По струнам моей души

Когда человек совершает странный и необъяснимый поступок, по логике вещей, для этого должна быть какая-либо причина или мотиватор. «Просто так» никто ничего не делает. Даже на каком-то мистическом подсознательном уровне мы всегда совершаем поступки из-за чего-то или кого-то. Приходишь в определенное место, якобы прогуляться, хоть оно и находится в другой части города, но на самом деле, в тайне надеешься пересечься с тем самым человеком, который не дает покоя мыслям последние несколько недель. Хоть и пытаешься наебать самого себя, что это не так. Несмотря на то, что ты всю жизнь слушал попсу, частенько ставишь на репит определенную песню жанра «рок». Не потому, что она «просто нравится», а потому, что она как-то ассоциируется с этим же человеком. Звуки, цвета, запахи, ощущения, места, предметы, города и все остальное - вот катализаторы в связи «человек - дурацкий поступок». Потому что вроде бы нет того особенного человека рядом, и впору бы забыть его, вычеркнуть из жизни к чертям, но все вокруг напоминает о нем. Каждая гребаная мелочь вокруг. Джаред никогда в жизни не мог подумать, что будет переться в другой город, заведомо зная, что нарвется на грубость (как минимум) от человека, к которому едет, но тем не менее он плюет на опасения и делает это. И в данной ситуации ему было абсолютно похуй на все опасения и предостережения знаков. Он пиздец как соскучился, он чуть не сошел с ума от этого, и еще немного времени в таком режиме - и он точно сорвался бы с тормозов. Когда везде видишь любимое лицо, когда в каждом шорохе слышишь его голос, когда кажется, что подушка рядом все еще хранит его запах, и кажется, что все это лишь идиотский сон, который вот-вот закончится, и ты проснешься рядом с этим человеком. Именно так чувствовал себя Падалеки, именно эти мысли крутились у него в голове, и именно это он планировал сказать Дженсену при первой же встрече. Но единственной фразой, которую он смог из себя выдавить, стало: - Прости, я больше не мог ждать… За три с лишним месяца Дженсен заметно изменился. Его лицо было уставшим, осунувшимся, а глаза - не такими яркими, как раньше, словно в них потушили искру. Обычно по глазам этого человека нельзя было определить, что творится у него внутри, но сейчас складывалось ощущение, что в нем что-то перегорело. Конечно, тур по штату выматывает, почти ежедневные выступления требуют максимальной отдачи и энергии… Но Джаред был уверен, что проблема не только в затяжном туре. - Я просил тебя не приезжать, Джаред, - спустя несколько минут молчания сказал Дженсен. – Неужели тяжело хоть раз сделать так, как я говорю? Этот голос… Этот чертов низкий бархатный голос с чарующей хрипотцой разрезал тишину маленького подсобного помещения клуба, пробрался в каждую клетку, и у Джареда начала закипать кровь. Он готов был просто стоять вот так и смотреть на Дженсена. Он мог бы даже просто повторять только эти два предложения, в данную секунду было как-то похуй, что он говорил. Важно то, как он это делал. Три с лишним месяца - это слишком много, Падалеки убедился в этом в очередной раз. Ему хотелось подойти вплотную к Эклзу, кончиками пальцев прикоснуться к лицу, пройтись по четкой линии губ, обхватить его лицо ладонями и снова увидеть в его волшебных глазах то буйство красок, как раньше, как в тот раз, когда они впервые остались наедине. Ему хотелось ощутить рядом тепло тела Дженсена, раствориться в его запахе, полностью впитать его в себя - тактильно, визуально, морально, да как угодно. Но вместо этого Джаред стоял на месте, боясь совершить лишнее движение, опасаясь того, что Дженсен может разозлиться. Эклз стоял напротив Джареда, оперевшись спиной о стену и скрестив руки на груди. Что там психологи говорят о подобной позе? Человек закрыт в себе и подсознательно не желает разговаривать в данный момент? Ну-ну, Джаред и сам скоро может смело браться за диссертацию по психологии или психиатрии - без разницы, одинаково странно и сложно, - ведь с Дженсеном по-другому не бывает. Дженсен немного склонил голову набок и прищурился. Падалеки знал этот взгляд, и ничего, кроме полного пиздеца, он не предвещал. - Я сказал тебе не приезжать. И вот ты здесь. Ты специально нарываешься, Джаред? Намеренно выводишь меня из себя? - Я… Я не.., - как обычно в такие моменты, у Джареда мгновенно иссяк словарный запас, и остался только поток мычащих звуков и коротких примитивных слов. – Я просто соскучился. Очень. - Через пятнадцать минут, за углом на парковке, – отчеканил Эклз и оттолкнулся от стены. – Не вздумай ошиваться перед клубом. Хотя, как я понимаю, на мои слова тебе насрать. Джаред только было открыл рот, чтобы возразить, что ему вовсе не насрать, а совсем даже наоборот, как Дженсен быстро покинул подсобку. Да уж, встреча вышла заебись какая радушная и теплая. Падалеки сделал пару глубоких вдохов, пытаясь успокоить сердце, так и норовящее выскочить из груди. Ну, а чего он ожидал? Джаред и сам прекрасно понимал, что радостных объятий со слезами и поцелуями не будет. Хорошо, хоть его не выпороли прямо здесь… Пока все шло так, как должно идти: Дженсен удивлен внезапным приездом (Джаред надеялся, что все-таки еще и рад ему) и раздражен наглым непослушанием. Вот сейчас он закончит работать, и они поговорят, без лишних ушей и свидетелей. Падалеки еще раз резко выдохнул, готовясь к серьезному разговору и, скорее всего, не менее серьезной порке, и вышел из подсобки. Пока они ехали в гостиницу, Джаред все пытался поймать волну настроения Дженсена, что, безусловно, было плохой и безуспешной идеей. Эклз был напряжен, частенько смотрел в зеркало заднего вида и нервно постукивал пальцами по рулю машины, когда приходилось задерживаться на светофоре. Падалеки успокаивал себя тем, что он довольно хорошо знает Дженсена, и уверен, что как был зол он ни был, он не сделает ничего сверхужасного. Ну не убьет же он Джареда, в конце концов! В любом случае, гораздо хуже любой пытки было ожидание встречи с ним, сидя в неизвестности. А здесь ничего плохого не случится, Падалеки был в этом уверен. Главное, что Дженсен рядом, остальное – будь что будет. В номер гостиницы Джаред зашел вслед за Эклзом, закрыл за собой дверь и остался стоять у входа. Дженсен не спеша обошел номер, снял часы с запястья и закатил рукава рубашки по локти. Затем он расстегнул ремень, вытащил его из джинсов и положил на диван. Внутри у Падалеки все похолодело, и он понял, как же соскучился по этому ощущению. Когда боязно, волнительно и приятно одновременно. Он исподлобья наблюдал за Дженсеном, нервно теребя край своей рубашки и переминаясь с ноги на ногу все на том же месте. - Сейчас я буду говорить, а ты - молча слушать, - начал Дженсен и указал жестом на диван. – Сядь. Джаред сел, положил руки на колени и с видом смиренного школьника поднял глаза на Эклза. На его лице начала появляться тень злости, хоть Джаред и пытался убедить себя, что ему это просто кажется. - Я сказал тебе не ехать за мной. Если я это сделал, у меня были на то свои причины. Но ты все же решил сделать по-своему. Дженсен повернулся к Джареду спиной и подошел к окну, за которым была лишь кромешная тьма. - Ты постоянно делаешь так, как хочется тебе, ты как двенадцатилетний ребенок-переросток, черт возьми… - Дженсен, я просто скучал по тебе и очень… - перебил его Джаред и тут же пожалел об этом, прикусив губу. - Я сказал молчать и слушать! – Дженсен резко развернулся к Джареду и яростно продолжил: - Ты даже сейчас не можешь выполнить то, что я тебе говорю! Эклз со злостью пнул ногой стоящий рядом стул, затем одним движением перевернул журнальный столик, разделяющий их, отшвырнув его подальше. То, что было на столе, с громким звоном превратилось в кучу битого стекла, но Дженсену, видимо, было плевать. Он подлетел к офигевающему Падалеки, склонился над его лицом, сверкая яростным взглядом, и сказал, глядя ему в глаза: - Сегодня ты очень пожалеешь о своем непослушании. Он цепкой хваткой сжал предплечье Джареда, толкнул его так, чтобы тот упал на диван лицом вниз, и надавил коленом между лопаток, так, чтобы он не смог пошевелиться. Падалеки почувствовал, как холодное и противное чувство страха начало расползаться внутри, но он все еще пытался успокоить себя тем, что так и должно было быть. - Лежать. Пока Джаред лежал в ожидании, как ему уже начало казаться, какого-то пиздеца, Дженсен снял с его ног обувь. Падалеки это показалось странным, ведь больше ничего Дженсен снимать с него не стал, только лишь обувь. Затем Эклз немного подкатил джинсы Джареда, до лодыжек, и Джаред почувствовал, как его ноги крепко стягивают чем-то наподобие ремня. Он попытался оглянуться назад и убедился в своих подозрениях - Эклз связал его ноги чуть выше лодыжек кожаным ремнем. Джаред пока не понимал, зачем это все, но сердце его уже колотилось в бешеном ритме, разгоняя темное и липкое чувство по венам. Дженсен на короткое время отошел, потом вернулся и встал позади Падалеки. - Если я говорю тебе молчать – значит, нужно молчать. Острая, словно лезвие, резкая боль прошибла Джареда от ступней до кончиков ушей. От неожиданности он не понял сразу ничего, но потом до него дошло. Эклз бил его по ступням чем-то плоским, каждый хлесткий удар разносился по всему телу. Джаред сцепил зубы и пытался быть как можно тише. Эта боль была такая, что казалось, из глаз вот-вот полетят искры. - Если я говорю не ехать за мной – значит, нужно выполнять это. Пошевелиться Падалеки не мог, Дженсен придерживал его за ноги, чтобы он не дергался. Ощущения были не из приятных, мягко говоря. А если говорить прямо, то ему было пиздец как больно. Каждый удар был таким, словно он ступает по горячей смоле, где рассыпано мелкое колотое стекло. А Дженсен не останавливался, наносил удар за ударом, и у Падалеки просто челюсть свело от адских ощущений. - Все ведь элементарно, я говорю – ты выполняешь. Что тут сложного, Джаред? Дженсен увеличил силу удара, и у Джареда брызнули слезы из глаз. Он изо всех сил старался не издавать звуков, но ему это не удалось, несмотря на прокушенную до крови губу. Падалеки вскрикнул и попытался пошевелить ногами, но Эклз пресек его попытки освободиться. Еще несколько звонких ударов - и Джаред уже плохо понимал, где реальность. Видимо, ему нужно было перешагнуть какой-то порог боли, после грани, где охуеть как больно, до пика, где уже все равно. - Ты никогда не выполняешь то, что я тебе говорю. Финальные несколько ударов, где Дженсен приложил максимум усилий, и Джаред снова не смог сдержать крик. Его словно прошибало током после каждого звонкого звука удара по его ступням. Волосы прилипли ко лбу, во рту ощущался привкус собственной крови, и в области груди начало жечь огнем от долгого положения на животе на жесткой поверхности дивана. Падалеки и забыл, что он приготовил для Эклза. Но он ни в коем случае не жалеет, даже если не сможет нормально ходить после такой пытки… Дженсен остановился и отошел на метр от Джареда. Он разрешил ему перевернуться на спину и издалека посмотрел на его измученное лицо. В глазах Дженсена Джаред успел увидеть злость, раздражение и какую-то звериную загнанность. Но почему? Ведь он смог выпустить пар, пусть и таким жестоким способом... Падалеки сможет с этим смириться, но почему тогда на лице Дженсена не хватало того родного чувства, что было раньше? Джаред приподнялся на руках и сел на диване, пытаясь привести дыхание в норму. Кожа на ступнях словно горела, будто ее только что сорвали живьем, но Падалеки старался этого не показывать. Он поднял глаза, полные слез, на Дженсена и устало улыбнулся, ожидая увидеть хотя бы подобие этого в ответ. Но Эклз сохранил отрешенное выражение лица, подошел ближе и толкнул Джареда на спину. Одной рукой придерживая его за горло, другой начал расстегивать ремень его джинсов. Лицо его было серьезным, губы плотно сжаты, и глаза передавали злость и боль. Падалеки не понимал, что в этот раз он сделал не так, ведь все прошло хорошо, почему тогда Дженсен до сих пор злится? Одним движением Дженсен рванул края рубашки Джареда так, что пуговицы разлетелись в разные стороны, обнажая торс парня. Пару секунд Эклз молча пялился на грудь Джареда, потом все-таки смог выдавить из себя: - Что… Что это? Вот он, тот момент, ради которого, собственно, Джаред и приехал, которого он так ждал. Конечно, он представлял себе все немного по-другому, но так как действия Дженсена предугадать невозможно, то и так, можно сказать, сойдет. Эклз непонимающе тряхнул головой, словно отгоняя то, что ему показалось, и начал медленно, будто в ужасе, отходить от Джареда. Но ему не показалось. На груди Падалеки с левой стороны красовалась свеженабитая татуировка. Это был рисунок с изображением сердца, обмотанного цепями со всех сторон, на котором был замок со скважиной в виде буквы "J". Татуировка была довольно большого размера, и было видно, что сделана она максимум сутки назад. Кожа под рисунком воспалилась, стало еще хуже и от того, что Джаред терся грудью о жесткое покрытие дивана. Но ему было плевать на боль и дискомфорт, ведь он сделал это для Дженсена, чтобы доказать ему свою преданность и доверие… - Что это, мать твою, Джаред? Падалеки поднялся с дивана и хотел подойти к Дженсену, но, сделав полшага, замер от адской невыносимой боли в ногах. Он поморщился, но ничего не сказал, оставшись на месте, оперевшись рукой о диван и из-под челки глядя на Эклза. Тот был растерян и словно напуган. Непонятно, откуда такая мысль взялась в голове Джареда, но это было так. Дженсен попятился назад, пока не уперся спиной в стену. - Зачем? – прозвучал глухой вопрос. Эклз выглядел так, словно увидел призрак или какую-нибудь еще страшную и необъяснимую вещь. Он побледнел, его зрачки расширились, а дыхание стало частым и прерывистым. – Зачем это? В этот момент Падалеки перестал вообще что-либо понимать. Он предполагал, что такая реакция могла возникнуть, но не на этом этапе, Джаред был в этом уверен. Почему он так реагирует? Что это за истерики и срывы? В голове Джареда было столько вопросов к Дженсену, но он, конечно же, их не задаст, не посмеет… Дженсен не получил ответов на свои короткие вопросы. Он резко отвернулся от Джареда и несколько раз ударил о стену кулаком, после чего просто остался стоять, упершись лбом в стену и тяжело дыша. - Уйди. Падалеки подумал, что ему послышалось. - Дженсен, я хотел…, - пара мелких, аккуратных, но болезненных шагов - и Джаред уже ближе к Дженсену, но тот остановил его еще более четким и твердым тоном. - Я сказал, уйди. Сейчас же. Падалеки захлестнуло волной злости и обиды. Почему он так? Какое он имеет право, даже не выслушав его, прогонять? И за что вообще, блять, он на него так сильно злится? Дженсен так и не повернулся к нему. Джаред собрал свои вещи и на плохо слушающихся ногах побрел к двери. Каждый шаг ему давался словно по лезвию бритвы, но не это было самым болезненным. Хуже любой пытки было безразличие Эклза. Вот как сейчас. Он просто отвернулся от него, выгнал после того, что Джаред для него сделал. Татуировка была сделана в знак абсолютной преданности, ведь именно этого Дженсен добивался от Джареда долго время – полного доверия. И что теперь? Теперь он, хромая, брел вдоль дороги в надежде поймать попутку, которая среди ночи ехала бы в Лос-Анджелес. С учетом того, что приближалось утро, можно было и автобус дождаться. Так, правда, придется ехать почти два часа, но какая уже разница? Чего не сделаешь, чтобы снова забиться в свою нору и спрятаться там от всего, что снаружи. Джаред был зол, не на Дженсена - на себя. За свою слабость перед ним, за свою глупость, короче, за все, что привело его в дурацкую такую ситуацию. Единственным выходом для Джареда было бежать. Домой. Подальше отсюда. Подальше от него.

***

В ресторане пятизвездочного отеля "Каса дел Мар" в Санта-Монике в любое время суток людно. Но преимуществом этого заведения являются отдельные вип-кабинки, где гости могут пообщаться без лишних свидетелей. В одной из них сидели двое молодых людей с бутылкой Джонни Уокер Блю Лейбл и тихо разговаривали. Один из них был на вид очень уставшим и печальным. - Дженс, она все знает. Вернее догадывается, но, черт, я уверен, что догадки эти у нее были давно. - Я знаю, Стив. Ну и похуй, что теперь можно сделать?.. - Я знаю, что ты расстроен, но ты же понимаешь, что твоя личная жизнь не должна мешать карьере. Причем, нашей общей карьере… Дженсен залпом выпил треть стакана виски и тут же подлил себе еще. Он устало потер глаза и взглянул на собеседника. - Она бросит меня, и старик Харрис разорвет контракт именно со мной. Вы, ребята, можете остаться и работать сами. Или найдете нового солиста, мы же в Калифорнии все-таки, проблемы не будет. - Дженсен, дело не в этом. Дело в тебе и твоих похождениях. Ну неужели ты не мог не тащить сюда своего парня, когда Данниль приехала из Нью-Йорка? Заметь, предупредив заранее! Так не терпелось потрахаться?! Стив нервно фыркнул и тоже подлил себе виски в стакан. Дженсен достал сигарету из лежащей на столе пачки, медленно затянулся и прикрыл глаза. - Я не хотел, чтобы он ехал, я сказал ему не делать этого. Но этот парень… Он упрямый, характерный, понимаешь? И мало того… Дженсен на миг запнулся, махнул официантке, указав на опустевшую бутылку, и продолжил: - Я был рад видеть его, это правда. - Тогда какого хуя ты его выгнал? Прости, но я тебя перестал понимать уже в начале твоего рассказа… - Потому что я разозлился. Я разозлился на себя за то, что я могу быть настолько слабым. Я никогда ни по кому не скучал, понимаешь, Стив? Я не знал, каково это, когда до опиздения хочется просто увидеть кого-то… И когда он внезапно появился сегодня в клубе, я обрадовался, но потом понял, что это хуево, это значит, что я могу зависеть от эмоций и не могу управлять ими. - Дженсен, я знаю, что твои заебы не позволяют тебе быть, как ты выразился, "слабым", но я тебе говорю, что скучать по кому-то – это, блять, нормальное явление для особи человеческого рода! - Это еще не все, - Дженсен сделал короткую паузу, медленно выдохнул и продолжил: - Он сделал тату. Тематическую тату. - Ох, нихуя себе! – громче обычного выкрикнул Стив и, поймав взгляд Дженсена, понизил голос. – Че, прям с символами, именем твоим и все такое? - Стив, не ори ты так! Не совсем. Если коротко, то это сердце с цепями и замком, в котором скважина в форме буквы "J". Дженсен молча смотрел в свой стакан, где медленно таяли кубики льда, разбавляя водой дорогой виски. - Дженс, езжай в Эл-Эй. Мы тут как-нибудь сами разрулим, Данниль я возьму на себя. Парень любит тебя, тебе хуево без него, что тут думать? - Я не знаю, что нужно сделать, и как будет правильно, - Дженсен покачал головой и снова потер глаза. – Как будет лучше… - Я могу тебе сказать одно: нужно сделать так, как ты чувствуешь. Вот так будет лучше, и так будет правильно.

***

В ночь возвращения из Санта-Моники Джаред не спал. Добраться домой ему удалось без происшествий, он почти сразу же поймал попутку, которая ехала в центр Эл-Эй, а оттуда до его дома было рукой подать. Приняв холодный душ, Падалеки просидел несколько часов на небольшом балконе своей квартиры на втором этаже, курил и смотрел на звезды. Думать ему сейчас совершенно не хотелось, от воспоминаний этого вечера он только начинал заново злиться. Пока он ехал домой, он все еще пытался проанализировать поведение Дженсена сегодня, но потом забил на эту идею. Бесполезно. Если Эклз что-то решил, это окончательно и бесповоротно, Джаред это давно понял. То, как он сегодня поступил с Джаредом, было необъяснимо. Словно он очень злился и нервничал, но непонятно, из-за чего. Джаред не жалел о том, что сделал, что поехал к Дженсену, он все еще считал, что поступил правильно. Наверное, ему никогда так и не удастся до конца понять Эклза, его сущность слишком скрытна и загадочна. Захочет ли Дженсен и дальше быть с ним? Джаред устало вздохнул и принял решение не думать об этом. Хотя, конечно, вряд ли это у него получится. Тихий стук в дверь прервал его депрессивные мысли. Падалеки успел взглянуть на часы, которые показывали начало пятого утра, и удивился, кого это принесло в такое время. Хромая, он пошел открывать, мысленно посылая на хуй того, кто стоит за дверью. - Не помешаю? Джаред молча отошел от двери, жестом приглашая Дженсена пройти в квартиру. Лучше бы он не приезжал. После того, что было, Падалеки не горел желанием что-либо обсуждать с Дженсеном, по крайней мере, так быстро. Он был удивлен его приезду, безусловно, но нельзя сказать, что он был рад. Любой разговор сейчас был бы не к месту, но, видимо, его никак не избежать. - Я присяду? – спросил Дженсен, кивком указывая на диван. - Делай что хочешь, ты же Дом, - огрызнулся Падалеки и проковылял к креслу, стоящему напротив дивана. - Ты как? Очень болит? Джаред в очередной раз поразился многоликости Дженсена. Сейчас он выглядел совсем по-другому, сидел в скованной позе, сложив руки в замок и опустив взгляд в пол. Что у него сейчас в мыслях? Что он собирается сказать или сделать? Неспроста же он приехал к Джареду в четыре утра? - Нормально. Дженсен поднял глаза на Падалеки. Сейчас он выглядел каким-то потерянным, и Джареду стало его жалко. Лучше бы он снова был непробиваемым и безразличным, чем таким, каким он был сейчас. В груди защемило, и Джаред был зол на себя за то, что, скорее всего, именно он является причиной такого состояния Эклза. - Джаред, прости меня. Я не хотел на тебе срываться и уж тем более не хотел прогонять тебя. Просто так совпало… Что там было несколько часов назад? Да за такой взгляд Дженсена, полный откровенности и раскаяния, Джаред простил бы ему все что угодно. Падалеки нервно провел рукой по волосам, не зная, что ему сейчас делать – продолжать сидеть на месте или сесть рядом с Дженсеном, прижаться к нему, крепко поцеловать и никогда не отпускать. - Тебе не обязательно извиняться, Дженс, - тихо сказал Джаред. – Все нормально. - Нет, ты должен знать, в чем дело, - Дженсен подвинулся на край дивана. – Ты имеешь на это полное право. Падалеки напрягся. Внутри поселилось какое-то тревожное предчувствие. Вот правда, лучше бы он не приезжал, тогда Джаред сам пережил бы это, и все было бы по-старому. К чему эти объяснения? Судя по серьезному лицу Эклза, он действительно собирался сообщить ему что-то важное. - Ладно, - как можно спокойнее ответил Джаред, хотя голос его начал слегка дрожать. - Ты знаешь, что я не хотел, чтобы нас выдели вместе, - Дженсен говорил негромко и медленно, словно подбирая каждое слово как можно осторожнее. – Кроме близких, конечно. Падалеки снова кивнул, решив не перебивать Дженсена. Пусть все скажет, сразу и без лишних остановок. - Я не хотел этого не из-за тебя. Я боялся потерять свою работу. Джаред, я никогда не разговаривал с тобой о Данниль, думаю, сейчас самое время. Серьезно, блять? Сейчас, когда их отношениям грозит крах и полный пиздец, когда между ними непонимание и недоговоренность сроком в три месяца, он хочет поговорить о своей псевдоневесте? Джаред встал с места и подошел к балкону. Пара глубоких вдохов - и он успокоится. Сейчас абсолютно не время устраивать сцены ревности. А за его спиной Дженсен продолжал. - Между нами никогда не было особых отношений. Сначала мы просто хорошо общались, пересекались по работе. Потом она предложила свою помощь в делах с группой, что было очень кстати для начинающих музыкантов. Ну, а дальше все сложилось, как сложилось, и если бы я не отвечал ей взаимностью, у группы просто ничего не вышло бы, и выступать нам только на благотворительных концертах и придорожных забегаловках. Ее отец нам тоже здорово помогал, через несколько месяцев должен был выйти наш дебютный альбом под его лейблом. Джаред снова развернулся к Дженсену и сел рядом с ним на диван. Раз уже его так внезапно пробрало на откровенность, то, наверное, нужно быть ближе к нему. Ну, пока ему все было понятно, он и сам догадывался, что Дженсен с этой стервой только из-за работы, но почему про выход альбома он говорит в прошедшем времени? - Данниль всегда знала, почему я с ней, но ее это, судя по всему, устраивало. Ей нужна была обложка, красивая и известная пара, она ее получила. Но ее главным условием было то, чтобы я не появлялся на людях с другими девушками. Она была в Санта-Монике, Джаред, я знал об этом заранее. Поэтому я не хотел, чтобы ты приезжал, пока я в туре. И если женщину она бы мне простила, журналисты бы об этом быстро забыли, то с тобой другое дело, ты не очень-то смахиваешь на девушку. Дженсен слегка улыбнулся и положил ладонь Джареду на колено. Падалеки не знал, что ему делать, то ли накрыть его руку своей, то ли сидеть неподвижно. В общем, он абсолютно запутался и решил пустить все на самотек. Будь что будет. - Мог бы сразу сказать, раз ты заранее знал, что она приедет. Я же не знал… - Я тебя не виню, Джей, - Дженсен развернулся к Джареду и посмотрел ему прямо в глаза. – Во всем этом виноват только я. Я разозлился не на тебя, а на себя. За свою слабость, за то, что из-за меня нам приходится прятаться, и что я постоянно должен перед ней отчитываться - в общем, за всю ситуацию в целом. И я подумал, ты должен знать… Она ушла. Вместе со своими условиями, вместе с постоянный выебом мозгов и вместе с деньгами своего отца. Дженсен подвинулся еще ближе к Джареду, потянулся к краям футболки Джареда и потянул ее вверх. На пару секунд он задержал взгляд на татуировке, затем наклонился и легонько прикоснулся губами к рисунку на коже. Он покрывал мягкими поцелуями грудь Джареда, и это было ни с чем не сравнимое ощущение, словно Джаред умер и попал в рай. Прижав ладонь к рисунку на груди, Дженсен еле слышным шепотом произнес: - Давай забудем об этом? Давай все будет как раньше, только честно? Джаред прикрыл глаза, не в силах сдержать тяжелый вздох. У Дженсена на глазах рушилась карьера, и все из-за него. Ведь если бы он не появился в жизни Эклза, то все у него было бы по-прежнему: любимая работа, концерты, благодарная публика… Дженсен словно прочел его тревожные мыли и, все еще держа руку на его груди, второй рукой притянул его за шею к себе. Об этом моменте он мечтал все эти три месяца. Любимые губы, любимые руки, до боли любимый запах – ради этого Джаред готов терпеть все что угодно. Дженсен целовал его аккуратно, не спеша, миллиметр за миллиметром поглощая его в тот омут, из которого никак не выбраться, секунда за секундой возвращая доверие и преданность. Когда он, отстранившись, снова посмотрел Джареду в глаза, тот не смог не улыбнуться. В них снова была та нежность, о которой он уже почти забыл и мог только мечтать, и искра, которую он снова сумел зажечь. Дженсену будто самому не хватало того, с кем он может быть собой, с кем ему не нужно притворяться и стараться угодить, быть идеалом во всех отношениях. Дженсен еще раз коротко поцеловал Джареда и встал с дивана. - Я кое-что принес тебе, - сказал он и достал из сумки какой-то тюбик. – Я должен был дать тебе это сразу, но ты слегка сбил меня с толку этой своей живописью… Дженсен снова сел на диван и положил ноги Джареда себе на колени. - Это хорошая мазь, раны быстрее затянутся. Аккуратно нанося лекарство на ступни Джареда, Дженсен периодически морщился, словно видел такое впервые. Складывалось ощущение, что он раскаивается в том, что сделал, хотя Джаред вовсе не из-за наказания был на него обижен. Переодически он поднимал глаза на Джареда, но ничего не говорил. Это и не нужно было, Дженсен здесь, рядом с ним, а остальное не важно. Мазь приятно холодила кожу, и мягкие касания Дженсена совсем расслабили Джареда. Он зевнул и посмотрел на часы. Шесть утра, чудесно! На утреннюю смену в бар он явно не пойдет. Эклз закончил, осторожно встал, снова легко поцеловал Джареда и направился к двери. - Не вставай, я захлопну дверь. Отдыхай, позже созвонимся. - Дженсен, а могу я сегодня в порядке исключения покомандовать тобой? Один раз? - Ну, попробуй, - улыбнулся Эклз устало, но очень искренне. - Останься со мной сегодня. Пожалуйста. - Я уже думал, ты не попросишь…