По струнам моей души

Следующий день не задался у Падалеки с самого утра. Всю ночь он просыпался и хватался за телефон, но ответа от Дженсена так и не последовало, как и на утро, как и днем. Его молчание раздражало Джареда больше всего, ведь нет ничего хуже неведения. Ответил бы хоть, что ему похуй, что там решил Падалеки, или послал бы его куда подальше — была бы хоть какая-то реакция, определенность. А так — ничего. Молчание, неизвестность и мучения во всей этой каше из собственных мыслей и проблем. Джаред как на автопилоте добрался на работу, странно вообще, как ему в таком полудреме удалось никуда не врезаться, он даже умудрился не опоздать. В «Эхо» все было как всегда: работники лениво слонялись по заведению, официанты решали, кто какие столики берет на себя, а Мюррей о чем-то рьяно спорил с поваром. Заметив появившегося в поле зрения Джареда, Чад отмахнулся от Бивера и поспешил навстречу другу. - Чувак, ты как? Два дня от тебя ни слуху ни духу, - парень с опаской посмотрел на Падалеки. - Лора говорила, что видела, как после концерта Эклз как ошпаренный вылетел из подсобки, куда до этого вломился ты. Че было-то? Джаред вздохнул. Конечно, он прекрасно знал, что Чад потребует объяснений, но посвящать его в детали их беседы с Дженсеном он не собирался. - Ничего. Поговорили немного и все. Забей, - Падалеки постарался сказать это как можно более непринужденно. - Сделай-ка мне лучше кофе. - Ох, мутный ты какой-то, друг мой, - прищурился Чад и вернулся за барную стойку. - Как бы ты не пиздел, я все равно тебе не верю. Но докапываться до тебя не буду, не ссы. Захочешь — сам расскажешь. Джаред только молча кивнул, благодарно забирая свой кофе. Вот ведь правду говорят, настоящий друг поймет без слов и всегда заметит, когда не нужно лезть в душу с расспросами или утешениями. Сто процентов, Чад не поверил в то, что сказал Падалеки (или собирался сказать). Да и в правду он вряд ли бы поверил, скорее, покрутил бы пальцем у виска и решил бы, что Джаред обкурился, если городит какую-то чушь про БДСМ. Поэтому никто ничего не должен знать. А с другой стороны, и рассказывать-то нечего — у них с Эклзом ничего такого не было и наверняка уже не будет. Рабочий день проходил как обычно, если не учитывать, что Морган сегодня был какой-то довольный и загадочный. Мюррей намекнул, что Джефф ходит с непонятной довольной рожей уже несколько недель, но Падалеки, естественно, было не до этого. Ближе к вечеру Джеффри собрал всех сотрудников вокруг себя, пообещав сообщить какую-то важную новость. Персонал послушался и окружил управляющего, переглядываясь и перешептываясь между собой. Морган широко улыбнулся и махнул рукой девушке, стоящей неподалеку. Это была стройная шатенка с огромными глазами, которую звали Хилари. Она работала в «Эхо» относительно недавно, с тех самых пор, как Джефф решил организовывать концерты в клубе. Девушка как раз занималась тем, что находила артистов и предлагала им сотрудничество. Джаред толком не успел с ней познакомиться, так как с самого начала этих изменений занимался самокопанием и душевным мазохизмом. Морган обнял за талию подошедшую Хилари и заявил: - Мы с Хилари женимся. Да-да, не удивляйтесь так, и не надо оваций, - заметил Джефф округлившиеся глаза всего персонала. - Вы все приглашены на свадьбу, которая состоится через две недели. Все принялись поздравлять будущих супругов, а Мюррей откупорил шампанское. Под звон бокалов и всеобщие восторженные возгласы Хилари добавила: - А еще вас всех ждет приятный сюрприз. На нашей свадьбе будут выступать так полюбившиеся вам музыканты. Догадываетесь, о ком я? Падалеки понял, что объяснять, кого она имеет в виду, абсолютно не нужно. Чад бросил на него короткий встревоженный взгляд, а кто-то из официантов завистливо присвистнул и шепнул кому-то из рядом стоящих: «Нихрена себе, прикинь, сколько стоит пригласить Эклза развлекать толпу на свадьбе?». Джаред не подал виду, что его эта новость хоть как-то зацепила, подошел к паре и сказал пару заезженных поздравительных фраз. Затем все разошлись по своим рабочим местам, не переставая обсуждать неожиданную новость. Падалеки жестом прервал Мюррея, который только открыл рот, чтобы снова начать капать ему на мозги по поводу Эклза, и вышел на улицу. Присев на скамью, он снова достал телефон. Пару секунд посмотрев на темный экран, а затем вновь проверив сообщения на предмет входящих, он в который раз почти решился набрать номер Эклза. Набор цифр он уже успел выучить, но, нажав на кнопку сброса, убрал телефон обратно в карман. А, собственно, на что он рассчитывал? Что Дженсен тут же сломя голову прибежит к нему, упадет на колени и будет благодарить за то, что он согласился быть его нижним?! Джаред поджал губы и только хотел встать с места, чтобы вернуться на рабочее место, как его телефон коротко пискнул. Сердце Падалеки заколотилось в бешеном ритме, словно предсказывая, от кого именно поступило сообщение. В горле моментально запершило, и он трясущимися руками достал телефон. «Хватит уже сидеть с видом выброшенного щенка. Садись в машину». Джаред пять раз перечитал эти два предложения и поднял глаза. Черный внедорожник ауди, стоявший через дорогу, мигнул фарами. Резко поднявшись, он зашагал к машине с тонированными стеклами. Окно со стороны водителя опустилось наполовину, и Эклз кивком указал на пассажирское место рядом с собой. Падалеки обошел машину, успев за эти несколько секунд обрадоваться и разозлиться на Дженсена, и сел на указанное место. - Пристегнись, - сказал Эклз, даже не поворачиваясь к нему, и включил зажигание. - Куда мы едем? Я на работе, вообще-то, - возмутился Джаред, абсолютно не понимая, что происходит. - Я сказал пристегнуться, а не задавать тупые вопросы, - все так же спокойно ответил Эклз, и автомобиль двинулся с места. Падалеки только фыркнул, но все же пристегнул ремень безопасности. Окинув взглядом кожаный салон машины светло-бежевого цвета, он отметил про себя, что это куда лучше его подержанного мустанга. Многофункциональная приборная панель, динамики по всему салону — все это говорило о хорошем доходе музыканта. Джаред повернулся к Эклзу. Тот сосредоточенно смотрел на дорогу, периодически прищуриваясь. Падалеки опустил глаза и не смог сдержать тяжелого вздоха. Красивые пальцы музыканта крепко обхватывали руль автомобиля, ноги, обтянутые зауженными классическими брюками, были слегка раздвинуты и напрягались, когда Эклз давил на педали, и это зрелище заставляло Джареда забывать, как дышать. Только сейчас Падалеки заметил, что они с Дженсеном смотрятся вместе как минимум смешно. Эклз, одетый в светло-серую рубашку и жилет, в тон брюкам, с дорогими часами на руке, был полной противоположностью Падалеки. Джаред посмотрел на свои старые джинсы, потертые в лучших традициях моды американских тинэйджеров, и вспомнил, что он так и не снял фартук, в котором вышел на перекур. На черной футболке с принтом крыльев Бэтмена пестрел бейджик с его именем, и Падалеки поспешил снять хотя бы его. А фартук потом, не будет же он сейчас совершать такие манипуляции. Когда у Джареда зазвонил телефон, Дженсен нахмурился, но ничего не сказал. Падалеки достал трубку из кармана и, немного помедлив, принял звонок. - Ну и где ты, чудовище? - сходу спросил Мюррей. - У тебя вообще-то рабочий день еще не закончился. - Я... эм, - Джаред покосился на строгий профиль Эклза. - Я уехал. У меня дела. - Какие, нахуй, дела, Джей? Ты в край охренел, друг мой. Ты с этим, что ли? Че мне Моргану сказать-то? - Скажи, что у меня температура, диарея, похуй. Ему все равно сейчас не до меня. Дженсен слегка улыбнулся, но продолжал молчать, глядя на дорогу. - Ты доиграешься когда-нибудь, Падалеки, - бросил Чад и отключился. Джаред убрал телефон в карман и повернулся к Эклзу. - Может, ты все-таки просветишь меня, куда мы едем? - Ты написал, что согласен. Это означает, что ты должен верить мне и слушать меня. Первое правило: я не люблю вопросы. Второе — я не люблю, когда со мной спорят. И третье — никто не должен знать об этом. Дженсен говорил тихо и уверенно, и Джаред просто не верил в то, что все это происходит на самом деле. Эклз приехал за ним, Эклз везет его непонятно куда, да и какая, к черту, разница, если он сейчас рядом? Дженсен на расстоянии вытянутой руки, такой сосредоточенный и серьезный, и от одного его вида можно сойти с ума. Падалеки вспомнил, что он только несколько раз видел, как Эклз улыбается, он всегда видел его в образе доминанта. Джаред ухмыльнулся, вот, он уже и размышляет терминами БДСМ. - Я понял, - сказал он, хотя на самом деле он мало что понимал из того, что происходит. - Никаких вопросов. Только... можно последний? Дженсен остановился на светофоре, улыбнулся уже теплее и повернул голову к Джареду. - Давай. - Ты правда будешь петь на свадьбе Моргана? - А ты правда именно это хотел спросить? Падалеки немного расслабился, когда Эклз пошел с ним на диалог. - Как я понимаю, куда мы едем, ты не скажешь. Значит, да. Я хотел спросить именно это. - Да, это правда. Он платит хорошие деньги, - ответил Дженсен и снова устремил взгляд на дорогу. – Я музыкант, и выступления на свадьбах и корпоративах – часть моего заработка. - Понял, - кивнул Падалеки и только хотел задать еще один вопрос, как машина остановилась возле высокого серого здания. Когда они вышли из автомобиля, на улице было уже темно. Дженсен сказал Джареду снять фартук и оставить его в машине, что он и сделал. - Слушай и запоминай, - начал Эклз, кивком указав на входную дверь без каких-либо примечательных знаков. – Когда мы войдем, ни на шаг от меня не отходи. Ни в коем случае не смотри никому в глаза, нет, вообще ни на кого не смотри, пока я не скажу. По спине Падалеки пробежал противный холодок, он почувствовал какой-то страх перед неизвестностью. Он кивнул в ответ Дженсену, подавляя в себе желание поскорее свалить отсюда, послав Эклза со всеми его загадками ко всем чертям. Ну, неужели нельзя просто сказать, куда они приехали, и что находится за этой чертовой дверью?! Дженсен закатил рукава рубашки до локтей, и Джаред заметил на запястье музыканта браслет, на который раньше не обращал внимания. Затем он взял ладонь Падалеки в свою и несильно сжал ее, словно в знак поддержки, и Джаред немного расслабился. После того, как Эклз нажал на кнопку, которую так сразу и не заметишь, дверь открылась, и они вошли внутрь. Немного пройдя по темному коридору, где не было ни дверей, ни дополнительных источников света (кроме нескольких ламп, излучающих тусклый багровый свет), Джаред заметил непонятно откуда возникшую девушку. Вспомнив о том, что он не должен ни на кого смотреть, Падалеки поспешил опустить глаза в пол, успев все же заметить, как Дженсен показал руку с браслетом девушке, а она, посмотрев на него, коротко кивнула. Затем они проследовали за ней, и все, что успел увидеть Джаред, – это постоянные повороты в темном лабиринте этого, казалось, бесконечного коридора. Когда они подошли к еще одной двери, девушка испарилась так же внезапно, как и появилась, а Дженсен остановился и поднял глаза на Джареда. - То, что ты сейчас увидишь, скорее всего, шокирует тебя, - тихо начал он. – Я привез тебя в это место, чтобы ты окончательно все понял и решил - прежде всего, для себя, - нужна ли тебе Тема. Джаред нервно сглотнул и кивнул в знак согласия. Он уже начал разбираться в правилах общения, и понимал, что лишние слова и вопросы только раздражают Дженсена. Хотя, конечно, его просто распирало от количества вопросов, путающихся в голове. Когда Эклз толкнул дверь, она с легкостью поддалась. За ней был просторный зал, по периметру которого стояли небольшие диванчики со столиками. Здесь, как и в коридоре, практически не было света, в помещении царил полумрак. По центру зала находилась небольшая сцена, где вот-вот должно было что-то начаться. Дженсен прошел к одному из диванов в углу и присел на него, жестом указав Джареду сесть рядом. - Это показательная сессия. Некоторые такое практикуют с постоянными партнерами, а некоторым просто нравится сам процесс, - шепнул Дженсен, когда на сцене появились двое. Джаред перевел взгляд на сцену, где появились два парня. - Я даже слышал, что кто-то так зарабатывает деньги. - Зачем они это делают? Ведь все смотрят, - искренне удивился Падалеки, оглядываясь по сторонам. - Здесь никто никого не знает, хоть и ходят сюда только те, у кого есть браслеты, - ответил Эклз, показывая Джареду запястье. - Никаких имен и лиц, мы не знаем друг друга. - Но ведь можно пересечься в коридоре, к примеру, - вполне справедливо заметил Джаред. - Исключено, - покачал головой Дженсен. - Одновременно несколько членов клуба не могут войти, здесь с этим строго. Девушка, что нас встречала — это администратор Элейна, очень предана своему делу. Информацию о тех, кто в Теме, из нее и пытками не вытащить. Джаред хотел было еще что-то спросить, но Дженсен поднял руку в знак того, чтобы тот молчал. На сцене началась сессия. Вспыхнул яркий свет, падающий только на двоих парней в масках, закрывающих практически все лицо. Падалеки понял, что в этом и есть задумка конфиденциальности, — те, кто на сцене, не видят тех, кто сидит на диванах, а для зрителей закрыты лица выступающих. В зале наступила абсолютная тишина, словно все были в предвкушении шоу. Один из парней стоял неподвижно, опустив голову и держа руки за спиной. Второй подошел к нему сзади и застегнул на его шее ошейник с длинной цепью, которую потом намотал на руку. Даже для Джареда не сложно было догадаться, что первый исполнял роль Саба, а второй — Доминанта. Первый парень был раздет по пояс, а на втором был классический костюм. Это удивило Падалеки, особенно после всего прочитанного про БДСМ, он свято верил, что участники сессии должны быть одеты в какие-нибудь кожаные или латексные костюмы. Словно проследив за его реакцией, Дженсен наклонился к его уху и шепнул: - Я же говорил, что ты ничего не знаешь. Не верь тому, что пишут в интернете, все гораздо серьезней. От горячего дыхания Эклза у Джареда побежали мурашки по всему телу, он судорожно сглотнул и повернул голову обратно к сцене, где Дом приказал Сабу стать на колени, при этом дернув его за цепь к себе. - Зачем ты здесь? - тишину разрезал строгий вопрос Доминанта. Он потянул ошейник за цепь вверх, чем заставил второго поднять голову. - Зачем ты здесь? - Чтобы доставить удовольствие, - ответил Саб, продолжая держать голову высоко. Должно быть, неудобно... - Удовольствие кому? - громко спросил Дом и сделал шаг назад, продолжая держать цепь в руке, и нижний упал бы, если бы не уперся в пол руками. - Ты отвечаешь неправильно. - Чтобы доставить удовольствие тебе, мой Господин, - тихо ответил Саб, смотря на него снизу вверх. Джареда бросило в жар. По сути, ничего еще и не происходило, но то, что он сейчас видел, заставляло просыпаться те чувства, о существовании которых он никогда и не задумывался. Парень с невероятно красивым телом стоял на четвереньках перед другим парнем, удерживающим первого за поводок. Любой бы сказал, что Падалеки псих, ведь он правда представлял на месте этих двоих себя и Эклза. Он покосился на Дженсена, который молча смотрел на сцену и только временами сжимал пальцами подлокотник дивана. За тем, что происходило на сцене дальше, Джаред наблюдал буквально с открытым ртом. Потому как Саб не ответил сразу правильно, он заслужил наказание. Дом приказал ему подняться на ноги и повернуться к зрителям спиной, что тот и сделал. Затем откуда-то сверху спустились две цепи с кожаными ремнями на концах. Доминант пристегнул обе руки нижнего к этим ремням, так, что тому пришлось шире расставить ноги, чтобы удержать равновесие. Дом снял свой пиджак, закатил рукава рубашки и откуда-то из темноты достал плетку. Да, именно плетку — длинную черную плеть, которая рассекла воздух с устрашающим свистом. Когда Дом несколько раз прошелся ударами плети по голой спине Саба, Джаред закусил губу. Парень вздрагивал после каждого хлесткого удара, но не издавал ни звука, ведь именно это приказал ему его Господин. - От этой плети больше звука, чем боли, если правильно наносить удары, - пояснил ему Эклз, которому было, видимо, забавно наблюдать за реакцией Падалеки на происходящее. - Ну, ты-то знаешь в этом толк, не так ли? - спросил Джаред, глядя прямо в глаза Дженсена, которые сейчас светились каким-то страшным, даже хищным, огнем, это было заметно даже в полумраке. Эклз ничего не ответил, а только ухмыльнулся и снова отвернулся к сцене. Джаред поерзал на диване, он чувствовал себя не очень комфортно, будучи зрителем порки. Тем временем Доминант отбросил плеть в сторону и погладил Саба по спине, которую еще недавно покрывал громкими ударами. - Молодец, - похвалил он парня и отстегнул ремни на его руках. Саб, слегка пошатываясь и тяжело дыша, сделал пару шагов в сторону и остался стоять неподвижно, в ожидании следующей команды. Тем временем две девушки, тоже в масках, вынесли на сцену что-то похожее на большой крест и закрепили его тросами, которые уходили куда-то наверх, в темноту. Джаред вспомнил, что видел похожее на одном из сайтов, и у него похолодело внутри. Конечно, он не хотел бы сейчас оказаться на месте этого парня, которого, уже полностью раздев, приковывали к кресту и затягивали на шее веревку. - Это Андреевский крест. Когда он опустится, веревка на шее Саба будет постепенно затягиваться, - пояснил Дженсен. - Практически полная асфиксия, если он не будет дергаться, то не задохнется. Падалеки шумно выдохнул. Нет, ну на такую хуйню он точно не подписывался! Кому может нравиться, когда ему не дают дышать? Джаред чувствовал злость пополам со страхом. Понятно, что это показательная сессия, и этому парню ничего не угрожает, но ведь настоящая полноценная сессия — это ведь не шоу! Когда руки и ноги парня стянули ремнями, он запрокинул голову и вскрикнул. От этого у Джареда похолодело все внутри, и он буквально почувствовал, как побледнел. - Полагаю, с тебя хватит, - сказал Эклз и поднялся с места. - Пошли. Джаред встал и послушно поплелся за Дженсеном к выходу. В его голове разрастался ураган из вопросов, но задавать их сейчас он не решился. Да и какой смысл? Эклз ведь все равно не ответит, это Падалеки уже усвоил. Никаких лишних вопросов... Когда они отъехали на довольно большое расстояние от так называемого клуба, Эклз нарушил напряженное молчание, царившее в машине. - Давай. - Что, прости? - непонимающе посмотрел на него Джаред. - Я говорю, давай, говори, где тебя высадить. И мой тебе совет, сходи-ка ты к психологу, на тебя смотреть больно. - Ты издеваешься? Думаешь, я сольюсь? - с вызовом бросил Падалеки. Нет уж, зрелищем порки и распятия его точно не испугать. Не дождешься, Эклз! - Высаживай, если этого хочешь ты. - Ну ладно, - процедил сквозь зубы Дженсен и вдавил педаль газа в пол. Когда они въехали на территорию Беверли Хиллз, Падалеки догадался, что Эклз везет его к себе. Его предположения подтвердились, как только они зашли в лифт многоэтажного здания, и Дженсен нажал на кнопку самого последнего этажа. Пока цифры на панели менялись, Падалеки успел прокрутить в голове уйму вариантов дальнейшего развития событий. Сейчас они войдут в пентхаус Дженсена, и Джареду не поздоровится. После того, что он видел в клубе, а потом еще и его фантазия добавила красок, другой вариант казался ему просто нереальным. Или же Эклз сейчас просто рассмеется ему в лицо и выгонит к чертям, бросив в спину пару столь осточертевших фраз о том, что Падалеки нихуя не знает, и ему лучше убраться в свою серую жизнь. Когда лифт остановился на сорок пятом этаже, Джаред почувствовал, как его сердце с оглушающим грохотом буквально ушло в пятки. Следуя за Дженсеном к двери его квартиры, он старался не думать о том, что Эклз может причинить ему вред. Войдя в квартиру, Падалеки несколько минут топтался на пороге, не решаясь сделать хотя бы шаг. Оглянувшись по сторонам, он снова тяжело вздохнул. Как и в машине певца, здесь все диким визгом кричало о его звездном статусе. Пентхаус с шикарнейшим видом на голливудские холмы, дорогая техника, мебель в стиле хай-тек и полное отсутствие атмосферы комфорта. Как ни странно, Джаред чувствовал себя здесь неуютно, словно находился в каком-то музее. Дженсен тем временем предложил Джареду подождать его в гостиной. Именно предложил, а не приказал, как это бывало в последнее время, что, несомненно, удивило Падалеки. Он присел на белоснежный диван и уставился взглядом на картину, висевшую на стене напротив. Конечно, не всем дано понимать скрытый смысл, который хотел вложить художник в свое творение, для этого нужно хоть что-нибудь понимать в искусстве. Но Джаред скептически считал, что вываливать несколько тысяч долларов за портрет женщины с ромбовидной головой, с желто-голубым лицом и зелеными волосами как минимум неразумно. Можно же потратить эти деньги на что-то более полезное, не так ли? - Это Матисс. Невероятная игра красок и потрясающая четкость линий. Эклз появился в поле зрения Джареда с двумя бокалами вина. Он уже успел переодеться, и сейчас был в джинсах и белой майке. Дженсен поставил бокалы на кофейный столик, сел в кресло напротив Падалеки и, закинув ногу на ногу, внимательно посмотрел на него. Джаред чувствовал себя так, словно он приобретение, и богатый покупатель сейчас думает, стоит тратить на него деньги или нет. Падалеки кивнул, чтобы не выглядеть совсем уж глупо. Конечно, он впервые слышит это имя, и естественно он не понимает, что может быть красивого в этой откровенной мазне! - Разбираешься в искусстве? – задал вопрос Джаред, тут же осознав всю его глупость. Ну, конечно, разбирается, это же Эклз! - Немного. Мне больше всего нравятся художники эпохи возрождения. Но на творения Рафаэля я еще не заработал, поэтому модернисты тоже хороши, - слегка улыбнувшись, ответил Дженсен. – Эти картины – единственные мои вещи в этой квартире. Все остальное меня раздражает. - Так почему ты живешь здесь? – сомкнув пальцы в замок и оторвавшись от разглядывания босых ног Дженсена, спросил Джаред. - Я должен. Мне положено так жить, хоть здесь ужасно неуютно, - с ноткой грусти сказал Эклз и, словно выбросив эти мысли из головы, добавил уже привычным Джареду уверенным тоном: - Но мы ведь не интерьер приехали обсуждать. После этих слов Дженсен положил на стол несколько листов с напечатанным текстом и подвинул их Падалеки. Джаред, пару секунд помедлив и отпив глоток вина из бокала, взял бумаги в руку. - Что это? - Это контракт, - пояснил Эклз и, встав с места, отошел к окну. – Ты должен подписать его, прежде чем мы сможем вступить в ДС-отношения. Джаред пробежал глазами по первым строкам контракта и отложил его в сторону. Затем он тоже встал с дивана и подошел к стоявшему к нему спиной Дженсену. - Для чего это нужно, Дженсен? Эклз, не оборачиваясь к нему, ответил: - Это нужно для того, чтобы мы оба понимали всю степень ответственности. Ты должен доверять мне, но ты все еще сомневаешься, я вижу. Поэтому, пока не поздно, Джаред, уходи. Падалеки положил руку на плечо Дженсена и развернул его к себе лицом. В глазах Эклза было столько эмоций и красок, как на той картине Матисса, что невозможно было сразу определить, о чем он думает прямо сейчас. Но одну вещь Джаред осознал окончательно и полностью. Если он сейчас уйдет, то шанса вернуться уже не будет. Дженсен не из тех людей, которые меняют свое мнение. - Я не уйду, - тихо сказал Падалеки, становясь вплотную к Эклзу. – Только если этого хочешь ты. Дженсен не сказал, что хочет, чтобы Джаред остался, но и не нужно было никаких слов. Он положил ладонь на шею Падалеки и притянул его к себе. Горячее дыхание, желанные губы, пальцы, вплетающиеся в его волосы – ради всего этого Джаред был готов подписать хоть контракт с дьяволом, лишь бы это продолжалось как можно дольше. - Ты должен полностью доверять мне, Джаред, - разорвав поцелуй, сказал Дженсен и отступил на шаг назад. – Без этого ни черта не получится. Падалеки поджал губы, в несколько шагов вернулся к кофейному столику и взял бумаги. - Мне нужна ручка. - Ты не прочел контракт, - нахмурился Эклз, но ручку все же положил. - И не буду, - уверенно заявил Падалеки, ставя свою подпись в графе «Сабмиссив». – Я доверяю тебе, Дженсен. Полностью. И мне незачем читать все эти условности. Эклз вскинул брови, можно было догадаться, что он неслабо удивлен таким поведением Падалеки. - Ты не перестаешь меня удивлять. - Я уверен, что ты не сделаешь ничего, что может навредить мне, - поднявшись с места, сказал Падалеки. – Я доверяю тебе. Дженсен, поставив бокал, медленно подошел к нему и, положив руку на плечо, заставил Джареда опуститься на колени. Тот поддался и посмотрел на Эклза снизу вверх. Дженсен кивнул и еле заметно улыбнулся. Джаред понял, что этот вечер - начало чего-то неизведанного и волнующего. Глаза Дженсена стали приобретать тот ядовитый оттенок, к которому уже привык Падалеки, маня и затягивая в неизбежное, и ему уже не выбраться из этого омута. Никогда.