Игра воображения

- …просто рисунок и ничего больше, - слова тают, поглощаемые тишиной библиотеки, ее мягким полумраком, ее тысячами книг. Впитываются и становятся ее частью. - Ну… - Кёко моргнула, сбитая с толку. – Черт, ну наконец-то ты поняла! - Не поняла, - девочка поежилась, чувствуя необходимость объяснить хотя бы кому-то, насколько все было не так, ужасающе, непоправимо неправильно. – Я… просто я не могу вспомнить, что такое любовь. Трэйн, он больше ничего не прячет от меня, я это чувствую, все на месте, но я не могу понять, почему действовала именно так, а не иначе. Я помню мысли, чувства, но не понимаю их смысла. Как будто все это происходило с кем-то другим. Как я могу этого не понимать?! - А можно подумать, ты когда-нибудь это понимала, - раздался резкий неприязненный голос. Обернувшись в сторону, девочки увидели стоявшего в проходе Трэйна. Засунув руки в карманы джинсов, тот пристально смотрел на них, скривив рот. - Эгоизм – это ты знаешь прекрасно, - сказал, как выплюнул, парень. – Простое и естественное желание. «Любите меня!» - он широко раскинул руки, склонив голову к плечу. – Вот она я, такая милая, добрая, самоотверженная девочка, так любите же меня, гады! - Эгоизм? – Кёко метнулась вперед, замерев перед молодым человеком. – Уж не тебе ее в этом обвинять! И только не ее! - Именно ее, - с нажимом произнес Трэйн, чуть пригнувшись и заглядывая в лицо рыжеволосой, - ибо это худшая из всех форм. Эгоизм, что прикидывается жертвенностью. Не надо тут мне лапшу на уши вешать – я прекрасно вижу такие вещи. - Она не прикидывалась! Она действительно отдала все, что у нее было! – Кёко сжала кулаки, почти готовая ударить. – Ты не смеешь ее оскорблять! - Правда никогда не может быть оскорблением. - насмешливо отозвался парень, распрямляясь. – А я говорю лишь то, что ты и сама могла бы давно понять, если бы не считала ее своей подругой. Основная и главная вещь в Саяке Мики – это то, что в действительности ей было всегда наплевать на всех, кроме себя и своих драгоценных чувств. - Лжешь! – Кёко рванулась к Трэйну, но замерла на месте, не в силах пошевелиться. – Что? Пусти! - Вот уж черта с два. - ехидно фыркнул тот, рассматривая парализованную волшебницу. – У меня здесь больше всех прав высказаться и я намерен этим воспользоваться. Дорогая Кёко, ты же помнишь, что стало с вами всеми, когда Саяка обернулась музыкальной шкатулкой, бесконечно проигрывающей одну и ту же унылую мелодию. Ты умерла, Мадока в очередной раз рыдала, Хомура абстрагировалась от случившегося, что и понятно, учитывая то, насколько однообразна судьба девочки-волшебницы Саяки Мики. О, да, еще была Хитоми, на которую к тому моменту уже всем было плевать, и некие родители – но их чувства уж точно никого не волнуют. - Она не знала, что станет ведьмой! – процедила Кёко, явно пытаясь сдвинуться с места. – Черт!.. Я тебя!.. - Да неужто? – парень приподнял бровь, явно наслаждаясь происходящим. – И потом, когда Мадока предложила ей второй шанс? Вернуться обратно и прожить свою жизнь, со всеми возможными ошибками и разочарованиями? Что же тогда остановило твою так называемую подругу от этого шага? О, она такая милая, она предпочла оставить все, как есть, лишь бы ее возлюбленный был счастлив, а Хитоми не обижалась. И вуаля – очередная дохлая Саяка, зрители дружно аплодируют, некоторые украдкой смахивают слезы платочком. Вечная героиня, вечная жертва. Вечная эгоистичная девчонка, плевать хотевшая на чужие судьбы. - Это неправда! – рыжая снова попыталась высвободиться, но с прежним успехом. – Саяка, скажи ему сама! - Я не знаю. - тихо отозвалась девочка. – Это… Это тоже правда, что я тогда не думала о вас. - Не слушай его! – Кёко чертыхнулась. – Все было совсем не так! Ты тогда… - Ой, да заглохни уже, - отмахнулся парень, и волшебница замолчала на полуслове. - Это худшая из форм эгоизма и самообмана – выставлять себя жертвой, - глухо сообщил Трэйн. – Лицемерие не перед другими, но перед самим собой. Ложь в квадрате. - Ты так уверен, что все было именно так? – грустно улыбнулась Саяка. – Уверен, что именно ты знаешь, как все было в действительности? Что я на самом деле чувствовала? - Это знаешь ты, а не я, - отозвался парень, отступая назад. – Все это в тебе и достаточно только открыть глаза и отбросить ложь, которой окружает себя человек, чтобы увидеть правду. - Ложь? - Что мы – добрые, - Трэйн пожал плечами, - что мы – хорошие и правильные, что это все вокруг нас не понимают. Что у всех наших поступков есть оправдание. - А это не так? – Саяка подошла вперед и прикоснулась к руке Кёко. С ней ничего не произошло, как поняла волшебница, она все так же дышала и, судя по яростному взгляду, прекрасно осознавала происходящее. Сакура только хотела защитить свою подругу. Она всегда хотела помочь ей, хотя и не говорила об этом. – Есть только эгоизм и жестокость? И все, что мы делаем, мы делаем только ради себя? - Не всегда, - нехотя признал молодой человек, - это тоже было бы ложью. - Ты видишь мир серым, - спокойно произнесла девочка. – Только этот цвет. - Я вижу мир таким, как он есть! – огрызнулся Трэйн. – Белым, черным, серым, красным и синим. Все цвета, а не только ваше нелепое деление на добрых и злых людей. - Тогда скажи, почему я больше ничего не чувствую к Кёске. - попросила Саяка. – Скажи мне, если ты так много знаешь. Это не было ложью, не так ли? - Не было, - молодой человек отвел глаза и стал пристально изучать стоявший рядом шкаф, - но ты не сможешь этого восстановить. Не по своей вине, а по моей. - Что ты имеешь в виду? – Саяка снова чувствовала, как нечто внутри ворочается и царапает ее острыми краями, стараясь вырваться наружу, требуя выпустить. Она не могла подобрать название этому странному гложущему чувству, непреклонно требующему от нее чего-то, что волшебница просто не понимала. - Когда я вас создавал, то дал каждой свой набор черт и характеристик, - Трэйн подошел к потолке и рассеянно провел пальцем по ряду книг, - я старался подбирать их в нужной пропорции, чтобы вы были такими, как нужно. Но некоторых вещей здесь просто нет, и их я вам дать не мог. - Любви? – девочка с тоской посмотрела на замершую в неподвижности Кёко. Слышит ли она их сейчас? Слышит ли их разговор? Саяка не была уверена, что желает этого своей подруге. - М-да… - молодой человек полуобернулся, бросив на стоящих рядом волшебниц быстрый взгляд. – Я понимаю, что такое оптимизм, вера в завтрашний день, дружба и даже жертвенность. - Но не понимаешь любви, - прошептала Саяка, со смешанным ощущением брезгливости и жалости смотря на него. – Вообще. - Я действительно не знаю, что это такое. - Трэйн развернулся с виноватым выражением на лице. – Я пытался разобраться, честно, перебирал все варианты, все личные связи наверху, но нигде не было отклика этому слову. - Ты никого не любишь, и потому я тоже никого не люблю, - поняла девочка. – Этого ты мне дать не смог. - Да, и взамен нее в тебе пустота, - признался молодой человек, снова засовывая руки в карману и смотря на нее с непроницаемым выражением на лице. – Любовь должна была связывать все в единое целое, но ты вместо этого постепенно рассыпаешься на части. - Поэтому ты забрал мои воспоминания о Кёске? – Саяка, наконец, начала осознавать, из-за чего все произошло. - Я спрятал их, и заставил тебя и остальных верить, что все в порядке. - подтвердил ее подозрение Трэйн. – И пока все так считали, так все и было. - И кто из нас больший лжец? – та штуковина все так же отчаянно царапалась, но теперь девочка знала, в чем причина. Знала, почему ей так холодно. - Я никогда не обманывал себя по поводу того, что являюсь добрым. - усмехнулся Трэйн, качая головой. – Вас – мог, но себя – никогда. И я не ищу оправданий для собственных действий. - Зачем вообще было тогда создавать меня – такую? – Саяка не могла сообразить, для чего было необходимо громоздить весь этот обман, скрывать от нее собственное прошлое, если он с самого начала должен был осознать, что она будет… не собой. - Дело не в тебе, - парень вздохнул и отошел назад, повернувшись к ней спиной, - дело никогда не было в тебе. Ты была просто необходимым дополнением… Вас должно быть пятеро и потому ты здесь. В действительности вся проблема в Хомуре Акеми. Остальные… - Что «остальные»? – Саяка смотрела на ссутуленную спину, но парень не оборачивался. - Остальные – расходный материал, - негромко бросил он, подойдя к шкафу и достав оттуда какую-то книгу, - только и всего. Отряд 731… Вас всех можно пустить в расход. Можно было бы… Знаешь, как вы меня иногда раздражаете? - Отпусти ее. - Кого? – Трэйн обернулся и недоуменно посмотрел на волшебницу. - Отпусти Кёко, - снова попросила та, - она только хотела помочь мне. - Ей бы кто помог, - криво усмехнулся парень, щелкнув пальцами. - Скотина! Щелк. Рыжеволосая волшебница исчезла. - Молчащие люди мне нравятся больше всего, - довольно хохотнул парень, - а уж сдержанность не относится к достоинствам этой особы. Пусть себе кипятится где-нибудь подальше от меня. - Я ухожу, - просто сообщила Саяка. - Да ну? – издевательски покосился на нее Трэйн. – Иди, я тебя вроде не держу. - Я ухожу со средних уровней, - разъяснила волшебница. – Не хочу больше здесь находиться. - Ты знаешь, даже в твоем изуродованном состоянии ты слишком эмоциональна для Второго, - усмехнулся молодой человек, прислонившись плечом к шкафу, - не думай, что он тебя будет терпеть хотя бы непродолжительное время. А уж стоит тебе заикнуться об этике, морали, добре и зле, как он вышвырнет тебя в ту же секунду. - Я иду не туда, - легко улыбнулась Саяка. - Нижние уровни? – Трэйн какое-то время недоверчиво смотрел на волшебницу, но потом понял, что та совершенно серьезна. – Ты там погибнешь. - Может быть, - кивнула Саяка, - но я ведь расходный материал. - Ты… - лицо парня исказилось, став откровенно неприятным. – Дура! Ты ничего не знаешь о том месте, о том, как там все функционирует, как все связано. Ты не попадешь туда, я запрещаю! Проходы вниз закрыты и таковыми останутся! - Я думаю, что где-то здесь найдется способ, как это обойти, - девочка оглянулась на простирающиеся вокруг бесконечные ряды полок, уходящих во тьму. - Идиотка, - почти прорычал Трэйн, - ты опять просто плюнула на всех и решила сбежать. Разыграть из себя жертву, невинную оскорбленную девочку, насладиться собственной святостью. Третий тебя там просто размажет по стене. - Значит, я и впрямь эгоистка, - Саяка подошла к полке и стала просматривать ряды книг. Наверно, это должен быть том под названием «выход», – но я точно не буду оставаться здесь, рядом с тобой. Разыгрывай бога с кем-нибудь еще. - Никуда ты не пойдешь, - отрезал парень, - и смотри на меня, когда я с тобой говорю! Дрянь неблагодарная! - Ты меня не остановишь, - девочка не придала никакого значения словам Трэйна. Вся его ложь и уловки, манипулирование, подталкивание их в нужную сторону – она покончит с этим раз и навсегда. - О, но я мог бы, - теперь в голосе молодого человека звучала неприкрытая холодная угроза, речь скорее напоминала шипение свернувшейся кольцами кобры, - я действительно мог бы с легкостью остановить тебя… - Я все равно уйду. - Саяка более не могла сопротивляться холоду, пробиравшему девочку до костей. Не могла его отрицать. Больше всего ей было любопытно, как она, как они все могли не замечать этого раньше. – Мне интересно, когда и остальные поймут, что все вокруг них – тоже нижние уровни, то что ты будешь делать? - Убью их всех, - еле уловимо прошептал Трэйн, - потому что тогда здесь не останется человека. - Ясно, - девочка помолчала, рассматривая однотонные ряды книг перед собой. Вот и нужный ей том, осознала она внезапно, доставая с полки подозрительно тонкую книгу в кожаном переплете. «Выхода нет» - лаконично сообщала надпись на первой же странице. - Тогда не стоит им говорить ничего, - Саяка задумалась, пытаясь сообразить, под каким же словом окажется описание перехода на нижние уровни. Мами была там и вернулась назад, а это означает, что где-то в библиотеке есть соответствующая информация. Дверь? Переход? Портал? Нижние уровни? - Незнание защищает их, - согласился Трэйн, подходя ближе и останавливаясь совсем рядом с девочкой, - они будут в безопасности, хотя и относительной, конечно же. - Что тебе нужно от Хомуры на самом деле? – неожиданно спросила Саяка, снова ведя пальцем по корешкам книг. – Сломать ее? Заставить убивать? - Ответ на этот вопрос я, боюсь, оставлю при себе, - усмехнулся молодой человек, опираясь локтем на полку и снисходительно разглядывая волшебницу, - мои дела с Хомурой касаются исключительно нас двоих. Не это ищешь? – он протянул ей книгу, которую все это время вертел в руках. - Что это? – Саяка недоуменно посмотрела на непонятный заголовок. - Путь на нижние уровни, - пожал плечами Трэйн, - если ты и впрямь готова уйти туда. Дорога в одну сторону, без возврата и без надежды. Смертельная доза яда под названием истина. - Ты только что требовал, чтобы я оставалась здесь, - недоверчиво покосилась на него девочка. Очередная уловка? Еще один хитрый ход, чтобы она послушно дергалась на невидимых ниточках? - Если уж я не смогу тебя запугать, то тогда побыстрее спроважу вниз. - фыркнул молодой человек. – К тому же, скоро сюда примчится Кёко, на этот раз с остальными, и устроит мне целую эмоциональную бурю. Я – не Второй, но тоже не люблю подобных сцен. – он вздохнул, а потом невесело улыбнулся. – И ей тоже не остановить тебя. - Да, - согласилась Саяка, - зато она попытается последовать за мной. И может пострадать. - Все мои усилия сейчас направлены на гашение стремления Третьего телепортироваться к Хомуре и начать ее медленно свежевать. - заметил Трэйн. – Ты и любая из твоих подруг, кто пойдет следом, окажетесь безо всякого прикрытия, сами по себе. - Никакой магии и кишащие кругом монстры? – спокойно уточнила Саяка. Страха не было, хотя она представляла, что может столкнуться внизу с существами, которые ее с легкостью разорвут на части. - Ты имеешь в виду неприятность с кристаллом Хомуры? – парень приподнял бровь, а затем ехидно улыбнулся, явно позабавленный этим предположением. – Нижние уровни – место специфическое, и она просто не разобралась, как заставить свою магию действовать. Могу уверить тебя, что твои боевые способности ничуть не пострадают. - Опять лжешь? – со странным весельем поинтересовалась волшебница. - М-м? – Трэйн выглядел искренне удивленным. – Какой мне смысл? Я бы уж тогда соврал, что ты окажешься совершенно беспомощной, после чего тебя изнасилуют и съедят. Нет, здесь я просто тебя информирую. - Что ж, - Саяка протянула руку и взяла предложенную ей книгу, - я пройду этой дорогой. – она посмотрела на оказавшуюся на первой странице фотографию. Старая, еще черно-белая, мятая на краях… Пальцы почувствовали неприятный холодок, стоило ей коснуться снимка, и девочка ощутила, как в сознание начинают проникать незнакомые образы, имена, даты, сообщения, доклады, хроники… - Прощай, волшебница Саяка Мики, - виновато улыбнулся молодой человек, - этот путь только в один конец. Я не лгал. - Я знаю, - шевельнулись губы девочки, - теперь знаю… Внутри мороз разрывал ее на части, когда безжалостная правда пробиралась в ее память, заполняя ту пустоту, что там была ранее. - Убей их. - Трэйн наклонился к ней, почти вплотную приблизив свое лицо к лицу Саяки. – Убей их всех. Запомни это, пожалуйста. - Хорошо, - она даже не знала, произнесла ли это на самом деле или только подумала, что произнесла, но молодой человек понял. Внутри нее скользили могильные черви и кричали в агонии люди. Пахло гнилым мясом и нечистотами. Кровь – повсюду, на языке и в желудке, омерзительный привкус, от которого не избавиться. На ее руках, и этого не смыть никогда. Кто-то смеялся, весело и довольно. Больной ублюдок. Огни под потолком гаснут, пока темнота смыкается все теснее, готовясь поглотить ее. Принять и сделать своей частью. Переварить без остатка. - Ты знаешь, что такое нижние уровни. - услышала она шепот Трэйна, пока его лицо таяло в надвигающемся мраке. – Спи, Саяка Мики. Волшебница Саяка Мики спала, пока ее ставшее эфемерным тело проваливалось сквозь все этажи здания, с легкостью минуя барьеры, установленные Первым и Третьим. Возвращаясь домой, в место, которому она всегда принадлежала. Частица которого была, как она только теперь поняла, с ней все это время. Порченая кровь и лишенная морали логика, потому что в их создании участвовал не только Первый, но и оба его собрата. Ей снилась война. «Убей их всех» - долетел до нее чей-то голос, и она улыбнулась. Это и впрямь было легко, ужасающе, завораживающе легко.