По струнам моей души

Время – довольно странная и своеобразная вещь, которая для каждого расценивается по-разному. Для одного три месяца – это пустяк, а для другого – полжизни. Особенно остро ощущается тяжесть времени, когда с нетерпением ждешь чего-то. Кто-то мечтает побыстрее закончить колледж, кто-то ждет отпуск на работе, а кто-то тоскует по любимому человеку, не находя себе места от того, что его нет рядом. С начала гастрольного тура Дженсена прошло уже три месяца, и Джаред и минуты не проживал, не думая о нем. Поначалу Падалеки был уверен, что такого не будет, что Эклз съездит, даст пару-тройку концертов и вернется в Лос-Анджелес, где его, как верный пес с тапками в зубах, ждет Джаред. Но на деле все оказалось куда тяжелее. Джаред постоянно скучал, грустил и внешне стал похож на наркомана во время адской ломки. Но если даже такую зависимость чисто теоретически возможно утолить препаратами разной степени тяжести, то Падалеки помочь было нельзя. Перед своим отъездом Дженсен строго-настрого запретил ему даже думать о том, чтобы поехать за ним. - Мне нужно работать, я не хочу, чтобы ты меня отвлекал, - сказал Эклз, гладя по волосам сидевшего у его ног Джареда. – Я очень скоро вернусь, это всего несколько месяцев. - А мне что делать в это время? – подняв голову и смотря Дженсену в глаза, спросил Падалеки. - Ты же хотел наладить отношения с Чадом? – Джаред не поверил своим ушам. – Возвращайся на работу, погуляй с друзьями, я же вижу, что тебе это нужно. - Ты правда так думаешь? – Падалеки впервые слышал, как Дженсен говорил о том, что нужно Джареду, а не ему самому. И это было неожиданно, но до дрожи приятно. - Правда, - шепнул Эклз перед тем, как мягко поцеловать Джареда на прощание. После этого они уже не виделись, Дженсен не любил долгие и сопливые прощания на автостанциях и перронах. Он как-то говорил, что считает, что совсем не обязательно устраивать мыльные сцены у всех на виду, тем самым тратя время. Джаред был не согласен, но спорить, естественно, не стал. Первые несколько дней Джаред чувствовал себя вполне сносно. Он вернулся в клуб, выслушав двадцатиминутный монолог от Моргана, который, между прочим, оказался нормальным мужиком. Вместо того, чтобы выгнать Падалеки к чертям за постоянные прогулы и самовольные отлучки в рабочее время, он просто вычитал его, после чего швырнул Джареду в лицо фартук и велел идти работать. Буркнув что-то похожее на извинение и благодарность, Падалеки поспешил скрыться за дверью офиса управляющего. Мало ли, сейчас любой лишний жест мог бы оказаться катализатором к изменению решения Джеффа, а другую работу Джаред искать просто не хотел. - Какие люди, да еще и на утренней смене! – стоило Падалеки только появиться в зале, как в его сторону полетели язвительные замечания коллег. – Тебя наконец-то бросил твой певец, Джей? Джаред хотел ответить скалящейся официанте, и ответил бы, использовав по максимуму свой словарный запас нецензурной лексики, но в последнюю секунду передумал. Дженсен предупреждал его, что так будет, что люди будут обсуждать их отношения и задавать вопросы. Этого не избежать, и нужно просто абстрагироваться от такого рода раздражителей, игнорируя тупые замечания. Оказалось это довольно непросто, внутри Джареда закипала лава злости, пока он шел от офиса до барной стойки. Мюррей был на своем месте, но даже слова не сказал подошедшему другу. Усиленно пытаясь создать видимость чертовской загруженности, он с такой силой тер стакан, что из него вот-вот вылетел бы джин. - Привет, - смущенно улыбнулся Джаред и сел напротив Чада. – Не боишься, что он треснет? - Смотри, чтобы у тебя ничего не треснуло, - буркнул Мюррей, даже не повернув головы. – Что такого охуенно странного случилось в мире, что ты решил почтить нас своим присутствием? - Не хватает мне придурков в жизни вроде тебя, - Джаред оперся одной рукой о стойку, а другой хлопнул Мюррея по плечу. – Чувак, ну не психуй, давай сегодня сходим куда-нибудь? Можно даже в твой любимый бар для натуралов. - Ну раз Ваше невзъебенное величество готово пойти на такие жертвы, то ладно, - тон Чада смягчился, и он наконец посмотрел на друга. – Давай после смены. Джаред кивнул и пошел в зал, не мешало бы поработать. Уходя, он чувствовал на себе взгляд Мюррея. Падалеки понимал, что разговора, которого он так боялся все время с начала его отношений с Дженсеном, не избежать. Чад будет требовать объяснений, и он имеет на это полное право. Да и в конце концов, Джаред ведь и сам хотел помириться с Чадом, а для этого ему как минимум нужно было объяснить свое странное поведение и причины своих внезапных исчезновений на несколько дней, а бывало даже и недель. Падалеки уже даже почти решился на каминг-аут, но потом его снова накрыла волна сомнений. Допустим, Джаред скажет Чаду, что их отношения с Дженсеном не совсем обычны. Нет, звучит слишком заезжено, словно фраза из дешевого фильма. Или что у Эклза есть определенные предпочтения и привычки… Еще лучше! Джаред нервно швырнул поднос на один из столов, чем испугал сидевших за соседним столиком гостей. Извинившись и ответив на осуждающий взгляд Буш не менее выразительным жестом, Падалеки решил остаток смены провести в подсобке, разбирая хлам. Там хоть не будет людей, и можно спокойно обдумать будущее примирение с другом. Когда Джаред вошел в темную тесную кладовую, его мгновенно накрыло воспоминаниями. Их с Дженсеном первая близкая встреча была именно здесь. Он тогда впервые почувствовал его запах, его сердцебиение, услышал шепот, обжигающий кожу… Как он жадно целовал его, шаря руками по всему телу и прижимаясь с нему голым торсом. Падалеки медленно вдохнул и оперся спиной о стену. Дженсен тогда впервые показал свое истинное лицо перед Джаредом, он был таким настоящим, таким близким. Джаред прикрыл глаза и выдохнул сквозь зубы. В тот вечер, в те секунды мучительной близости он впервые понял, что может быть от кого-то зависимым. Настолько зависимым, чтобы переступить через свои принципы, плюнуть на свои привычки и откровенно забить на лучшего друга. Только ради того, чтобы иметь возможность быть рядом с человеком, который за несколько дней стал для него важнее воздуха, который может сделать с Джаредом все, что ему вздумается, и он совсем не будет против. Ради того, чтобы быть с человеком, который навсегда поселился в сердце, в мыслях, в каждой клетке, стал вирусом в крови, от которого нет вакцины. Только с Эклзом Падалеки понял для себя, что гораздо важнее уметь отдавать, чем принимать. Отдавать свое время, свою свободу, свое тело и душу только для того, чтобы удовлетворить любимого человека. Что хорошо Дженсену, хорошо и Джареду. Еще полгода назад он первым послал бы человека, который сказал бы, что он будет так рассуждать. Но с появлением в его жизни блистательного и всеми любимого Дженсена Эклза изменилось буквально все. И что делать сейчас, когда главного героя его мокрых снов нет рядом уже три месяца, Джаред просто не представлял. Душевно больному тяжело без таблеток, наркомана ломает без дозы, но все эти мучения несравнимы с тем, что сейчас творилось в голове и на душе у Падалеки. С каждой секундой отсутствия Дженсена ему становилось все хуже…

***

- Ну? Я так понимаю, ты хочешь мне что-то рассказать? Чад сидел напротив Джареда и потягивал пиво, изредка оглядываясь по сторонам. Падалеки курил уже третью сигарету подряд, пытаясь собрать мысли в кучу и сообразить, с чего бы начать. - Я подумал, что давно мы с тобой не выбирались никуда, вот и решил тебя просто на пиво позвать. Как раньше, - Джаред старался выглядеть как можно более непринужденно, дабы не вызвать подозрений раньше времени. Но, видимо, у него это хреново получалось. - Джей, кончай выебываться, - Мюррей заказал еще пива и спокойно добавил: – Я вроде как тебя не первый день знаю. Я тебе уже говорил, что не собираюсь из тебя ничего вытягивать. Захочешь – сам расскажешь. - Я, в общем… - Джаред прочистил горло и отпил пива. – В последнее время я вел себя с тобой как кретин. Прости. - Падалеки, я не твой ебарь, чтобы ты передо мной стелился и извинялся, - Чад наклонился над столом. – Я просто переживаю за тебя, придурка, а не обижаюсь за то, как ты себя ведешь! Ты снова стал похож на привидение, что происходит с тобой, а? Джаред поднял глаза на друга и понял, что ему элементарно нужно выговориться. Если он и дальше будет все держать в себе, то рано или поздно его просто разорвет. Скорее, даже раньше, чем он предполагает. Если вспомнить поговорку про пресловутую чашу и последнюю каплю в ней, то момент пика сейчас настал. Он больше не может молчать, ему просто необходимо кому-то рассказать, ему нужно быть выслушанным, и плевать, если Дженсен, узнав об этом, разозлится. Так даже будет лучше, может, он быстрее вернется… - Чад, я очень люблю одного человека. Просто пиздец как люблю. - Ну, это и ослу понятно, проблема-то в чем? Куда он опять делся, эта певичка твоя? И я хочу услышать объяснения о тех следах у тебя на руках. Да, не делай такие глаза, у меня феноменальная память! Короче, давай, колись! - Он уехал на гастроли по штату, а то и дальше, - Джаред устало подпер голову руками. – Я понятия не имею, где он. - А телефон на что? Блять, Джа, ты иногда меня просто поражаешь! – Чад слегка понизил голос. – Или он тебя отфутболил? Учти, я предупреждал тебя! - Нет, - Падалеки снова замялся. – Я просто не должен знать, где он. Дженсен запретил мне ехать за ним. - Что значит "запретил"? – Мюррей нахмурился. – Ты что, его подчиненный или раб, чтобы он мог тебе приказывать что-либо? Задав последний вопрос, Чад легко засмеялся. Видимо, ему самому понравилась его шутка про раба, но Джареду было как раз не до смеха. Внутри он весь сжался, словно инстинктивно готовясь к защите от нападения. - Ему нужно работать, и я не должен знать, где он, чтобы не приехать и не помешать, - Падалеки махнул официантке. Предстоял необычный разговор, который на пьяную голову воспримется легче, по крайней мере, Джаред так успокаивал себя. – Две текилы. А лучше – шесть. - Так, чует моя задница, дело пахнет чем-то серьезным, раз уж тебя понесло на мексиканскую подругу, - вздохнул Чад, глядя, как девушка выставляет несколько рюмок с текилой на их стол со своего подноса. – Считай, что я готов тебя выслушать. Залив в себя сразу две рюмки, Падалеки заговорил. Тяжело было только сначала. Начало – это всегда самое сложное. Он говорил, стараясь не вдаваться в самые яркие подробности, но, видя, как меняется лицо друга, понимал, что приукрашивать действительность абсолютно бесполезно. Он начал с истории с кулоном, Чад помнил ту замысловатую штуку, которую Падалеки так старательно прятал от посторонних глаз под футболкой. Джаред в двух словах описал значение символа, изображенного на том кулоне, и что он, собственно, означает. Затем он перешел к истории с контрактом, между предложениями вставляя фразы на подобие «Нет, ну ты только не подумай, это просто такой образ жизни» и «Ни я, ни он, мы не психи, просто это острее и круче, чем просто секс». Пара слов про посещение тематического клуба, распахнутые до неузнаваемости удивленные глаза Чада, и следующая партия рюмок с текилой. - Я никогда в жизни не чувствовал ничего подобного, - не тратя время на закусывание лаймом, продолжал Джаред. – Я просто охуеть как люблю его, хотя и понимаю, что так не бывает. Просто не бывает, понимаешь? Я чувствую, что всегда должен быть с ним, я словно его принадлежность, понимаешь? Да, я вижу, что нихуя ты не понимаешь, но ты постарайся, чувак, пожалуйста. Может, не сейчас, а попозже… Мне просто нужно с кем-то этим поделиться, потому что я никогда в жизни ни по кому так сильно не скучал. Знаю, ты сейчас можешь просто развернуться, свалить и больше со мной не разговаривать. Я пойму тебя, серьезно. Не каждый день узнаешь, что твой друг решил заделаться в рабы. Но пойми, я уже не могу по-другому. Мне так комфортней, мне так лучше. Потому что я с ним. А когда с ним, то похуй, что, как и где. - Хм, - после пятиминутного молчания резюмировал Мюррей. – Это ты сейчас мне рассказал, что ты все это время шарахался от меня как от прокаженного, только потому, что тебе нравятся какие-то там эксперименты с подчинением и подобной хуетой? Из-за того, что твоей заднице нравится, когда ее лупят чем попало, ты перестал общаться с лучшим другом? - Ну, типа того, - буркнул Джаред, ожидая реакции Чада на его признание. Глаза у обоих уже порядком окосели, но мозг еще функционировал относительно нормально, так что логические цепочки могли кое-как выстраиваться. – Чувак, только не надо проповедей, окей? - Ебать, ты придурок, - облегченно выдохнув, улыбнулся Чад и откинулся на спинку стула. – Ты понимаешь, что я себе уже такого напридумывал, блять?! - Не понял. Так ты нормально к этому относишься? – Падалеки и вправду не понимал такой реакции от друга. Он ждал осуждения, непонимания, да чего угодно, но не облегчения с его стороны. - Когда я впервые увидел на твоих руках следы от наручников, я подумал, что тебя повязали копы. Когда ты летом ходил в свитере с высоким горлом, я подумал, что ты на что-то подсел, и тебя колотит в ломке, за что, соответственно, ты мог и попасть к копам. Да и видок у тебя был соответствующий: весь помятый, глаза красные с синими кругами вокруг. Когда я пытался с тобой поговорить, ты морозился по-жесткому, и я решил, что ты связался с какими-то торчками, один из которых этот твой Эклз. Ну, конечно, звездная тусовка, мы ведь в Эл-Эй живем. А уж когда ты вовсе пропал на месяц, я был точно уверен, что тебя затянуло это болото из селебрити, кокса и шумных сборищ. Я, между прочим, регулярно ездил к тебе домой, но домовладелица постоянно отвечала, что ты практически не появляешься в своей квартире. Я оставил тебе сотню сообщений на автоответчике, но, естественно, ни одного ответа от тебя не поступило. И что мне нужно было думать? Блять, неужели было трудно просто прийти и поговорить, а? Неужели обязательно нужно было шифроваться и вести себя как последняя сука, Джей? - Погоди, - притормозил словесный поток Мюррея Джаред. – То есть все нормально? Ты не станешь относиться ко мне по-другому после того, что узнал? - Единственное, что я хочу сейчас сделать, это ебануть тебя башкой об этот стол, чтобы ты наконец понял, что я твой друг! И с какой стати я должен относиться к тебе по-другому? Меня абсолютно не ебет, какие извращения ты предпочитаешь, и от какой странной хуйни у тебя встает. Давай, поднимай свою рюмку, и выпьем за то, что у тебя такой потрясающе понимающий и охуительно преданный друг! Джареду стало легче. Настолько легче, что, если бы он был более пьяным, он, наверное, расплакался бы. И вправду, почему он решил, что Чад может его осудить или упрекать в чем-либо? Ведь, действительно, это его личное дело, которое касается только его, и никого не должно волновать, с кем он трахается, и какие извращенные эксперименты предпочитает. После десятка рюмок с текилой эта мысль казалась ему настолько естественной, что ему самому хотелось сейчас ебануть себя головой о стол. Как он мог думать, что Чад его не поймет? Когда они вышли из бара, на улице уже было светло. Ноги держали слабо, и обоих покачивало, но Джаред чувствовал, что этот вечер стал какой-то переменной в его жизни. Он убедился, что в его жизни не все так хуево. Пока рядом есть настоящий друг, любая проблема переживается как-то легче. И это никак не связано с текилой, виски, пивом и той сине-оранжевой хуйней, которую сам на баре мешал Чад. - Ну что, по домам? – еле ворочая языком, спросил Мюррей, когда они дошли до дороги. – Вечерняя смена уже через восемь часов, не мешало бы поспать. - Ты езжай, мне нужно заехать в одно место. - В какое, блять, место в шесть утра, Джей? И, кстати, ты все еще уверен в том, что собрался сделать? Конечно, я буду тебя отговаривать, но только через несколько часов. Сейчас – нет. - Уверен. Спасибо тебе, чувак. Правда, спасибо. - Ладно. Я скажу Моргану, что ты траванулся и слезно просишь пару выходных. Давай, не вляпайся никуда. Хотя ты и так уже влип по самые яйца. - Я знаю.

***

Вечером того же дня Джаред сидел на прохладном песке Уилл Роджерс Бич, оперевшись спиной о большой камень недалеко от берега. С этим местом у него связывались воспоминания о том самом первом разе, как бы это банально и слащаво ни звучало. После концерта, когда музыканты и персонал «Эхо» приехали сюда, чтобы отметить аншлаг на последнем выступлении артистов, здесь Дженсен впервые был по-настоящему близко. Здесь, именно на этом самом месте, Джаред впервые услышал тихую мелодию, которую Эклз наигрывал на гитаре и песню, которую он напевал как-то неуверенно, словно осторожно и задумчиво. Джаред прикрыл глаза и в шуме прибоя и в дыхании ветра снова услышал его голос. I can make you satisfied in everything you do. All your secret wishes could right now be coming true… Приоткрытые слегка влажные губы, опущенные веки и бархатный, пробирающий до костей голос. Падалеки каждой клеткой ощущал присутствие Дженсена здесь, рядом с ним на берегу океана. Стоило ему дотронуться пальцами до кулона, который он теперь никогда не снимал, как по коже проходил заряд электрического тока. Стоило ему только вспомнить идеальное тело, чувственные руки и властный голос, как кровь прилила вниз, и он сразу же возбудился. Больше всего на свете ему хотелось, чтобы Дженсен был здесь. Здесь, а не за сотни миль, неизвестно где. Падалеки оставалось только довольствоваться своими воспоминаниями, доводя себя до оргазма и называя ветру только одно имя. Дженсен. Дженсен. Дженсен.

***

- Молчи, Джаред, - шепот обжег шею Падалеки, и он закусил губу, чтобы не издать больше ни звука. Или, по крайней мере, постараться. – Повернись на живот. Джаред беспрекословно выполнил команду, хотя Дженсен и так над ним уже довольно поиздевался, еще и надел на его член кольцо, не позволявшее кончить когда ему вздумается. Не догадываясь о том, что Эклз собирается делать, он затаил дыхание в томном ожидании. Дженсен приказал ему немного приподняться, затем положил что-то под его живот. Падалеки слишком поздно понял, что именно это было. Когда Дженсен надавил на его поясницу, ему пришлось снова лечь на живот. От неожиданности Джаред вскрикнул. Разгоряченная кожа соприкасалась со льдом, контраст ощущений был слишком ярким, а Дженсен сел на него сверху, не давая пошевелиться. От неожиданного пронизывающего холода у Джареда перехватило дыхание. Дженсен запустил пальцы в его волосы и потянул вверх, после чего медленно провел языком за ухом, запуская новый заряд тока по всему телу. Все еще держа Джареда за волосы, Дженсен другой рукой приоткрыл его рот и закрепил между зубами кожаную палку, на концах которой были небольшие ремни, закреплявшиеся на затылке. После этого на шее Джареда оказался ошейник, в котором было кольцо, куда закреплялись ремешки кляпа. Падалеки попытался повернуть голову, но понял, что это хреновая идея, так как при каждом движении головой, ошейник натирал шею, а кляп больно врезался в уголок рта. Затем Эклз отпустил Джареда, но тот все так же оставался в напряжении. Не говоря ни слова, Дженсен отошел и через пару секунд вернулся. - Не шевелись. Падалеки затаил дыхание, первый шок от внезапного холода уже прошел, и оставалось только гадать, что Дженсен будет делать дальше. - Помнишь, я обещал тебе хорошую порку? – голос Эклза раздался где-то сверху и отозвался эхом в голове. – Сегодня ты ее получишь. Джаред хотел что-то возразить, но благодаря кожаному кляпу во рту, ему удалось только издать нечленораздельное мычание. Дженсен тем временем приковал его руки наручниками к брусьям кровати и одним движением раздвинул его ноги шире. Падалеки снова почувствовал холод, но теперь уже на спине. Дженсен провел кубиком льда между лопатками, спускаясь вниз по позвоночнику, словно готовя Джареда к смене ощущений. Первый удар показался Падалеки почти незаметным, наверное, потому, что был неожиданным. Свист стека - и второй удар, оказавшийся гораздо неприятнее. Джаред зажмурился и с силой сжал зубами кожаную палку во рту. Кровь шумела в ушах, и сквозь этот шум он слышал тяжелое дыхание Дженсена и хлесткие удары, каждый раз, когда стек опускался на его ягодицы. Пот со лба заливал глаза, кожа словно горела, но Джаред поймал себя на мысли, что ему это нравилось. Нравилось, что Дженсен делал с ним, нравилось быть в его власти - не фигурально, а фактически - и без остатка отдаваться человеку, веря, что он не перешагнет ту невесомую грань, о которой не хочется даже думать. Еще удар. Падалеки пытался считать, но забил на эту тщетную попытку. Следующий удар - и Джареду хочется кричать, но не от боли, а от нереального кайфа от того, какие ощущения он может сейчас испытывать. Финальная пара ударов - и Падалеки замер на ту секунду, пока ничего не происходило. Дженсен не спеша провел кубиками льда по горящей после ударов коже Джареда, и тот уже не смог сдерживать себя. Он попытался закричать, но прочные ремни кляпа только врезались в кожу, и Падалеки почувствовал во рту соленый привкус крови. Снова смена красок, пламя сменилось льдом, оказавшимся еще жарче, чем ощущение после ударов стеком. Дженсен провел руками по бокам Джареда, который сейчас только прерывисто дышал, упершись лбом в мокрую от пота подушку. Затем он отстегнул наручники, расстегнул ремни кляпа и вытащил его изо рта Падалеки, легко повернув его голову на себя. - Умница, - прошептал он, поцеловал Джареда в блестящие от крови губы и с тенью тревоги заглянул в глаза. – Все нормально? Джаред только слабо кивнул и, обхватив Эклза за шею, прижался к нему со всей силой, что только у него осталась. Говорить не было ни сил, ни желания. Да и любые слова сейчас были бы лишними.

***

Падалеки понял, что это самая хуевая идея, которая когда-либо приходила в его голову, только когда перешагнул порог клуба в Санта-Монике. Мысль о том, чтобы поехать за Дженсеном, не дожидаясь его возвращения в Эл-Эй, казалась гениальной, когда он с Чадом заливал в себя десятую порцию текилы. Но сейчас, когда в голове все прояснилось, страх пробирал его изнутри, подталкивая бежать на вокзал, пока не поздно, и возвращаться домой, не нарываясь на гнев Эклза. А с другой стороны, он просто не мог ждать. Больше ни секунды ожидания и мучения без Дженсена. Пусть он лучше накажет его, прогонит, что угодно, но Джаред увидит его. Даже такой мелочи ему сейчас было бы достаточно. Более того, Падалеки надеялся, то, что он сделал накануне, понравится Дженсену, ведь это символ его преданности, который останется с ним на всю жизнь. Падалеки нервно облизнул губы, выдохнул и сделал шаг вперед. Толкнув дверь клуба, возле которой красовалась афиша с именем Дженсена, Джаред вошел внутрь. В помещении было шумно и очень людно, Падалеки понял, что пришел к началу концерта, ведь у сцены абсолютно не было свободного места. Поймав себя на мысли, что он уже ревнует Эклза ко всем этим полуголым фанаткам, облепившим сцену, на которую вот-вот выйдет их кумир, Джаред сжал кулаки. Да, он понимал, что это в первую очередь работа и все такое, но ничего не мог с собой поделать. Видимо, он слишком долго не видел Дженсена, если в его голову пришли мысли о ревности и визжавших фанатках. Он отошел к бару и занял свободное место, как раз напротив стойки с микрофоном. Джаред ощутил покалывание в кончиках пальцев и сухость во рту, когда за сценой промелькнул знакомый силуэт. После музыкантов у микрофона появился Дженсен. Толпа аплодировала и ликовала, когда он обворожительно улыбнулся, поприветствовал зрителей и, перекинув через плечо ремень гитары, начал играть вступление первой песни. Дженсен прикрыл глаза, пропел пару строк и повернул голову в сторону Падалеки. Мысль о том, что нарушение обещания, данного Дженсену, было одним из самых худших решений в его жизни, надежно поселилась в голове Падалеки. Эклз, увидев сидевшего в нескольких метрах от сцены Джареда, прищурился, словно не веря своим глазам. Джаред буквально ощутил, как пронзительный взгляд любимых зеленых глаз прожег его насквозь, и от этого момент стал еще более волнительным. Дойдя до припева песни, Эклз запнулся и резко отвел взгляд в толпу. Он улыбнулся, пошутив, что с музыкантами, которые работают живьем, такое постоянно случается, и попросил зрителей помочь ему спеть эту песню. Когда прозвучали последние аккорды, Дженсен представил одного из своих музыкантов, Джейсона, отдав ему право исполнить следующую песню, а сам спустился со сцены. Джаред почувствовал, что и ему нужно идти в сторону гримерки, куда только что вошел Эклз. Пытаясь успокоить сердце, которое бешено колотилось, и унять частое дыхание, Падалеки встал со стула. Момент, которого он ждал все эти гребаные три с лишним месяца, настал. Резко выдохнув, он толкнул дверь, за которой только что скрылся Дженсен. - Ты обещал, Джаред. За дверью гримерки Джареда встретил ледяной тон и безразличный взгляд Дженсена. Он стоял у стены, скрестив руки на груди и смотря словно сквозь него. У Падалеки похолодело все внутри. Сейчас. Либо все, либо ничего. В любом случае, так будет лучше, чем сидеть в Эл-Эй и ждать непонятно чего. Если Дженсен разозлится, что ж, имеет полное право. - Прости, я больше не мог ждать…