стакан виски. Она устала от Шапки в тот же момент, когда та упомянула имя королевы. Руби захихикала. - Не знаю. Слушай, а я ей говорю - Тинкербелл, в смысле, может, откроешь у нас в Сторибруке брачное агентство, да и назовешь его как-нибудь типа "Пыльца счастья". Может, она бы и нам с тобой подыскала нашу вторую половинку, как ты думаешь? - Налей еще, - резко говорит Эмма, со стуком ставя стакан на стойку. Руби, не обратив на это внимания, щебечет дальше. - А ты вообще в это веришь? Ну, в пыльцу? - Что? - Эмма, погруженная в свои мысли, поднимает голову, глядя на лицо Руби, на котором излишне подведенные глаза делают ее похожей на восторженную панду. - В то, что пыльца может указать человека, с которым тебе суждено быть? В больших глазах Шапки мечтательное выражение, и она выглядит круглой дурой, когда говорит об этом. - Не знаю, - сухо отвечает Эмма. - Ты нальешь мне или нет? - Мне надоело это, - говорит Руби, наклоняя бутылку над стаканом Эммы. Та берет ее руку и насильно удерживает, пока стакан не заполняется доверху. - Я всегда одна. Я уже даже думала о том, чтобы уехать отсюда, но не могу бросить бабушку. Все приличные мужчины в Сторибруке заняты, остались одни старики и Лерой... Она смеется и тут замечает, что Эмма не отвечает на ее смех. - Слушай, а что у тебя с Крюком? - понизив голос, хотя кроме них в кафе никого нет, спрашивает она. - Я слышала, что вы расстались... Слышала? Кто бы мог тебе рассказать? Эмма залпом отпивает половину стакана. - Мы не были вместе, - говорит она грубо. - Да? - Руби пристально изучает лицо Эммы. - А я думала... - Ты ошиблась. Непривычная холодность в голосе Эммы, наконец, обижает Шапку настолько, что она, отчаявшись вырвать из Эммы хоть какие-то признания, возвращается к протиранию столиков. Эмма же допивает виски, прощается, не обращая внимания на обиженный вид Руби, берет куртку и выходит под мелкий дождик. Уже поздно, а завтра вернется Голд, и ей нужно подготовиться к тому, что он скажет ей. Остановившись у жука, она почему-то не садится, глядя, как капли стекают по бамперу. В голове тупо стучит завтрашняя боль, такая привычная и почти любимая. Внезапно в конце пустой улицы вспыхивают фары повернувшей машины. Эмма оборачивается, глядя, как приближаются два ярких глаза, как машина, медленно скользя, попадает в свет фонаря, и со смятением узнает в ней черный Мерседес. За рулем Регина, и когда машина оказывается вровень с жуком, королева поворачивает голову, взглядывая на Эмму. Проходит несколько секунд, и Эмма стоит, не в силах шевельнуться, потому что все то, что она прятала в себе, заливая виски и работой, толкается изнутри и не дает дышать. Потом Регина отводит взгляд и давит на педаль газа, исчезая в ночи. ______________________________________________________________________________________ - У нас проблемы, - сообщает Дэвид на следующий день, когда Эмма появляется в участке. Её вид красноречиво говорит о том, чем она вчера занималась, но он молчит, не лезет к ней с родительскими нравоучениями. Случай с Крюком научил Принца и Белоснежку держать свое мнение при себе. Вообще Эмма заметила, что они разговаривают с ней так, как будто она выпущенный под залог опасный маньяк. Впрочем, не так они далеки от истины, если вспомнить Бостон. - Ну что там еще? - Эмма ставит на стол коробку с четырьмя стаканами крепкого кофе без сахара, который ей сварила все еще надутая Руби. Все четыре стакана предназначаются ей - чтобы взбодриться после тяжелой ночи. Точнее, ночь была легкой, а вот утро... Дэвид бросает взгляд на кофе, отрывается от компьютера и смотрит на дочь. В тоне его слышатся легкое осуждение и тревога. - Утром звонила Регина. Эмма быстро отпивает из стакана, обжигая рот, но она рада этому, потому что может спрятать глаза, делая вид, что ей невероятно больно. - И? - безразлично спрашивает она, игнорируя ожог во рту. - Кто-то забрался в ее сад. Эмма сдвигает брови, хмурится, садясь напротив отца и глядя поверх папок с бумагами на его честное лицо, закинутые за голову руки и нахмуренные брови. - Кто? - Я не знаю. - Дэвид пожимает плечами. - Но дело даже не в том, что кто-то забрался... а в том, КАК... Эмма отставляет стакан. Головная боль немного утихает, уступая место любопытству. - И как? - Она сказала, что забрались с задней стороны дома. Прутья решетки отогнули в сторону, а вся ограда в этом месте была... покрыта льдом... - Что? - Эмма недоверчиво морщит нос. - Сейчас апрель, какой лед, к черту? Ты спросил у нее, что она употребляла? Дэвид пожимает плечами, показывая, что знает не больше Эммы. - Слушай, - он мнется. - Дело такое... ты не могла бы сама к ней съездить? - Я? - пораженно спрашивает Свон, поднимая брови. - Я к ней точно не поеду, потому что это закончится плохо. Я понимаю, - он поднимает руки, видя, что Эмма собирается возразить. - Понимаю, отношения у вас сложные, но все-таки у вас общий сын, ты как-то умеешь с ней разговаривать, а я... Я могу что-нибудь сболтнуть... Знал бы ты, отец, думает Эмма, глядя на Дэвида, сколько всего лишнего могу сболтнуть я... Но выхода нет. Придется ехать. Это ее работа, и так даже лучше. Не придется говорить с Региной о Генри или Робине. Только о деле. - Ладно, - говорит она. - Но я поеду вечером. Сейчас я собираюсь к Голду. - Зачем? - в глазах Дэвида мелькает тревога и любопытство. Эмма машет рукой со скучающим видом. - Так, его антикварные дела. Он просил проверить, надежен ли код в его компьютере... Наивный Дэвид верит. После того случая, когда Эмма взломала пароль на ноутбуке Регины, Принц уверовал, что она великий компьютерный гений, и к Эмме валом повалили звонки от сказочных бабушек и дедушек, которые просили ее то приехать переустановить операционную систему, то поставить антивирус, а то и просто включить компьютер. Сколько бы Эмма ни объясняла, что она шериф, а не компьютерный мастер, они ее не слушали. Она звонит в лавку Голда, слушает длинные гудки, потом набирает номер Белль, проглатывает равнодушное сообщение оператора, что абонент недоступен, и решает поехать к Регине. В конце концов, это неизбежно. Голд никуда не денется от нее. Она ждала неделю, подождет еще пару часов. ________________________________________________________________________________ Подъехав к особняку, она несколько минут сидит в машине, глубоко и равномерно дыша. Ей нужно сосредоточиться на работе. Она просто приехала на место преступления, чтобы составить протокол. Но почему-то перед тем, как выйти, она смотрит на себя в зеркало, проверяя, не размазалась ли тушь и не растрепались ли волосы. Затем, злясь на саму себя за женское кокетство, она руками взлохмачивает шевелюру, мстительно думая о том, что Регина может катиться к черту со своей безупречностью. Она - Эмма Свон, всегда лохматая и небрежная. Ну и пусть... Дверь открывается не сразу. Эмма злится, топчется на пороге, время от времени легонько пиная белую дверь носком сапога и снова и снова нажимая кнопку звонка. Регина, полностью одетая, как будто собиралась куда-то, с сумкой в руке, в великолепном черном костюме - пиджак, юбка и красная блузка - стоит на пороге. Когда она видит Эмму, то не может скрыть удивления. Эмма замечает помаду на ее губах. Непрошеной птицей пролетает мысль о Робине, и злость накатывает с новой силой. - Если ты скажешь "мисс Свон, чем обязана?" я убью тебя, - говорит Эмма, глядя на королеву. Та удивленно моргает и пропускает наглого шерифа внутрь. - Почему ты приехала? - спрашивает она, наконец, выделяя слово "ты". Эмма поворачивается. - Мисс Миллс, вы звонили утром в участок и заявляли о проникновении в дом? - спрашивает она, доставая блокнот. Регина высокомерно улыбается и закрывает дверь. - Так вот, я шериф и я приехала, чтобы осмотреть ваш дом. - Премного благодарна, - язвит Регина, ставя сумку на столик. Эмма широко и ненатурально улыбается. - Собирались куда-то, мисс Миллс? Регина бросает на нее ледяной взгляд, в котором читается все, что она думает о бестактности Эммы. - Если не ошибаюсь, вы здесь по делу, мисс Свон, - холодно говорит она. - А не для того, чтобы интересоваться моей личной жизнью. Упоминание о "личной жизни" острой иглой вонзается в надуманное терпение Эммы. - Если вообще есть какое-то дело, - презрительно говорит Эмма. - Я не очень поняла, что у вас произошло, потому что звучало все это как полный бред. Регина смотрит на Эмму, ее полные губы слегка улыбаются. Потом она пробегается взглядом по Эмминой встрепанной прическе, рубашке навыпуск, на подоле которой виднеется капля пролитого кофе, спускается к грязным сапогам. Эмма, игнорируя ее, вопросительно поднимает брови. - Ну так что? Есть следы проникновения, или вы вчера перепили своего яблочного сидра, мадам мэр? - спрашивает она. Регина кивает, отводя взгляд. - Да, в мой дом действительно проникли, шериф Свон. И свой собственный сидр я не пью. Он у меня для тех, кто не знает разницы между хорошими напитками и дешевым дерьмом из супермаркета. Туше. Эмме становится немного смешно. Во всяком случае, злость куда-то испаряется. Она оглядывается по сторонам. - Не могли бы вы показать мне следы проникновения? - говорит она, глядя на скрещенные на груди руки Регины. А точнее, не на руки, а на вырез ее блузки, открывающий, кстати, очень многое. Она вознаграждена - королева вспыхивает и невольно выпрямляется, уловив интерес Свон к своему декольте. - Конечно, - преувеличенно вежливо отвечает Регина и поворачивается. - Не соблаговолите ли последовать за мной, мисс Свон? Эмма кивает, и они идут к задней двери. Регина пропускает Эмму вперед, и они спускаются по ступенькам, оказываясь на заднем дворе. Подойдя к кустам, густой стеной закрывшим забор, королева машет рукой в их сторону. Эмма проходит вперед, внимательно глядя на изгородь. Странное дело, но земля здесь мокрая. Вдоль ограды, представляющей собой решетку, растут кусты жимолости, но поскольку стоит апрель, голые ветки едва покрылись почками, и в их густой стене отчетливо виден пролом - такой, будто кто-то прошел сквозь кусты, сломав их и примяв их к земле. Дырка в изгороди - Эмма измеряет ее рулеткой - шириной примерно полтора метра, и - Свон прикасается к обломанным концам веток - они покрыты каплями влаги, хотя все остальные кусты сухие. Она оглядывается на Регину, которая внимательно наблюдает за ней, затем осторожно входит в пролом. Между живой изгородью и решеткой примерно метровое расстояние, и земля там тоже мокрая. Но Эмма смотрит не на землю, а на зияющую дыру в решетке - прутья отодвинуты в сторону так, будто очень сильный человек подошел, двумя руками взялся за них и раздвинул в разные стороны. Как и все вокруг, два испорченных прута покрыты влагой. Эмма трогает ее, подносит к носу. Не пахнет. Вероятно, просто вода. Она вылезает из кустов. - Во сколько это произошло? - спрашивает она королеву. - Я проснулась примерно в девять, - отвечает Регина, подумав. - Вышла в сад, чтобы выпить кофе. И увидела... это... сломанные кусты и решетку... - Но ты ничего не слышала? Регина качает головой. - Нет, ночью было тихо... А, может, ночью ты была не одна и тебе было не до того, думает Эмма, но не говорит этого вслух. - Я увидела пролом, подошла к нему и увидела, что земля, кусты и решетка покрыты льдом. Настоящим льдом, как будто на улице сильный мороз. Даже узоры были видны. Я потрогала их - это и правда был лед. Эмма что-то записывает. - И куда вели следы? Регина вдруг как будто съеживается. Она обхватывает себя руками, поеживаясь, словно на нее подуло ветром. - В том-то и дело, что никуда. Они остановились тут, посреди двора, где мы с тобой стоим. Эмма поднимает глаза и внимательно изучает ее лицо. - И ничего не пропало? Регина мотает головой. - Ладно, - Эмма убирает блокнот и опять лезет в кусты, чтобы все сфотографировать. Потом отправляет снимки на электронную почту Дэвида, вылезает и спрашивает Регину: - А сколько времени потребовалось, чтобы все растаяло? Регина шевелит губами, что-то подсчитывая, затем пожимает плечами. - Я сразу вернулась в дом и позвонила Дэвиду. Потом приняла душ и оделась. И тут приехала ты. Эмма кивает. - Значит, прошло минут тридцать-сорок. Что ж, любой лед растаял бы. Но вопрос - почему этот ледяной взломщик влез именно к тебе? Регина пожимает плечами. Смотрит на Эмму, нетерпеливо переминается с ноги на ногу, будто ждет, что шериф скажет что-то еще. - Ты закончила? - говорит она. - Если да, то мне пора уходить. - Торопишься на свидание к Робину? - вдруг спрашивает Эмма, устав от назойливых вопросов в собственной голове, которые не дают ей покоя. И ни один из них не имеет отношения к проникшему сюда льду. - Что? - Регина гневно сдвигает брови. - С какой стати... - Просто ответь на вопрос, - Эмма делает шаг к королеве, но та кривит гримасу и разворачивается на 180 градусов, бросая: - Вам пора, мисс Свон. Эмма, однако, не собирается отступать. Неотрывно глядя в спину Регины, она идет за ней в дом. Королева проходит в холл, спускается по ступенькам к столику, на котором лежит ее сумка, затем оборачивается, видя, что Эмма тоже остановилась. - Что-то еще? - спрашивает она с плохо сдерживаемой неприязнью. - Ты не ответила, - Эмма скрещивает руки на груди. Регина поправляет волосы, глядя в зеркало, затем прислоняется спиной к столу, глядя на Эмму с каким-то тревожным выражением, будто боится ее. - Я не собираюсь отвечать, - говорит она. - Это не твое дело. Эмма усмехается. - Когда я сказала тебе про то, что упала в портал и кое-что видела, ты спросила, ЧТО я видела, - начинает она. Регина непонимающе склоняет голову к плечу. - Но когда я потребовала, чтобы ты вернула Генри… когда я сказала, что ты заберешь его из летнего лагеря, ты… ты ничего не возразила… ты не спросила, откуда я знаю это… Регина тоже скрещивает руки на груди, высоко поднимая подбородок – жест, хорошо знакомый Эмме, вызывающий и трогательный одновременно. - И что же, мисс Свон? – насмешливо говорит королева. Эмма зло и тонко улыбается. - Будешь отпираться, Регина? Регина пожимает плечами, но смотрит она не на Эмму, а куда-то в пол. Потом поднимает глаза, опираясь руками о стол позади себя и хмыкает. – Ты у нас шериф, а не я, так скажи мне, что это значит… Эмма делает несколько шагов, приближаясь к ступенькам. - Ты сказала мне, что он в летнем лагере в Монтане. Ты сказала мне это в Сторибруке в 1983 году… когда мы только попали туда… мы стояли на холме, смотрели на город, и я спросила, а где Генри, и ты ответила, что если бы я была хорошей матерью, я бы поинтересовалась этим раньше... и тогда ты сказала, что он в ковбойском лагере, помнишь? И когда на складе я упомянула о Монтане... - она делает паузу, переводя дыхание, - ты не спросила, откуда я знаю и не удивилась… Регина не реагирует. Она все также смотрит на Эмму немигающими глазами, словно ждет, что Свон скажет что-то еще. На скулах ее ходят желваки, а взгляд разом теряет свою воинственность. - Ты все помнишь, - с упреком и яростью говорит Эмма. – Черт тебя дери, Регина, ты тоже там была! Ты ПОМНИШЬ! Тут что-то меняется во взгляде Регины, и она опускает глаза, молча изучая носки своих туфель. Пальцы ее нервно стискивают край стола. Эмма делает еще один шаг. - Почему?! – она вкладывает в свои слова всю боль прошедшей недели, всё отчаяние и одиночество, которое испытывала, глядя со стороны на Регину, мечтая вернуть ей хоть часть воспоминаний. – Почему, черт тебя возьми?! – кричит она на королеву. Регина поднимает глаза и открывает рот, словно собираясь ответить, но осекается. Эмма делает еще один шаг. - Почему?! - Ты знаешь, почему, - тихо и почти умоляюще говорит Регина, судорожно сжимая ладонями край стола, так, что костяшки пальцев белеют. Что-то с треском лопается у Эммы в груди, будто невидимый обруч, стискивавший грудь, распался, не выдержал напряжения. Эмма просто стоит и смотрит на Регину, а Регина смотрит куда-то в сторону. Потом Свон подходит ближе, совсем близко, чувствуя тепло тела королевы, но не прикасается, только опускает голову, наклоняясь так, что их щеки разделяет всего пара сантиметров. Грудь Регины быстро вздымается, при каждом вздохе она касается груди Эммы. Пальцы сводит от желания прикоснуться к королеве, но Эмма сдерживает себя. Она чувствует, как волосы Регины касаются ее щеки, наклоняется еще ниже, как будто ожидая чего-то, но королева неподвижна. Тогда Эмма резко отстраняется. - Поехали, - говорит она и смотрит на Регину. Та поднимает голову, встречаясь глазами с Эммой. - Куда? - Поехали, - повторяет Эмма и поворачивается. Почему-то она уверена, что Регина последует за ней. Быстрым шагом она проходит к двери, открывает ее, смотрит, как идет Регина, как надевает пальто, не застегнув его, берет сумку, все это время старательно глядя в сторону, как проходит мимо Эммы, запирает дверь, потом вскидывает глаза. - Садись в мою машину, - приказывает Эмма, и Регина послушно идет впереди, открывает калитку, зачем-то оглядывается, будто боится осуждающих взглядов соседей, потом подходит к припаркованному жуку и садится на переднее сиденье. Эмма ничего не боится. Она бросает свое тело в машину, хлопает дверцей, заводит мотор. - Куда мы едем? - тихо спрашивает Регина. - Увидишь. Регина догадывается, куда они приехали, когда машина проезжает по главной улице до конца. Лавка Голда - единственное место, куда Эмма может везти ее в такой ситуации. - Ты едешь к Голду? - пораженно спрашивает она. Эмма глядит на нее и усмехается. - А что, тебе неинтересно, почему мы побывали в прошлом и ничего не изменили? - ехидно говорит она. - Кстати, где ты была, пока я наслаждалась приятной жизнью в Сторибруке 1983 года? Регина почему-то вздрагивает и стискивает пальцами ручку сумки. Отвечать она явно не собирается. Эмма паркует жука у лавки. - Выходим, - говорит она. ___________________________________________________________ Колокольчик на двери неприветливо звякает. Эмма пропускает вперед королеву, заходит, вдыхая привычную смесь запахов олифы и лимона, потом хлопает дверью так сильно, что в задней комнате сразу слышится движение. Занавеска шевелится, и вот на пороге появляется Голд, такой же худой и загорелый, каким он был после свадебного путешествия. Увидев их, он поначалу молчит, а затем улыбается, точнее, просто растягивает губы: - Добрый день, дамы. Чем могу быть полезен? Эмма бросает взгляд на Регину, которая почему-то молчит и вообще выглядит как нашкодившая девчонка перед строгим учителем. Тогда она решительно проходит вперед, вставая прямо перед Темным. - Мне нужны объяснения, - требует она. - Какие, мисс Свон? - Ой, вот только не надо, - Эмма кладет руки на стойку, наклоняясь к Магу. - Сейчас же ответьте мне, что, черт возьми, вы устроили с этим порталом? Голд широко улыбается. - Мисс Свон... - начинает он. - Мне кажется, вы немного напряжены сейчас. Не хотите ли чаю? Вы и ваша... - он делает многозначительную паузу, - спутница... Эмма оборачивается на Регину, которая стоит, делая вид, что речь не о ней, и разглядывает безделушки в витрине. - Плевать мне на ваш чай! - говорит она нетерпеливо. - Почему мы обе отправились в прошлое и изменили его до неузнаваемости, а потом... - она ведет рукой вокруг себя, - оказалось, что этого как бы не было? Голд улыбается опять. - Почему мы обе видели... то, что видели, но ничего не изменили? Почему вы так хотели вернуть Нила, а потом - просто исчезли вместе с Региной? Что это было? Голд опять загадочно улыбается и переводит взгляд на Регину. - Мисс Свон, - говорит он. - А вы уверены, что хотите это знать? - Да, черт возьми, - Эмма бьет рукой по прилавку. - Не просто хочу, а настаиваю! - Настаиваете? - Голд ничуть не испуган, он опирается локтями на прилавок, глядя на Эмму с лукавым и понимающим выражением. - А разве все не сложилось для вас... ммм... лучшим образом? Почему-то Эмме кажется, что улыбочка Румпельштильцхена становится немного более масляной, но она уговаривает себя стерпеть. - Что? О чем вы? Он смотрит на Эмму. - Вы вернулись домой и получили все, что хотели - ваш сын с вами, ваш мир на месте, родители живы... чего же вам не хватает? Или вам понравилось быть там? Вам понравилось смотреть на мать-проститутку, на отца-жиголо, на то, как ваш сын превращается в маленького дикого зверька, как женщина, которую вы... мм... как привычная вам Регина Миллс стреляет себе в висок...? Эмма потрясенно поворачивается к королеве, ожидая, что та будет хотя бы удивлена, но Регина отвечает ей спокойным взглядом. - Вы оба это знали? Ты все знала? Регина опускает голову, не отвечая. Маг трогает Эмму за рукав. - Не вините королеву, дорогуша. Она, как и вы, не могла ничего сделать. К сожалению, во второй части моего маленького эксперимента она стала тем, кем были все жители Сторибрука - просто куклой на веревочках, которой я управлял. - Это была ты? - спрашивает Эмма пораженно. Регина поднимает глаза, но ничего не говорит. Боль в ее взгляде так сильна, что Эмме хочется зажмуриться. - Она не виновата, повторяю вам, мисс Свон. Ну, в каком-то смысле не виновата... А вот вы наворотили дел, признаюсь, даже от вас я не ожидал такого количества глупостей... Эмма разворачивается к Магу, глядя на него с ненавистью. - Зачем вы все это сделали? Румпельштильцхен поднимает брови. - Как зачем? Ну, во-первых, чтобы проверить, можно ли спасти Бэя, конечно. Признаюсь, в какой-то момент у меня у самого было желание отправиться в прошлое и вернуть его. Человек слаб, знаете ли, а человек, потерявший единственного сына... Она машет рукой. - А во-вторых,не думаете же вы, что я позволю вам двоим - одна ослеплена жаждой мести и глупыми бреднями одичавшей феи об истинной любви, вторая по жизни склонна сначала делать, а потом думать - шляться по прошлому и менять все на свое усмотрение? Девочки, вы просто сумасшедшие, если думаете, что кто-то в здравом уме разрешил бы вам воспользоваться порталом. Когда Мэри Маргарет сказала мне, что Регина украла Генри и собирается отправить Эмму в прошлое, я сначала хотел просто помешать вам, не дать проникнуть туда. Была даже мысль убить тебя, Регина, чтобы не мешалась под ногами тогда, когда у всех все хорошо. Да, и не смотри на меня зверем. Ты сама виновата во всех своих бедах. Но затем мне в голову пришла идея - заставить вас поверить, что вы в прошлом, сделать так, чтобы вы подумали, будто у вас и правда есть силы МЕНЯТЬ. И понаблюдать, на что вы обе способны. И признаться, я не разочарован. Такого грандиозного спектакля я не увидел бы за всю жизнь. Просто блеск! Мне даже не пришлось вас направлять, так, чуть-чуть подтолкнул... Изобразил, что хочу использовать вас, вбил вам в головы идею про мое безумие... и понеслось... дальше вы все делали сами... Он с улыбкой смотрит на женщин, одна из которых стоит, кусая губы и глядя на него исподлобья, а вторая потрясенно качает головой. Он кривит губы, выпрямляясь и нацеливая на Эмму свой длинный указательный палец. - И вы облажались по полной! Обе! Представьте, что вы могли натворить, если бы и правда туда нырнули? Вы бы разрушили весь наш мир до основания! Вас стоило только подтолкнуть к пропасти, и вы сами туда прыгнули! Регина стремительно подходит к Голду, но он предупреждающе вытягивает руку в ее сторону, и королева застывает на месте. - Ты же не собираешься сделать еще одну глупость, дорогуша? Регина гневно молчит. - А альтернативный Сторибрук? - спрашивает Эмма. Голд смеется. - О, это была уже моя личная прихоть... Когда механизм был запущен, и я увидел, как изменилась Регина после изнасилования Мэрион, я решил проверить, что бы стало с Проклятием спустя 28 лет. И я отправил вас туда - по одиночке - Эмму как Спасителя, а Регину - ну, как ту самую альтернативную версию. Она все понимала и помнила, но ей пришлось играть роль, которую я ей подобрал. Роль, которая ей совсем не понравилась, да? Теперь Регина качает головой. - Ты ублюдок, Голд, - шипит она. Румпельштильцхен смеется. - Однако! Я спас вам жизнь, обеим, спас весь ваш мир, а вы меня обвиняете! И тут же тон его меняется, а глаза становятся ледяными, когда он смотрит на королеву. - И запомни, дорогуша, - никогда больше не смей делать ничего подобного! Если ты еще не поняла - только Я имею право менять что-то, только Я мог бы воспользоваться этим порталом, но - он смотрит на Эмму - как я сказал однажды вашей матушке, если бы я не умел просчитывать ходы, я бы не прожил столько лет. Изменить прошлое не дано не потому, что никто никогда не мог открывать порталы, дураков было множество. Изменить прошлое нельзя именно потому, что его слишком легко изменить... Эмма подавленно молчит. А что тут скажешь? - А если бы я не покончила с собой? - спрашивает вдруг Регина. Она, похоже, овладела собой, и на ее бледные щеки возвращается румянец. Румпельштильцхен разводит руками. - Был еще менее приятный вариант - жители города разорвали бы тебя на части. На глазах у Эммы, кстати. Ее бы держали, и она бы смотрела, как тебя линчуют. И смерть твоя не была бы легкой, дорогуша. Но я остановился на самоубийстве. Мне показалось, так трагичнее. Жаль, ты уже не могла видеть мисс Свон, которая на коленях стояла у твоей кровати и... - Замолчите! - вскрикивает Эмма. Регина смотрит на нее и делает какое-то полуосознанное движение в ее сторону. Она, похоже, сама его не понимает, а вот Голд реагирует сразу. - Кстати, мне показалось, что вы, дорогуши, что-то там слегка сблизились, нет? Или ты, Регина, по-прежнему носишься со своей мечтой о Робине из Локсли? Регина резко поворачивается к выходу, и Эмма не может понять - квалифицировать это как согласие с его словами или как-то еще? Ей и самой было бы интересно послушать, что ответит королева. Но она быстрым шагом идет к выходу, и Эмме ничего не остается, как, бросив прощальный взгляд на улыбающегося Румпельштильцхена, последовать за ней. _______________________________________________________________________ Она застает Регину стоящей на тротуаре перед лавкой. Та глубоко и часто дышит, и видно, как она разъярена. Эмма встает рядом. - Он прав, - говорит она, засунув руки в карманы и изучая небо, на котором собираются противные белесые тучи. - Он чертовски прав, и ты не имеешь права злиться. Регина не отвечает. - Он поимел нас, - со смехом говорит Эмма. - Тебя и меня. И правильно сделал. Регина вдруг перестает тяжело дышать и поворачивается к Эмме. - Спасибо за красочное описание всего произошедшего, - произносит она спокойно. - А теперь, если позволишь, у меня есть дело. Она поворачивается и идет в сторону центра, но Эмма догоняет ее и берет за рукав. - Постой, - говорит она. - Мы можем хотя бы поговорить? - Нам есть о чем говорить? - Регина отцепляет ее пальцы от своего рукава. - Ну... хотя бы о том, что произошло в ванной Голда, - Эмма решает идти ва-банк. Зачем делать вид, что между ними ничего не было. Было и еще как. Регина ускоряет шаг, и Эмма поражается, как эта женщина может ходить так быстро на таких высоких каблуках. Но Регина никак не реагирует на ее слова, продолжая двигаться. - Давай я хотя бы отвезу тебя, - примиряюще говорит Эмма, отчаявшись добиться от королевы ответа. Почему-то только тогда Регина останавливается, смотрит на часы, потом на Эмму с выражением враждебной недоверчивости. - Это было бы неплохо, - произносит она с натянутой улыбкой. - Я опаздываю. - Пойдем, - Эмма гонит некстати проснувшуюся ревность, которая подогрета случайными словами Голда о Робине. Не к нему ли спешит королева? Она открывает Регине дверь, вызывая у той саркастичную усмешку, обходит машину и плюхается за руль. - Куда ехать? - бодро спрашивает Свон. Регина вздергивает подбородок и говорит: - Прямо, пожалуйста. Эмма прячет усмешку, но послушно выруливает на дорогу и медленно набирает скорость. В любом случае, ее любопытство скоро будет удовлетворено. Сторибрук - маленький город, и всем все известно. Если у Регины свидание с Робином, то долго держать это в секрете они не смогут. - Здесь, пожалуйста, - высокомерно говорит Регина, указывая на невысокий двухэтажный дом, обшитый сайдингом. Эмма тормозит, и королева поспешно выбирается наружу, бросив дежурное спасибо. Она явно торопится уйти. Эмма провожает ее взглядом, затем нагибается и видит, что на доме только две вывески: "Строительная фирма Стоун и сыновья" и "Адвокатская контора". Ясно, что королева направилась не для того, чтобы обсудить полы или мебель, нарядившись в костюм и взяв сумку для документов. Но зачем ей адвокат? И Эмма решает дождаться Регину. Пока Миллс нет, она возвращается мыслями к происшествию в саду королевы. Кто мог сделать такое? И почему лед? Здесь явно замешана магия, и по-хорошему, они должны были спросить об этом у Голда, но Эмме это даже в голову не пришло. Она была слишком потрясена, чтобы вспоминать о каком-то льде, пусть и в саду у королевы. Но теперь тревога, смешанная с раздражением на себя и свою некомпетентность, овладевает ею настолько, что она звонит Дэвиду и сообщает, что пока находится у Регины, осматривает дом, а он пусть едет к Голду и рассказывает ему все о странном льде на решетке. И пусть Голд засунет свою многовековую мудрость куда подальше и предложит хоть одну удобоваримую версию, а то им всем скоро придется несладко. Ей немного стыдно, что она говорит так с отцом, но после альтернативного Сторибрука Эмма все никак не может вспомнить, как она разговаривала с ним раньше, и ей не найти, не взять тот тон, который бы устраивал и ее, и Принца. Оттого она то грубит, то излишне фамильярна с ним, а то и вообще предпочитает молчать и скорее уехать домой, чтобы не мучиться. Вскоре после этого из дома выходит Регина. Она явно чем-то расстроена, но когда видит Эмму, то натягивает на лицо привычную маску безразличия и нехотя приближается. Видно, что ей страшно неловко. - Почему ты тут? - спрашивает она, глядя в сторону. Эмма пристально смотрит на нее. - Зачем тебе адвокатская контора? - мягко говорит она, и, к ее удивлению, королева не пытается отбрить очередным "это не твое дело". - Мистер Пуллман - лучший адвокат в городе, - отвечает Регина. - Он ведет дела с адвокатской конторой в Бостоне. Она обрывает себя и теребит ручку сумки. Потом поднимает на Эмму ясные карие глаза. - Я продаю дом, - говорит она. Эмма открывает рот. - Что? Регина машет рукой и нервно улыбается. - Да, я хочу уехать отсюда. В конце концов, меня тут больше ничто не держит. Ты изолировала от меня Генри, горожане меня ненавидят... как мэр я тоже уже не нужна... Эмма качает головой. - Самобичевание не идет тебе, Регина, - говорит она. - И продажа дома - самая большая глупость, которую ты когда-либо делала. Ну, не считая Проклятия... и того, что ты решила заставить Генри любить тебя с помощью магии... а, еще что ты пыталась накормить меня турновером... и еще... - Хватит, - обрывает ее Регина. Несколько прохожих, идущих мимо, оборачиваются, глядя на них. Регина провожает их взглядом, потом поправляет волосы. - Отсюда я дойду, - говорит она, но Эмма перебивает: - А как же Гуд? Странная улыбка скользит по губам королевы, но она ничего не отвечает. Она просто прикрывает на мгновение глаза, а потом поворачивается в сторону тротуара. Эмма хватает ее за руку. - Пойдем, - она тащит Регину почти насильно, не обращая внимания на заинтересованные взгляды людей. - Эмма, - шипит Регина, но ей самой не по себе от пристального внимания прохожих, и она спешит укрыться в Эммином жуке. Как только Свон садится рядом, она поворачивает голову. - Ты не можешь без представлений? - Ага, не могу, - легко отвечает Эмма и резво трогается с места. - Как раз это тебе и нравится в Эмме Свон. Регина открывает рот, потом закрывает его, не найдя, что ответить. Эмма широко улыбается. ________________________________________________________________________ Машина выруливает из города, едет по Мосту Троллей, направляясь в лес. Регина оборачивается, глядя назад, потом смотрит на Эмму. - Куда ты меня везешь? Эмма усмехается. - Похищаю тебя, разве не видно? - Это не смешно, - хмуро говорит Регина, складывая руки на груди. - Да, смешно то, что ты как всегда убегаешь от проблем, - кивает Эмма. - Я? Убегаю? По-моему, ты путаешь меня с собой, дорогая, - возражает Регина. - И вообще, я не хочу это обсуждать. И, видя, что Эмма молчит, сосредоточенно глядя на дорогу, она требует сердито: - Сейчас же скажи, куда мы едем! Эмма останавливается на обочине, затем смотрит на королеву. Вид у нее довольный, волосы растрепаны от ветра, бьющего в окно. - Мы приехали. Дальше идем пешком. - Что? - Регина вертит головой по сторонам. - Куда идем? - Хочу кое-что проверить, - Эмма вылезает из машины. Регине ничего не остается, как последовать за ней. - Пошли, - Эмма указывает рукой на лес. - Надо убедиться, что Голд сказал правду. Регина с сомнением смотрит на свои элегантные туфли, потом на спину Свон, которая бодрым шагом углубляется в кусты. Затем, чертыхаясь, она начинает ковылять за Эммой, бурча ей вслед: - А ты не могла меня предупредить, чтобы я надела болотные сапоги? - Это было наитие, - отвечает Эмма. - А что, ты бы надела ради меня сапоги? Регина не отвечает. Пройдя несколько десятков метров, они оказываются на поляне, хорошо знакомой обеим. Здесь была стоянка Курта Флинна, и Регина ловит себя на том, что невольно изучает землю в поисках остатков... чего-нибудь... каких-то обломков прошлого... но их нет. Однако Эмма не останавливается, и королева начинает понимать, что они идут к старому трейлеру. Эмма молчит. Она сама не знает, зачем хочет опять побывать на том месте, куда ходила одна, мучаясь от неизвестности, не зная, жива ли Регина и можно ли ее спасти, если жива. Теперь она хочет разделить с королевой это ощущение, увидеть глаза Регины, когда она зайдет в этот трейлер, и, может быть, поговорить. Что-то произошло между ними, что-то важное, чему нет названия, но от чего не отмахнуться, и, вероятно, единственный способ выяснить, что это - оказаться по-настоящему вдвоем. Это глупо и самонадеянно, но Эмме все равно. И она идет, не оглядываясь, слыша за спиной приглушенную ругань королевы, которая увязает каблуками в земле и смешно машет руками, пытаясь сохранить равновесие. Когда вдалеке показываются стены трейлера, Регина перестает ругаться. Эмма спиной чувствует напряжение, охватывающее королеву, ее волнение, и она ускоряет шаг, желая оказаться на месте первой. Когда Регина, тяжело дыша, подходит к автодому, Эмма уже открыла дверь и залезает внутрь. Помедлив на ступеньках, она протягивает руку, предлагая Регине последовать за ней. Королева оглядывается. Вокруг трейлера нет никаких следов их пребывания. Оно и понятно - по-настоящему их тут не было, они не сидели у костра, не пили кофе из двух чашек, Регина не варила его в консервных банках, не доставала решетку из сломанного холодильника. Ничего этого не было. И все же ощущение, что они обе принадлежат этому месту, осталось. Крепко уцепившись за руку Эммы, Регина поднимается по ступенькам. Эмма входит первой, тревожно глядя на обстановку трейлера. Здесь все так же, как и было в первый раз, когда она нашла его - мусор на полу - Регина, потратившая тогда полдня на уборку, грустно отодвигает носком туфли пыльные журналы, - неразобранная лежанка, на которой никто никогда не спал, в шкафу, куда Эмма лезет в первую очередь, висит все то же старое пальто, а за грудами коробок обнаруживается бутылка виски. Эмма потрясенно смотрит на нее, показывает Регине, и взгляды двух женщин встречаются. Их тут не было. Никто не принимал ледяной душ, стискивая зубы от дикого холода, никто не лежал, обнявшись, на постели, укрываясь старым армейским одеялом, никто не смотрел на луну из окна, мучаясь от неопределенности, страха и подавленного отчаяния. Голд не соврал. Им все показалось... Эмма ставит бутылку на место, закрывает дверь, смотрит на королеву. Регина, раскрасневшаяся от ходьбы, выглядит подавленной, но, заметив пристальный взгляд Эммы, она преувеличенно бодро оглядывается и, подходя к мойке, проводит пальцем по ее краю, зачем-то собирая пыль. Эмма смотрит на Регину, стоящую у шкафчика. - Найди ту чашку, - говорит она. - Ту, которую ты дала мне тогда. Без ручки. Если Регину и удивляет ее просьба, то она ничем не показывает этого. Она молча поворачивается, подходит к мойке, наклоняется и открывает дверцу. Что-то переставляет, опуская голову все ниже. - Ее здесь нет, - удивленно говорит она, и голос ее звучит приглушенно и как-то хрипло. - Я хочу тебя, - вдруг говорит Эмма, глядя на ее склоненную фигуру. Лица Регины не видно, и непонятно, услышала ли она Эмму, хотя не услышать не могла. Потом она медленно выпрямляется, глядя на Свон, прямо в глаза, и тут терпение у Эммы кончается. Она делает шаг, притягивая к себе Регину, как тогда, в ванной Голда, ощущая уже привычное легкое сопротивление, обнимает ее, ладонями скользя по спине, чувствуя знакомый запах, зарывается носом в волосы у уха, прижимает к себе, сдавливая сильнее и сильнее, потому что ей мало того, что Регина не сопротивляется, мало того, что она закидывает руки, обнимая Эмму за шею, мало дыхания королевы на своей щеке, и она, закрыв глаза, скользит губами по виску, по нежной коже, на ощупь находя рот Регины, ощущая, как моментально королева отвечает на поцелуй, как стонет, запуская пальцы в шевелюру Эммы, как оттягивает ее голову назад, потянув за волосы, чтобы заставить Эмму посмотреть ей в глаза, и Свон, уже с трудом соображая, открывает затуманенные глаза, глядя на лицо Регины и ее дрожащие губы. - Свон, - говорит Регина хрипло, продолжая держать в ладони волосы Эммы. Эмме не больно, она улыбается, чувствуя, какими бессмысленными сейчас могут быть любые слова. - Миллс, - отвечает она, и Регина целует ее снова, проникая языком в рот, торопясь и часто дыша. Ничего подобного тому, что было в борделе, никаких игр, никаких томных стонов, притворной страсти - только глупые и смешные пальцы, которые путаются в одежде, когда Эмма начинает расстегивать пуговицы на пальто Регины, а та мешает ей, потому что никак не перестает целовать, а расстегивать пуговицы и целоваться неудобно, и Эмма смеется прямо в губы Регины, а потом все же отстраняется, вызывая у той разочарованный стон. - Подожди, - еле может выговорить Эмма, справляясь с последней проклятой пуговицей, но пальто не снимает, а запускает руки под него, обнимая Регину за талию, толкая ее куда-то назад, пока спиной королева не упирается в какой-то шкафчик. Теплое тело Свон тут же прижимает ее к твердой опоре, жадные губы слишком спешат, но Регина не возражает. Она запрокидывает голову, как тогда, в ванной, в прошлом, которого не было, и Эмма покрывает поцелуями всю ее шею, а руки ее пытаются найти Регину под теми слоями деловой одежды, которые на ней надеты. Регина убирает руки и делает такое движение, будто хочет снять пальто, но Эмма останавливает ее. - Ты замерзнешь, - говорит она, и Регина смеется, сбрасывая пальто на пол и притягивая Свон к себе. Эмма кусает ее за шею, потом поднимает голову, одновременно освобождаясь от куртки, опять целует, скользит губами по щеке, прикусывает мочку уха, пальцами нащупывая пуговицы пиджака - слава богу, их только две - потом распахивает его полы, досадуя на то, что на королеве так много одежды, Регина неловко, торопясь, снимает пиджак, нетерпеливо запускает руки под рубашку Свон, задирая ее вверх, и ее пальцы скользят по животу, поднимаются выше, обхватывают грудь. Странно, думает Эмма, отстраняясь от королевы, чтобы та могла снять ее рубашку, она совсем не против, что я целую ее, прижимаюсь к ней, трогаю и стараюсь раздеть. Могли ли мы представить такое еще год назад? А сегодня утром, когда я вышла из дома за 4-мя стаканами кофе? Вероятно, эта мысль настолько увлекает ее, что она останавливается, и Регина, быстро стянув с нее рубашку через голову, обхватывает ее щеки руками, заставляя посмотреть себе в лицо. - Не отвлекайся, - шепчет она, притягивая Эмму к себе, чтобы поцеловать, и с этого момента Эмма уже не думает ни о чем, кроме женщины в своих объятиях. Она, наконец, справляется с рубашкой Регины, расстегнув ее полностью, опускает голову, целуя начало груди над бюстгальтером и думая только о том, как бы ей умудриться стянуть с королевы эту кружевную, несомненно, прекрасную, но такую мешающую вещь. Потом запоздало приходит мысль, что они собираются заниматься любовью в старом пропахшем сыростью трейлере, в антисанитарных условиях, бог знает где, и ей становится стыдно потому, что ей все равно, где они это сделают. Впрочем, и эти мысли тут же выветриваются из головы, когда она ощущает, что Регина нащупывает на ее спине застежку бюстгальтера. Королеву, похоже, не заботит мысль о неподходящих условиях, и Эмма удивленно смотрит, как последняя преграда между ее голой кожей и Региной падает на пол. Руки Регины скользят по груди Эммы. Сама она почти полностью одета, и это только усиливает ощущения. Наклонившись, Эмма накрывает губами рот Регины, который тут же откликается на вторжение. Кожа у Регины холодная, а губы горячие, и Свон со стоном погружается в поцелуй, опуская руку и задирая юбку Регины вверх. Она никогда еще не испытывала такого странного возбуждения – когда острое влечение сопряжено с такой же острой болью за другого человека, когда одновременно хочется взять кого-то грубо и жадно и защитить от себя самого и своих необузданных желаний. Эмма стискивает тело Регины, не заботясь о том, что причиняет боль, потому что ей хочется поделиться ею, хочется не быть одинокой в этой боли, и она резко вдвигает колено между ног Регины, слыша в ответ прерывистый стон, кусая шею, насаживая Регину на свое колено, пожалуй, даже приподнимая ту над землей, хотя вряд ли это возможно, и, не встречая сопротивления, впивается губами в беззащитную шею, ощущая руки, которые беспомощно шарят по ее спине, целует, втягивая тонкую кожу в рот, проводя по ней зубами. Регина порывисто изгибается, когда Эмма, уже задрав ее юбку, скользит рукой по ягодицам, сжимая мягкую плоть, опять поднимается к груди, проникает пальцем под чашечку лифчика, водя по горячей коже. И вот палец ее касается затвердевшего соска. Из груди Регины вырывается шипящий звук. Эмма удовлетворенно улыбается, продолжая целовать. - Застежка... спереди... - задыхаясь, говорит Регина, обхватывая одной ногой бедра Свон. Эмма быстро расцепляет замочек, опускает голову, одной рукой поддерживая королеву под бедро, а второй скользит по животу вниз. Тонкие пальцы беспомощно вцепляются в плечи Эммы, когда рука, дразня и мучая, проникает между ног. - Регина... - шепчет Эмма, задыхаясь, ощущая, как теплая влага омывает ее пальцы. Регина молчит, но пальцы ее конвульсивно сжимаются, ногти царапают голую кожу Эммы, и дыхание со свистом выходит из ноздрей. Если раньше еще можно было остановиться, то теперь уже поздно. Эмма убирает руку, покидает тело Регины, а губы бегут от виска королевы к ее губам. Регина разочарованно стонет, сильнее обхватывая Эмму ногой, пальцы ее сжимают плечи Свон, а горячее дыхание обжигает ухо, когда она шепчет: - Вернись... Эмма сжимает ее бедра, кусает плечо, прижимая к себе еще крепче, хотя между их телами и так нет ни одного миллиметра. Регина опускает ногу, пальцами впивается в бедра Эммы, мучительно стонет: - Вернись... Но Эмма не хочет уступать, она слишком долго ждала этого, чтобы так просто отдать Регине пальму первенства, чтобы позволить командовать собой, и хотя пальцы ее дрожат в предвкушении тепла, которое ей подарит тело Регины, она заставляет себя подождать, она снова кусающими поцелуями дразнит шею, спускаясь ниже, находит возбужденный сосок и прикусывает его зубами, слыша в ответ сдавленное рычание: - Эмма… Удовлетворенно улыбнувшись, Эмма переходит ко второму соску, чувствуя, как пальцы Регины сжимают ее волосы, крепко, до боли, как бедра королевы приподнимаются, отчаянно желая получить то, чего она не хочет так просто отдать, и Эмма дразнит сосок языком, не давая той получить свое наслаждение, она издевается, мучая королеву неспешными ласками, хотя сама уже трясется от предвкушения капитуляции старого врага. - Эмма, черт тебя дери… - яростный шепот доносится до ушей Эммы, и она неохотно выпускает возбужденный сосок изо рта, понимая, что довела королеву до края, за которым та будет готова умолять, и Эмма сдается – она опускает руку, дразнящим движением скользя по животу Регины, находит самое чувствительное место и задерживается там, кончиком пальца обводя влажный бугорок, и ответом ей служит хриплый стон, который королева подавляет, видимо, прикусив губу. Эмма сама уже возбуждена до крайности, и ей кажется, если она сейчас не возьмет Регину, ее просто разорвет на части, хотя она всегда думала, что с женщинами такого не бывает, поэтому, уже ничего не соображая, она входит в Регину, ощущая жар и влагу, пытаясь совладать с собственным телом, которое дрожит от невозможности получить оргазм, поднимается с помощью поцелуев вверх по дрожащему телу – от груди до лба - ей нужно видеть лицо Регины, видеть ее реакцию, ее глаза, которые заволокло туманом наслаждения, и, не вынимая пальцев, она целует уголок рта королевы, обводит языком сладкие губы, и начинает движение, ощущая легкое сопротивление влажной плоти, и это могло бы напугать ее, если бы не приглушенные выдохи королевы, которая, обхватив рукой Эмму за шею, выгибается навстречу, закрыв глаза и приоткрыв губы в предвкушении взрыва. Эмма скользит языком ей в рот, в точности повторяя ритм, заданный рукой, толчками дыхания насилуя эти прекрасные губы, ощущая ответные короткие выдохи в ответ, закрывает глаза, чтобы оставить только ощущения, только влажную кожу, трущуюся о кожу и прерывистые стоны, которые Регина тушит о губы Эммы. И вот движения бедер королевы становятся все более хаотичными, Эмма не успевает за ними, пытаясь рукой словить ритм, который уже вышел из-под контроля, их губы размыкаются, Эмма вжимается лицом в шею Регины, прикусывая кожу, еле сдерживая желание стиснуть зубы до конца и услышать в ответ крик боли и наслаждения, и тут тело Регины замирает, содрогаясь, голова ее со стуком бьется о деревянную дверцу шкафчика, глаза закрываются, а зубы так сильно прикусывают нижнюю губу, что на ней остается след, который Эмма тут же обводит языком. Уткнувшись лицом во влажную шею Регины, Свон слышит, как колотится ее собственное сердце. Потом запоздало приходит мысль о невозвратности. Потом она чувствует руки Регины, которые обхватывают ее голову, так тесно прижимая ее к себе, что ей становится трудно дышать. Она освобождает Регину от своих пальцев и поднимает глаза, глядя в лицо королевы. Потом переводит взгляд ниже, туда, где расстегнутая в спешке одежда не скрывает тело Регины. И вдруг какой-то странный звук выводит обеих из оцепенения. Звук похож на треск, и он как будто исходит снаружи, с поляны, где когда-то было кострище. Поймав взгляд Регины, Эмма наклоняется, быстро подбирая с пола разбросанные предметы одежды. Регине везет больше - весь ее гардероб остался на ней, и требуется минута, чтобы застегнуть пуговицы и поднять с пола пальто. Эмма же, плюнув на бюстгальтер, сует его в сумку Регины, стоящую на мойке, натягивает рубашку, дрожащими пальцами просовывает пуговицы в петли, затем ищет глазами куртку. Треск прекращается, но внезапно становится очень холодно, как будто в трейлере разом понизилась температура, и Эмма ощущает дрожь, бегущую по коже. Она смотрит на Регину, которая, полностью одетая, вопросительно поднимает брови. - Готова? Королева кивает, и тут Эмма вспоминает, что забыла пистолет в машине. Конечно, она ведь не стрелять в Регину шла, а совсем за другим. Но оружие бы сейчас не помешало. С удивлением видя пар, исходящий изо рта, Эмма толкает ногой входную дверь и высовывает голову наружу. Она слышит, как сзади прерывисто дышит Регина. На поляне никого. Однако вдоль трейлера, четко различимая на черной земле, тянется полоса льда, будто гигантский ледяной червяк прополз мимо автодома. Эмма спускается, осторожно подходит к белой полосе, трогает ее пальцами. Лед. Обжигающий и свежий. Сзади подходит Регина, трогает ее за плечо. - Эмма... Свон оборачивается и видит, что вся передняя стенка трейлера будто бы заморожена. Бесконечно красивые узоры покрывают всю поверхность, включая окно. Регина невольно делает шаг назад, наступает на лед, и раздается хруст. Обе женщины вздрагивают от неожиданности. - Надо уходить отсюда, - говорит Эмма. Королева кивает, не отводя глаз от автодома. - Пошли! - Эмма дергает ее за руку, и они несутся прочь от странного места, по дороге Регина скидывает туфли, не поспевая за Свон, и только у самой машины, тяжело дыша, она поднимает голову и спрашивает: - Что это было? - Не знаю, - Эмма качает головой. - Вероятно, то же, что и утром. Может, какое-то климатическое явление? - Которое преследует одну меня? - Регина натягивает туфли на испачканные и порванные чулки. - Мне надо домой. Эмма кивает, обходит жука и садится, заводя мотор. Регина следует за ней. - Надо позвонить Дэвиду, - говорит Эмма, мельком взглянув в зеркало заднего вида. Регина роется в сумке, видит Эммин бюстгальтер, качает головой, затем достает зеркальце и поправляет волосы. До самой Миффлин-стрит они молчат. Когда Эмма останавливает жука, ей в голову приходит запоздалая мысль о том, что то, что произошло в трейлере, ничего не изменило. Вот сейчас она уедет, чтобы заняться непонятным и опасным делом, а Регина будет продолжать вести свои переговоры с адвокатом, и, возможно, больше никогда не позволит ей того, что позволила только что. Она глушит мотор, затем смотрит на королеву, которая сидит очень прямо, и ее прямой профиль не выдает ничего из того, что она чувствует. - Мне надо ехать, - подавленно говорит Эмма. - Меня беспокоит этот лед. - Я думала, ты зайдешь, - вдруг отвечает Регина, переводя взгляд на свои руки. - Зачем? - удивляется Свон и тут же прикусывает язык. Регина пожимает плечами и дергает ручку дверцы. Эмма молча смотрит, как она выходит, как захлопывает дверь, потом медленно идет к калитке, отпирает ее... и тут Свон выскакивает из машины и догоняет Регину. - Передумала? - насмешливо спрашивает королева, но Эмма не отвечает. ___________________________________________________________________________________________ Эмма просыпается, когда вечернее теплое солнце заливает спальню апельсиновым светом. Она поворачивает голову. Регина лежит рядом, отвернувшись, ее обнаженные плечи мягко блестят в лучах солнца. Видно, как приподнимается от ровного дыхания одеяло, которым она укрыта. Эмма поворачивается на бок, остро ощущая свою обнаженность и тепло лежащего рядом, такого же обнаженного тела. Во второй раз у них хватило терпения раздеться, и теперь Эмма привыкает к новому для себя ощущению - к тому, что ей хочется откинуть одеяло и посмотреть на Регину. Но внутренний голос останавливает ее. Они были близки, но ближе не стали, и, несмотря на все произошедшее, Эмма все равно не может преодолеть чувство неловкости, потому что не знает, как воспримет королева ее вольность. К черту, наконец, решает Эмма и придвигается к Регине, вдыхая слабый волнующий аромат ее тела. Под одеялом ее рука находит талию и скользит по ней, останавливаясь на бедре. Регина шевелится, просыпаясь. Эмма ждет полминуты, потом касается губами плеча. - Не спи, - бормочет она, передвигая руку на живот, а затем еще дальше. - Эмма, - невнятно говорит королева, и тут рука Эммы касается ее в самом чувствительном месте, и дыхание Регины прерывается. - Проснись, - Эмма прикусывает кожу на плече королевы, начиная движение рукой, грудью прижимаясь к спине, ее возбужденные соски трутся о гладкую кожу, рот скользит по шее, то посасывая, то прикусывая, волосы, пахнущие сандалом, щекочут нос, рука Регины поднимается, чтобы, закинувшись назад, крепче прижать к себе тело Эммы. Я бы могла так просыпаться каждое утро, с удовольствием и страхом думает Эмма, но отгоняет эту мысль, сосредоточившись на том, что делает. Ее тело прижимается к Регине еще крепче, бедра, казалось, сливаются в одно целое, движущееся в унисон, и затем Регина коротко вскрикивает, а Свон утыкается лицом в ее влажную шею. Когда Эмма восстанавливает дыхание, она обнаруживает, что королева лежит на животе, повернув к ней голову, а одеяло прикрывает ее тело только от бедер. На гладкой спине играют отблески вечернего солнца. Эмме хочется провести рукой по этой спине, хочется, чтобы Регина сказала что-нибудь, хочется не думать о странном льде, который опять начинает ее беспокоить, и еще... Внезапно раздается телефонный звонок. В первый момент Эмма с трудом понимает, откуда доносится громкая музыка, и лишь спустя пару секунд вспоминает, что так в обыкновенном мире звучит сигнал вызова. Она с трудом отводит взгляд от спины Регины и, перегнувшись через нее, достает из куртки, лежащей на полу, телефон. Звонит Дэвид. Эмма взвешивает в руке трубку, пытаясь придумать причину, чтобы не отвечать, но даже тот факт, что она лежит в постели после того, как занималась любовью с мэром Сторибрука, не может перекрыть факт, что она находится на работе. При исполнении. И занятия любовью раньше никогда в ее служебные обязанности не входили. Регина поднимает голову, глядя на Эмму вопросительно и недовольно - телефон разрывается у нее над ухом. Эмма делает лицо из серии "деваться некуда" и нажимает кнопку ответа. - Да? - Ты где? Эмма впадает в мимолетный ступор. Сказать, что она в доме Регины? Но она уехала составлять протокол четыре часа назад и маловероятно, что место преступления было таким обширным и так было усыпано уликами, что на описание его потребовалось 4 часа. Соврать? Но что? Дэвид может быть где угодно в городе, например, у Бабушки, и если Эмма придумает, что она в кафе, ее ложь немедленно раскроется. Сказать, что она дома? А вдруг он ее искал там и не нашел? Голос у него взволнованный... - Э... - говорит Эмма, и натыкается взглядом на обнаженную грудь Регины, которая перевернулась на спину. Королева отвечает ей невинным взглядом. Кто бы мог подумать, что Регина Миллс способна на такие штуки, думает Эмма, поворачиваясь на бок, лицом к Регине. - Эмма? Что происходит? - голос Дэвида напоминает о себе. Сказать тебе, что происходит? Я трогаю грудь Злой Королевы... А еще хочу поцеловать ее, а ты мне мешаешь.... - Я еще... занята... Регина приподнимает бровь. - Чем занята? Дэвид! Ты же просто вынуждаешь меня признаться! - Нууу... - она наклоняется над грудью Регины. - Я поехала домой и легла спать... Регина усмехается, запуская пальцы в волосы Эммы и пытаясь притянуть ее голову к своей груди. - Домой? - Дэвид явно потрясен такой наглостью, и он даже не находится что сказать. Эмма, пользуясь моментом, быстро прикасается к груди Регины кончиком языка, дразня, и тут же отстраняется. Регина угрожающе качает головой. - Что-то случилось? - хрипло спрашивает Эмма, чувствуя, как пальцы Регины ерошат ей волосы, скользят по шее и опускаются на плечи. - Мне нужно, чтобы ты немедленно приехала! - приказывает Дэвид довольно холодным тоном. Он явно недоволен, но Эмме все равно. Она свободной от телефона рукой стягивает одеяло с живота Регины, скользя пальцами по коже, касается бедра. Регина в отместку впивается ногтями ей в плечи. Эмма шипит. - Эмма! Да что там у тебя происходит? Ты не одна? Я? Не одна? Ты даже не представляешь, насколько я не одна. Эмма, прижимая телефон к уху, оставляет быстрый поцелуй на животе Регины. - Я приеду через... Она поднимает голову, вопросительно глядя на Регину. Та пожимает плечами и показывает 2 пальца... Что это значит - две минуты? Оскорбительно! Два часа? Маловато... Эмма недоуменно качает головой - мол, не понимаю. Регина отмахивается от нее. - Через полчаса, хорошо? Регина с отсутствующим видом закидывает руки за голову, потягиваясь. Эмма смотрит на ее тело сверху, и тут же жалеет о сказанном получасе. - Ладно, - сдается Дэвид. - Приезжай к бабушке, мы все тут. И, когда Эмма, поднявшись наверх, тянется, чтобы поцеловать Регину, он вдруг спрашивает: - А ты не знаешь, где Регина? - Регина? Эмма широко открытыми глазами смотрит на королеву, которая едва заметно улыбается и скользит пальцами по ее бровям, глазам, носу... - Ну... - Ты не видела Регину? Видела ли я Регину? О да, я ее видела. Всю, целиком. И видела, и пробовала на вкус. - Видела, - отвечает Эмма, нависая над королевой. - И где она? - Она здесь. Повисает пауза. - Что? - таким тоном, что Эмма понимает - ее жизнь кончена - переспрашивает Дэвид. - Да, я сейчас с ней, - отрезает Эмма. - Я лежу с ней в одной постели, и если честно, ты мне очень мешаешь, так что скажи, что происходит, или я брошу трубку и вернусь к тому, что меня интересует больше. Ошеломленный взгляд Регины и подавленное молчание Дэвида подхлестывают ее еще больше. - Ну, так что случилось? - В городе произошло убийство, - произносит Дэвид и бросает трубку. Эмма смотрит на телефон, потом переводит взгляд на королеву. - Эмма, ты с ума сошла? - спрашивает Регина, качая головой. - Ты представляешь, что теперь будет? Эмма перескакивает через нее, хватает свои джинсы, рубашку и белье и начинает одеваться. Регина, приподнявшись на локтях, следит за ней. - Что он сказал? - Кого-то убили. Я поеду, а ты приезжай, когда соберешься. Все в кафе у Бабушки, - Эмма бросает на себя взгляд в зеркало, быстро натягивает джинсы, рубашку просто набрасывает на плечи, решив, что застегнет ее по дороге, и бросается к выходу. - Стой! - кричит Регина, но Эмма уже уносится прочь. Спустя полминуты хлопает входная дверь. ________________________________________________________________ Первое, что видит Эмма, входя в кафе, это необычный состав участников совещания. Здесь все, начиная от гномов и заканчивая Прекрасными. Даже Крюк, сменивший толстовку на футболку с надписью "Rock-n-roll", сидит у стойки и пьет кофе. Когда Эмма появляется, все поворачиваются к ней, и она с неудовольствием видит Робина, пристроившего свой арбалет на столике у входа. Дэвид бросает на Эмму гневный взгляд, но Мэри Маргарет улыбается, поднимая руку. Эмма игнорирует отца, садится рядом с Белоснежкой и смотрит на Голда, который сидит рядом с Белль. Он выглядит невероятно серьезным. Дэвид берет слово. Он упоминает утреннее происшествие с Региной, дает слово Эмме, которая, слегка покраснев, описывает следы, найденные ею на изгороди. О том, что случилось с трейлером Августа, она, разумеется, не говорит. Затем Дэвид переходит к главному. Оказывается, следы льда были обнаружены не только в доме Регины. Многие жители восточной части города, проснувшись утром, нашли замороженные кусты, деревья, стены домов, но звонки стали поступать в участок уже после того, как Эмма уехала. И только в четыре часа дня позвонил некий мистер Хоффман, часовщик, и с ужасом попросил Дэвида приехать к нему. На улице перед его домом стоял замороженный человек. Полностью обледеневший и прозрачный, он бликовал на солнце, как самый яркий бриллиант. С трудом приглядевшись, мистер Хоффман узнал в человеке своего соседа, который всегда приходил к нему выпить кофе после обеденного перерыва. Приехал Голд, попытался снять проклятие, но добился только того, что лед растаял. Беднягу увезли в больницу, долго откачивали, но спасти его не удалось. Эмма с ужасом думает о том, что могло бы случиться, если бы их с Региной постигла та же участь. Мысль эгоистичная и страшная, но это первое, о чем она думает. Тем временем слово берет Голд. Он вместе с Белль прошерстил старые фолианты и нашел множество демонов, которые способны превращать предметы в лед. Однако ни один из этих демонов не жил в Зачарованном Лесу, и тем более Голд не может объяснить, каким образом он проник в Сторибрук. Однако что-то виноватое во взгляде Румпельштильцхена говорит Эмме о том, что он сказал не все. Дэвид объявляет о том, что в городе действует комендантский час, советует жителям не выходить из своих домов и делает знак Эмме, чтобы она задержалась. Испуганные и подавленные, горожане расходятся по домам. Дэвид подходит к столику Мэри Маргарет и Эммы, смотрит на дочь и сухо спрашивает: - Что-то еще ты заметила у Регины? Эмма замечает, что на скуле у него ходит желвак. - Нет, - говорит она. - Я послала снимки тебе на электронную почту. - Я получил их. Он, конечно, ничего не скажет Белоснежке, думает Эмма, глядя на тревожный взгляд матери, брошенный на них. - Поезжай в участок, - велит Дэвид. - И будь на телефоне. Я поеду патрулировать, возьму Лероя и остальных, пусть прочесывают город. Эмма предпочла бы вернуться к Регине, но спорить она не решается. Из участка она сразу же звонит королеве. К ее удивлению, та берет трубку. - Почему ты не приехала? - спрашивает Эмма. Регина отвечает не сразу. - Мне там нечего делать, - говорит она. - Послушай, - Эмма оглядывается, как будто беспокоясь о случайных свидетелях, хотя она одна в участке. - Запри все двери и никого не впускай. Опусти шторы. Сегодня на улице нашли замороженного человека. Он сразу умер. Даже магия Голда его не спасла. Если оно влезет к тебе... - А Генри? - перебивает Регина. - Он останется у мамы. Так надежнее... - Ты права, - соглашается королева. Эмма ждет, что она скажет еще что-нибудь, но в трубке вежливо молчат. - Я приеду как только смогу, - опять пробует Эмма. - Не надо сегодня, - вдруг говорит Регина и слышно, как она прочищает горло. - Кстати, а ты не знаешь, откуда могла взяться эта штука? - Даже Голд не знает, - рассеянно отвечает Эмма, думая только об отказе королевы. Конец разговора получается еще более сухим и скомканным. Регина явно не настроена беседовать, и Эмма кладет трубку, оставаясь наедине со своими мыслями. Вечер наступает плавно и не приносит никаких новостей. Звонит Дэвид, говорит, чтобы она ехала домой, но когда она приезжает к Мэри Маргарет, отца там уже нет. Генри и Белоснежка засыпают Эмму вопросами. Никто ничего не понимает. На следующий день находят еще несколько замерзших собак и кошек, но - слава богу - не людей. Регина не звонит Эмме, и Свон целыми днями бродит от стены к стене в участке, поглощая невкусные остывшие пончики и горький кофе. Звонка нет ни на второй день, ни на третий. Сторибрук становится похож на осажденный город. Все продукты в магазинах скуплены, двери чуть ли не забаррикадированы, на улицах почти нет прохожих, и хотя хуже не становится, в воздухе ощутимо витает предчувствие беды. Утром четвертого дня Эмма понимает, что проигрывает самой себе. Она нарушает приказ Дэвида, включает автоответчик в участке, надиктовывает номер своего мобильного, чтобы горожане звонили по нему и едет к Регине. ______________________________________________________ Дверь особняка открывается, и Свон видит спокойное лицо королевы. Она вытирает руки белоснежным полотенцем и просто смотрит на Эмму. Будто ничего из ряда вон выходящего не происходит. Будто так и надо – чтобы Эмма приходила к ней с горящими глазами и гневно закушенной губой. Эмма молчит, и Регина удивленно приподнимает бровь. - Ты войдешь? – мирно говорит она. - Ты не удивлена, что я пришла, - с нажимом констатирует Эмма, глядя на Регину. Та пожимает плечами под белой рубашкой. - Я знала, что ты придешь сегодня, - голос королевы звучит как-то обреченно, словно она не хотела чтобы Эмма приходила, но выбора у нее нет. - Знала или ждала? – уточняет Эмма, даже не думая входить. Ей нужно разобраться со всем этим раз и навсегда. - Эмма, может быть, ты все-таки войдешь? – Регина бросает взгляд мимо плеча Эммы на улицу, по которой кто-то все-таки еще ходит. - Знала или ждала? – повторяет Эмма, качаясь на носках и сверля Регину взглядом. Королева вздыхает, как будто разговаривает с непослушным упрямым ребенком. Видно, что она сжимает зубы. - Ждала, - отвечает она. Эмма вталкивает ее внутрь, ногой захлопывая дверь, и бесцеремонно притискивает к стене. Уже привычная волна желания вспыхивает сразу во всех уголках тела от одного только того, что тело прижалось к телу. Эмме нравится это ощущение – когда все ее тело прижато к королеве от груди до кончиков пальцев, и она специально расставляет ноги так, чтобы колени соприкоснулись с коленями Миллс. Чтобы опять не осталось ни одного сантиметра между ними. Регина молчит, не двигаясь, не шевелясь, но руки ее ложатся на талию Свон, когда та опускает голову, ловя ртом ее дыхание. Эмма не целует, не пытается поцеловать, она просто стоит так, наслаждаясь ощущением теплого тела в объятиях и запахом кожи. Все, что ей нужно. Регина наконец, выходит из ступора и медленно касается кончиком языка верхней губы Эммы. Эмма закрывает глаза. Но сладостный язык, раздразнив, тут же ускользает от Свон. Регина мягко отстраняет Эмму и говорит, глядя в затуманенные глаза: - Нужно пойти на кухню. Я пеку нам с тобой яблочный пирог. И, уходя, она касается безвольно повисшей руки Свон, которая, оглушенная, стоит, не в силах двинуться. - Пирог? – сдавленно произносит Эмма. Регина широко улыбается. - Ты так и не ответила мне в тот раз, любишь ли ты яблоки… Эмма стоит, прислонившись спиной к двери, опускает веки. Какой-то старый инстинкт, вроде чувства самосохранения, вяло шевелится под сердцем, но Эмма умело гасит его. По правде говоря, ей абсолютно безразлично все, кроме задыхающегося низкого шепота Регины, который она слышит в своих ушах с тех пор, как они вернулись из того трейлера. - Ты идешь? – веселый голос Регины слышится из кухни, и Эмма не сопротивляется ему. Она, медленно ступая, идет по паркету, поднимается по ступенькам, глядя неотрывно на дверь кухни, где скрылась королева. К вашим услугам, Ваше Величество. _______________________________________________________________________________ Внезапно из кухни медленно начинает идти дым. Сначала тонкие полоски, изгибаясь и клубясь, ползут по полу, скользят по паркету, потом дым становится гуще, поднимается выше, и Эмма со страхом отступает, глядя на него, крича: - Регина! Что там у тебя происходит? Молчание. Эмма видит, как живой белоснежный клубок подкатывается к ее ногам, обволакивает их, поднимается к коленям, запах гари достигает носа, и она, неловко перескакивая, стараясь не касаться дыма, бежит в кухню, зовя королеву. В дверях Свон останавливается, вцепившись пальцами в косяк. Никого. Кухня пуста. Нет следов приготовления чего-либо, плита выключена, занавески на окнах чуть шевелятся. На столе стоят две чашки кофе. Регины нет. Эмма чувствует холодок, бегущий по спине. Дым идет из ниоткуда, клубится на полу, ластится к ногам Эммы, как сытый кот. - Регина! - зовет Эмма осипшим голосом, но мертвая тишина служит ей ответом. Она идет ко второй двери, выглядывает из нее, видит пустой коридор, запах дыма уже так силен, словно где-то в доме сильный пожар, Эмма по пояс в дыму, зажимая нос рукавом куртки, бежит по коридору, заглядывает в столовую, но и там пусто. - Регина! Она бросает взгляд на приоткрытую дверь библиотеки. Почему-то ей не хочется туда заходить. Но дым идет именно оттуда, и именно из библиотеки доносится торжествующее потрескивание горящей мебели. Эмма, холодея от ужаса, подходит к двери, толкает ее рукой... и застывает на месте. Знакомые головы волков и кабанов на стене. Они уже занялись огнем, и в отсветах пламени стеклянные глазки животных кажутся живыми. Едкий запах паленой шерсти щекочет нос. Эмма обводит глазами библиотеку, щурясь от дыма. На столике лежит плетка. Бар напротив ломится от спиртного, и вот уже пламя подбирается к пузатым бутылкам. А стена - та самая, с панелью, отличающейся по цвету, как будто живая, будто кто-то колотит в нее изнутри, и поверхность ее изгибается, вот-вот не выдержит под напором того, что сидит там, за ней, и пытается выбраться, и рвется наружу. Побелев от ужаса и до крови закусив губу, Эмма выскакивает из библиотеки, уже теряя сознание от дыма, взбегает по лестнице, вслед за стелющимся наверх белым языком, добегает до комнаты Генри и останавливается. Женщина на кровати лежит все в той же позе - рука безвольно свесилась вниз, на виске дырочка, окаймленная красным... Эмма зажимает рот кулаком, чтобы не кричать, когда видит, как дым подползает к этой руке, обвивает ее, словно браслетом, скользит выше, по телу, окутывая белым саваном. За окном крики, дьявольский смех, вопли многорукого чудовища, которое тянется к королеве, не давая ей и в смерти желанного покоя... Эмме кажется, что под ногами дрожит пол... - Эмма! - голос отца врывается в объятое ужасом сознание, сильные руки хватают ее за талию и тащат куда-то назад, она отбивается, уже ничего не видя от дыма, ноги беспомощно скребут по полу, Дэвид больно сжимает ее одной рукой, а ногой вышибает дверь, и тут яркий свет пронзает глаза Эммы, и она кричит, пытаясь обожженными легкими втянуть хоть немного кислорода... - Эмма! Эмма! Доченька! Она открывает глаза. Над ней наклонился Дэвид. Он плачет. - Ты очнулась? Эмма с трудом оглядывается. Она в больнице. От руки тянутся какие-то трубки, тревожно и заунывно пикает аппарат. - Где я? - хрипло спрашивает Эмма. Дэвид, утирая слезы, наклоняется к ней, целуя в лоб. - Ты дома, - говорит он. - Ты что-нибудь помнишь? Эмма пытается пошевелиться и понимает, что все ее тело словно онемело. Руки и ноги двигаются, но медленно, будто нехотя, и голова тяжелая, как чугун. - Помню пожар... Особняк Регины... ты спас меня... Дэвид всхлипывает, стискивая ее руку. - Дорогая, ты попала в аварию... - с трудом произносит он. - В аварию? - Эмма касается лба и с удивлением обнаруживает на нем свежий шрам. Пальцы забинтованы, на руке множество синяков от уколов. - Мама сейчас придет, она отошла покормить Нила, - говорит Дэвид, садясь на край кровати. - Она все тебе объяснит... - Что произошло? В каком мы времени? Эмма смотрит вокруг себя. Больница выглядит совершенно обычной - такой же, какой была в день родов Белоснежки, когда Эмма видела ее в последний раз. Единственное, что изменилось - странный холод, как будто во всей больнице отключили электричество, а на улице сильный мороз. Она бросает взгляд на окно и с удивлением видит, что на нем расцвели ледяные узоры, а ведь на дворе должен быть апрель... - В каком времени? - спрашивает она еще раз, с усилием отнимая руку у Дэвида. Он морщится, как будто она причиняет ему сильную боль, и тут открывается дверь. Мэри Маргарет, похудевшая и осунувшаяся, с Нилом на руках, видит Эмму и бросается к кровати, заливаясь слезами. Дэвид встает ей навстречу, берет сына, а Белоснежка наклоняется к Эмме, рыдая, и осыпает ее лицо поцелуями. - Доченька, ты жива, ты очнулась... - Мама, что происходит? - спрашивает Эмма, чувствуя, как мокрые щеки Мэри Маргарет касаются ее лица. - По мне будто каток проехал... Белоснежка и Принц переглядываются, и Эмме становится не по себе. Такие взгляды обычно бывают у тех, кто скрывает что-то очень неприятное от родного человека. - Дорогая, только не волнуйся, - начинает Мэри Маргарет срывающимся голосом. - Тебе это вредно... - Дэвид... сказал про какую-то аварию... - говорит Эмма, поднося руку ко лбу. На руке тоже шрам, как будто от ожога. - Ты попала в аварию под Портлендом, - Белоснежка утирает слезы. - Когда поехала за Генри в Бостон. Твой жук столкнулся с внедорожником возле поворота на Паттен... Водитель говорит, ты как будто не видела его, когда вывернула на встречную полосу... Как будто тебя что-то загипнотизировало... Эмма приподнимается, широко открытыми глазами глядя на мать. - Какую аварию?! О чем ты? Мэри Маргарет кивает, с жалостью и любовью гладя руку Эммы. - Ты была в коме четыре месяца. - Четыре месяца?! Так сейчас не апрель? Дэвид опять берет ее за руку, держа Нила на сгибе локтя другой. - Да, дорогая, мы не знали, выживешь ли ты... Никто не мог сказать. Тебя увезли в Портленд, а нам позвонили оттуда, и Вейл поехал за тобой на скорой. У тебя были многочисленные переломы и сильное сотрясение. Врачи там сказали - надо ждать и молиться... Мы привезли тебя домой, и только вчера Вейл увидел, что ты открываешь глаза... Эмма пытается сесть, но Белоснежка останавливает ее, мягко придержав за плечи. - Не надо, тебе пока нельзя вставать. Скоро придет Вейл, тебя осмотрят специалисты и скажут, когда можно будет выписаться. Но скорее всего, тебе придется полежать еще недельку. - А Генри? - Эмма с ужасом смотрит на мать. - Где он? Регина увезла его в Бостон... она обманула нас... И вновь этот взгляд между родителями, странный, непонятный, и Эмма подозревает, что что-то страшное случилось за те четыре месяца, что она отсутствовала в реальном мире. - Регина... звонила... - отвечает Белоснежка. - Генри вместе с ней в Бостоне... Он в порядке. - Она... - мысли Эммы путаются, в голове начинает гудеть какой-то невидимый мотор. - Она заставила его выпить зелье беспамятства... он забыл меня... а Регина... хотела вернуть... хотела отправить меня в прошлое... Она чувствует прохладную руку матери на лбу. - Бредит... - едва слышно говорит Дэвид. Эмма открывает глаза. - Я не брежу! Я приехала в Бостон, и он меня не помнил... и мы отправились в портал Зелены... изменять прошлое... там был Румпельштильцхен... - Эмма, - мягко говорит Мэри Маргарет. - Генри не забывал тебя. Регина увезла его в Бостон, потому что... потому что... Эмма смотрит на родителей. Белоснежка переводит дыхание и кидает умоляющий взгляд на мужа. - Кое-что еще случилось, пока тебя не было, - наконец, решительно говорит Дэвид. - Когда вы с Крюком нырнули в портал, возвращаясь из прошлого, вы захватили с собой не только Мэрион. В вихрь с вами залетел некий сосуд... Случайно... - Сосуд? - Да. В этом сосуде было что-то... в общем, мы пока не знаем, что это было... но вскоре после той аварии начались странности. Люди обнаруживали замерзшие решетки, деревья, стены домов. Потом мы стали находить людей. Замороженных, превращенных в статуи. Многие уехали из Сторибрука, и Регина... как она потом сказала, она первая нашла следы пребывания ледяного демона. Она знала, что что-то случится, потому что уже видела такое... в Зачарованном Лесу... Лед проник однажды на окраины Леса, и целые деревни остались отрезанными от мира. Люди там просто умирали от холода. И никто потом не знал, откуда он пришел. И Регина украла Генри. Она не хотела говорить тебе, зачем увозит его, чтобы не поднимать панику. Так она нам объяснила. И она просто оставила следы. Те следы, которые мы нашли. Чтобы ты приехала в Бостон. Приехала к Генри... - Она так сказала? - пораженно спрашивает Эмма, не веря своим ушам. Регина оставила ей зашифрованное послание, а она не смогла его разгадать. Но зачем было так поступать? Ведь если все, что они пережили, оказалось игрой воображения, Регина должна опять ненавидеть ее... Или нет? Мэри Маргарет кивает. - И она оказалась права. Теперь та же беда постигла и нас. - Что? Что ты имеешь в виду? Дэвид кладет руку на плечо жены, а вторую - на плечо Эммы. - Мы под ледяным куполом. Весь город. Температура падает каждый день, но ненамного, однако уже сейчас у нас возникли проблемы с электричеством и теплом. И мы не знаем, что делать... - А Голд? Белоснежка горько усмехается. - Чего мы только не перепробовали за те три месяца, что купол стоит. Голд пытался разрушить купол, сжечь его, мы хотели прорыть подкоп, мы долго искали того, кто это сделал, но... у нас ничего не получилось... Мы даже пытались вернуться в прошлое... но склад, где был открыт портал Зелены, не вошел в купол, как и склеп Регины... Эмма усмехается. Из огня да в полымя. Все, что она пережила, ей привиделось, а теперь она попала в город, который окружен невидимой ледяной стеной. Как все здорово. Хорошо хоть Генри в безопасности. И Регина. Умная королева, которая делает все так, как ей выгодно. - Голд не умеет открывать порталы, - вяло говорит Эмма. - Да, но ты умеешь... - Дэвид смотрит на личико Нила, спящего у него на руках. - И теперь, когда ты очнулась, все опять будет хорошо... Эмма смотрит на окно, заиндевевшее и скрывающее то, что находится за ним. Проклятый город, город-бордель, город-призрак, ледяной город... Сторибрук - это зеркало, в котором они все отражаются, и - видит бог - заглянув в него однажды, Эмма боится, что больше никогда не сможет найти себя и понять, кто она такая на самом деле. Где она? Что случилось в этом сказочном и ужасном кошмаре? Зачем все это было? Бег не остановлен, он лишь начинается. Снова... бесконечно... как в ленте Мёбиуса... как в зазеркалье... как в Сторибруке... - Кстати, - Мэри Маргарет наклоняется к Эмме и убирает прядь волос с ее лба. - Регина просила кое-что передать тебе. - Что? - Она сказала, пусть Эмма вспомнит пароль, которым она взломала ее ноутбук, чтобы найти ее в Бостоне. Эмма хмурит лоб, затем горько усмехается. К вашим услугам, Ваше Величество. Дэвид и Белоснежка во все глаза глядят на нее. - Ну, и что это был за пароль? - нетерпеливо спрашивает Дэвид. Эмма улыбается и закрывает глаза. - Спаситель.