Игра воображения

Вот и все. Я смотрю за тем, как рассевается в воздухе тень Саяки, ухмыляюсь рядам полок, безразлично таращащихся на меня пустыми корешками книг. Еще одна из них ушла вниз. Девчонка-подросток, пытающаяся решить вопросы, которые нельзя задавать. Грустно, хотя стоило бы радоваться. Все идет, как запланировано. Даже лучше, чем ожидалось – я-то боялся, что придется упрашивать Саяку бросить остальных и отправиться вниз, а она сделала это практически добровольно, достаточно было сообщить правду. О да, аккуратная дозировка верной информации может быть ничем не хуже лжи. Кто остается в резерве? Мадока – это скорее пассив, я не имею ни малейшего представления, как ее можно использовать. Ну, разве что как ограничитель для третьей Хомуры, но это очевидно. При всем своем магическом потенциале личностные качества девочки делают ее практически бесполезной для меня. Не знаю, пусть просто живет. Для разнообразия я не буду добиваться от нее ничего. Хомура и Кьюбей – они так и тянули ее в разные стороны двенадцать серий, пока девчонка не сорвалась. Пусть теперь решает сама, что делать со своей жизнью. Мами – это жест отчаяния, ничего более. На ней висит такой шлейф из негативных эмоций, что Третий ее прикончит инстинктивно, даже не задумываясь. Если уж даже я на это реагирую… М-да, этой бедолаге лучше вообще обойтись без внимания кого-либо из нас. Если все станет совсем плохо, то можно попросить ее отсидеться у Второго, ему на эти ауры, кармы и судьбы глубоко наплевать. Впрочем, вероятность того, что она бросит подруг на гибель, настолько низка, что можно считать ее нулевой. Ладно, выживет блондинка или умрет – это на ее совести, я не собираюсь с ней нянчиться. Так или иначе, но пока остается только пассивно выжидать. Кёко скоро сыграет свою роль в партии, это и ежу понятно. Но отправлять ее вниз недавним способом нельзя: во-первых, она там нужна как раз с неповрежденной психикой; во-вторых, с Саякой они встречаться пока не должны ни в коем случае. У синеволосой сольное выступление, я не позволю никому мешать. Она справится. Именно эта упрямая, непрошибаемая, твердолобая глупышка способна справиться. Хм… Выходит, мне сейчас, по большому счету, можно расслабиться и бездельничать. Обожаю это состояние! Хомура, что сейчас потихоньку ставит на уши всю «Полутьму» с все более недоумевающим Туурнгайт, скоро поймет, что принцип «Буратино, ты сам себе враг» применим и к обычным японским школьницам, но сильных проблем возникнуть не должно. Девочка она серьезная и ответственная, разобралась бы даже без подсказок Филиппа. Возможно, именно без его наставлений она справилась бы намного лучше. Ладно, еще не все – осталось немного покривляться перед стремительно приближающимися волшебницами. А вот и они… - Саяка-тян! – боги, ну какого черта у них у всех высокие тона? Женщины и дети были бы прекрасны, если было бы можно зашить им всем рты. Так, нет, смотри, вот трещина в потолке, она змеится вдаль, видно местами отслаивающийся бетон… - Трэйн, - прекрасно, тон Мадока чуть сбавила, пока переводит дыхание, - Саяка-тян, ты ее не видел? - Видел, - киваю, вызывая на лице довольную ухмылку. Проклятье, да не грустную, а довольную! Будем надеяться, что они ничего не уловили. Я – тьма. Я – зло. Я – тень Третьего, как он – тень меня. Наши цели и методы порой так близки, что единственным различием остается то, что я могу сожалеть о содеянном. Но какая разница остальным, жалею ли я или нет, если это меня не останавливает? Так улыбайся же, Трэйн, при виде Мадоки и Мами, прибежавших спасать подругу, которую ты спихнул вниз. Странно, а куда это Хомура запропастилась? Не поверю, что до сих пор бегает медленнее Мадоки. Может, просто сразу поняла, что с тем же успехом можно никуда не спешить, а остаться в зале и листать новости в сети? Если так, то она учится даже слишком быстро. - Она… с ней все в порядке? – Канаме тревожно озирается по сторонам, глаза широко распахнуты, волосы растрепались. Мне ее что, действительно жалко? Убрать это, выбросить. Хомура может выпутаться из всей этой истории с нижними уровнями и сама. А может и погибнуть, загнанная в тупик. Нет уж, милые девочки, никаких случайностей я не допущу. Будем играть подло, жестоко, зато надежно. - Нет, - дура, а что еще можно сказать о человеке, который обнаружил, что ему отпрепарировали память и саму личность, вырезав оттуда то, что было самым важным? Разобрали на части, выбросили половину, а потом попытались собрать обратно? Но синеволосая справится. Или хотя бы продержится достаточно долго, чтобы успеть сыграть последнее представление. Эй, волшебница, ты все жаловалась, что никому не нужна? Что ж, ты нужна мне – как пешка, способная в нужный момент переломить ход всей партии, оказавшись в правильном месте. Мой собственный маленький спектакль тем временем продолжается, потому что я жду следующего вопроса. - Что с Саякой-тян? – Мадока смотрит на меня таким умоляющим взглядом, что я, разумеется, не могу обмануть ее в ожиданиях. - Я ее убил, - вот тебе и ответ, маленькая волшебница, верящая в чудеса и добрых людей. И даже по-своему честный: твоей подруги, какой ты ее знала, больше нет. - За что?! – ее голос ввинчивается в череп, как острые шурупы, заставляя воздеть глаза к тонущему в тенях потолку библиотеки. Третий внизу отзывается довольным шипением, ощущая мой настрой. Не была бы ты нужна Хомуре – грохнул бы прямо сейчас. Наверху я чувствую мягкий рокот шестерней и потрескивание разрядов электричества, пока величественная махина Второго фокусирует свое внимание на крохотной фигурке волшебницы. «Произвожу анализ» «Отмена команды!» Второй, заткнись, а? Занимайся реальным миром, я и без тебя разберусь с собственными подопечными. - Это… это же не может быть правдой? – постойте, она все еще рассчитывает на то, что я ее разыгрываю? Этот ребенок просто невероятен. После всего, что я сделал, она до сих пор считает, что моя этика не допускает убийства? Проще было бы получить пощечину, чем столкнуться с такой совершенно незаслуженной верой в себя. Может, мне стоило приберечь неразумную копию Саяки и на глазах у них показательно порвать «пустышку» на части? Нет, тогда бы у них точно возникла мысль, что они опоздали, а это ведет к возникновению вины, а вот эта эмоция мне в девчонках совершенно не нужна. Да и если быть честным, то я уже устал убивать настоящую Саяку Мики. Как ни обидно, тот поединок упертая волшебница выиграла – я больше не мог раз за разом осознавать, что теряю над собой контроль, пока она мне несет всю эту наивную детскую чушь про добро и зло, про помощь людям, про самоотверженность и гуманизм. Добро пожаловать на средние уровни, самое лучшее место в моем разуме. Здесь вас убьют довольно быстро, да еще и оживят потом, убрав ненужные воспоминания. Классное место, да. Классное место... В итоге я последовательно выжигал из разума девочки все, что заставляло спорить со мной, а потом заставил поверить, что она в полном порядке. Демократия в ее чистом виде – вы можете иметь любое мнение, если оно не противоречит моему. Спасибо, аплодисментов не нужно. - Где Кёко? – ага, а вот Мами, похоже, купилась. Спасибо тебе, девочка, хотя бы ты в меня не веришь. Оценивай по делам, а не по словам, как говорится. - Она не очень положительно отнеслась к происходящему и много шумела, а потому я телепортировал ее подальше, - вежливо поясняю волшебницам и демонстративно кошусь на часы. – Предполагаю, что с ее скоростью передвижения рыжая прелестница почтит нас своим несравнен… - Саяка!!! Боги… Нет, физически повредить они мои барабанные перепонки не могут. Но вот психику точно искалечат. Второй, это была шутка. - Нету здесь никакой Саяки, - огрызаюсь, скорчив недовольную мину. Это дается без труда, учитывая звон в ушах. – Была, да вся вышла. - Он сказал, что убил ее, - холодно поясняет Мами. Ай, как же мне нравится ее взгляд. Она смотрит на меня, как на цель. Прелестно, прелестно, прелестно! - Свернул шею, разбил самоцвет, а труп выкинул, - обаятельно улыбаюсь, склонив голову к плечу и подмигивая. Кёко, видела бы ты себя со стороны. Я понимаю, почему Третий так приязненно к тебе относится – ты и впрямь прекрасна в такие моменты, как хищная кошка, как холодная и функциональная красота оружия. М-да, впрочем, таким словам я тебя вроде бы не учил. Щелк… Ну надо же… А вот это и впрямь интересно. Я смотрю, как из-за стеллажей неторопливо выходит Хомура и начинает оттаскивать рыжую нахалку, секунду назад несшуюся на меня во весь опор, обратно к подругам. Хм. Похоже, она меня начисто игнорирует. - Хомура-тян, как приятно тебя видеть, - ласково мурлычу, пока сам быстро прикидываю, как теперь могут повернуться события. Внутри быстро крепнет подозрение, что брюнетка далеко не без причины отсиживалась до последнего, прежде чем вмешаться. И что? Черт, она меня точно игнорирует, хамка эдакая. Ладно, посмотрим, что она задумала – признаться честно, мне самому становится интересно. Щелк… - …не прощу! – прости, Кёко, весь пафос тебе испортила Акеми. Да и направлена ты теперь не в ту сторону. - Что? Хомура, не вмешивайся, я… я… - да девчонку всю аж трясет от ярости. Браво, Трэйн, это ж надо было так ее разозлить. - Отпусти меня немедленно, - Кёко, отчаянно вырывающаяся всем телом, чтобы продолжить атаку – совершенно бесполезную, кстати, но когда это противоположный пол обладал логикой? – и Хомура, крепко обхватившая ее руками. Постойте, да она же проделала с рыжей тот же фокус, что та с ней, когда Акеми собиралась вполне закономерно прикончить утратившую полезность Саяку. М-да, история циклична, а мир тесен. Картина так забавна, что в первый раз за это время я улыбаюсь искренне. Разумеется, Хомура защищает не меня, она заботится о Кёко. Какие глупости – я не собирался подобным банальным образом оправдывать убийство рыжей. Пусть бесится – ей полезно. - Остановись, Саяка жива, - голос Хомуры спокоен и тверд, никаких эмоций за ним я прочесть не могу. – Он солгал. Вот теперь матерюсь уже я. Мысленно, к счастью. Хочется надеяться, что строить физиономию типа «кирпичная стена» я умею не хуже Акеми. Потому что только на это и остается рассчитывать, когда твой план разваливает на части пятнадцатилетняя девчонка. - Что ты… Жива? – Кёко изумленно смотрит на брюнетку, та уверенно кивает. - Он отправил… - Хомура наконец смотрит в мою сторону. Ни обвинения, ни враждебности. С внезапным раздражением осознаю, что это не попытка скрыть эмоции. Она смотрит на меня, как на пустое место, - …или помог Саяке самой отправиться на нижние уровни. Ладно, давай, выбалтывай все, что услышала. Это не повредит. Думаешь, что-то поняла? Раскусила меня? Как же, мечтай. Все уже пришло в движение, набранную инерцию не остановить даже мне. Мог бы Второй, но, к счастью, он почти не вмешивается. Его машинная непреклонность действительно могла бы все разрушить. - Но почему? Зачем? – три раза «ха». Одариваю волшебниц своей фирменной обаятельнейшей ухмылкой из реального мира и попросту телепортируюсь к себе в комнату. С сообразительностью у них все в норме, скоро сами поймут, для чего я разыгрывал этот фарс. Ладно, урон не страшен, все бы сработало и без ложного обвинения такого злобного меня в убийстве юной волшебницы. А вот мне пока совсем не помешает поразмышлять над более интересным вопросом. Каким же таким загадочным образом я не почувствовал присутствия Хомуры при разговоре с Саякой? Тот вариант, который напрашивается, мне совсем не нравится. Кажется, третья из них обучается и впрямь слишком быстро. Я с размаху приземляюсь на диван, протестующее скрипящий под моим весом старыми пружинами. Смешно, его давно нет в реальном мире, а здесь я все равно оказываюсь именно на продавленном в одну сторону диване из моего детства. Память – отвратительная вещь. Фальшивая усмешка давно уже исчезла с моего лица. Перед глазами вновь возникает тот момент: поднимающаяся из-за стола фигура, дико расширенные глаза, перекошенный рот, вскинутая рука, пальцы, цепляющиеся за нечто невидимое. Мне тогда было страшно – не за себя, разумеется; мне это повредить не могло. И не за нее – мы оба знали, что с ней происходит. Страшно перед тем, что я натворил. И команда, которую Второй принял к исполнению без промедления или оценки. Именно как приказ. Память – крайне опасная вещь. Если третья Хомура обучается так быстро сама по себе, то, возможно, мне придется с ней поговорить более серьезно. *** - Как… он… меня… бесит! - Кёко с силой врезала ногой по одному из стеллажей, так что тот пошатнулся, начал падать – а затем самым противоестественным образом вернулся в исходное положение. – Ах ты! – девочка вызвала копье и одним ударом развалила на две части не только непослушный стеллаж, но и пару его соседей. Мами нахмурилась – ей все сложнее было понять, как правильнее поступать. Поначалу она все списывала на различия между ними и живым человеком, которым являлся Трэйн. Но последнее время с ним творилось явно что-то непонятное. В одно мгновение он рассказывает, как о них заботится, а сейчас с насмешливой улыбкой сообщает, что безо всякой причины расправился с Саякой. И что самое поразительное – появившаяся в последний момент Хомура обвинила молодого человека во лжи, после чего тот просто испарился. - Я не думаю, что это разумно, - серьезно заметила Акеми, смотря за тем, как мебель и книги возвращаются на прежнее место без видимых повреждений. – Это место является отражением его памяти. - Да я ему тут все разнесу, если это вернет Саяку! – пообещала рыжая, в отчаянии осматриваясь по сторонам. – Эй, Трэйн, слышишь меня? Я все здесь уничтожу! «Причинение вреда инфраструктуре запрещено», - Мами осознала, что не может пошевелиться, пока в голове звучал безразличный голос. «Персонаж Сакура Кёко…» - ее подруги также замерли неподвижно. - Отмена! – раздался злой окрик Трэйна, хотя сам парень в поле зрения не появился. – Кёко, если еще раз удумаешь что-нибудь столь же гениальное… Да, все верно – при повторении подобного слажу на нижние уровни, найду Саяку, вручу ее Третьему и попрошу его отыграться на ней по полной. В порядке личного одолжения. И черта с два он мне в такой просьбе откажет. Надеюсь, до тебя дошло. Все, свободны. Хомура – тащись ко мне с произвольной скоростью, разговор есть. Теперь точно все. Паралич прошел, и Мами быстро глянула на подруг. - Это был Второй, - мрачно сообщила Хомура, смотря на экран своего миникомпьютера. – Написано: «поиск способа причинить вред будет приравнен к атаке». - Да пошел он, - Кёко скривилась и с ненавистью посмотрела по сторонам. – Пошли они все трое! - Я пойду к Трэйну и выслушаю, что он скажет, - Акеми тревожно качнула головой. – Пожалуйста, дождитесь моего возвращения. Кёко, мы вытащим Саяку. Все будет в порядке. - Да, конечно, именно потому, что ты так сказала, - язвительно бросила рыжая. – Особенно это утешает, учитывая сколько времени другая ты болтается внизу. Ладно, иди, обещаю больше ничего не ломать. - Мадока… - Хомура остановилась около уставившейся в пол девочки. – Если хочешь… - Нет, со мной все в порядке, - Канаме попыталась улыбнуться. – Честно. Мы тебя здесь подождем. - Хорошо, - Акеми быстро вышла. Мами посмотрела вслед ее тонкой худощавой фигурке, на какое-то время превратившуюся в черный силуэт на фоне яркого света из коридора, а затем растаявшую. Когда стих стук каблуков, рыжая волшебница решительно двинулась следом. - Кёко, - Мами не была уверена, что ее подруга сейчас находится в том состоянии, которое позволяет принимать взвешенные решения. Или, если сказать точнее, была уверена, что та сейчас в состоянии, когда принимаются только безрассудные решения, опасные для окружающих и самой себя. - Не вмешивайся, - коротко отозвалась Сакура. – Я пообещала ничего не ломать. Но до возвращения Хомуры я тоже хочу кое-что по-быстрому проверить, - она скрылась в коридоре. «Надеюсь, ты знаешь, что делаешь», - вслух Мами говорить ничего не стала, равно как не стала пытаться задерживать рыжеволосую. - Мадока… - она повернулась к оставшейся девочке. Та села на пол, привалившись спиной к торцу одной из полок и обхватив руками колени. - Мами-сан, как же так получается? - прошептала волшебница-богиня. – Чтобы мы ни делали, все становится только хуже. - Ты здесь ни при чем, Мадока, - Томоэ опустилась на колени и заглянула подруге в глаза. – Поверь мне, мы вместе обязательно все исправим. Скоро вернется Хомура, Кёко немного придет в себя. И я знаю, почему Трэйн хотел нам солгать о том, что Саяка погибла. - Почему? – девочка тихо всхлипывала, но все же слушала Мами. - Потому что не хотел, что бы мы рисковали собой, пытаясь ее найти, - пояснила блондинка, проводя рукой по волосам Мадоки. – Я думаю, он действительно пытается о нас заботиться, правда, иногда это выглядит очень странно. - Правда? – Канаме вздрогнула, а затем резко приникла к Мами, обхватив ее руками. Та почувствовала, как тело девочки дрожит от сдерживаемых рыданий. – Но… зачем тогда лгать, что он сам ее убил? - Я не знаю, - искренне ответила светловолосая волшебница. Вся ситуация казалась лишенной смысла. Человек может солгать, что он не убивал – это самое привычное, чего можно ожидать. Можно солгать, что убил сам, если хочешь взять на себя чужую вину. Но здесь и не было никакой вины, ведь, по словам Хомуры, Саяка отправилась на нижние уровни практически добровольно. Можно было бы еще предположить, что Трэйн сделал это, чтобы запугать их – но последний вариант совершенно противоречил тому, что ранее говорил молодой человек. Для чего ему их запугивать? Мами нахмурилась, осторожно обнимая Мадоку, пока та тихо плакала у нее на плече. Если все же правильно именно ее последнее предложение, то это означает, что не только они ничего не знают о Трэйне, но и он – о них. *** - Благодарю, что столь быстро отреагировала на мое приглашение. Хомура приостановилась, выйдя с площадки на балкон. Карта в компьютере сама указала, куда идти, но девочка была практически уверена, что даже если бы она просто бродила по коридорам без цели, то пришла бы сюда. Это сооружение принадлежало Трэйну, а он хотел поговорить с Акеми, так что результат был предсказуем. Она посмотрела на высокую фигуру молодого человека, стоящего к ней спиной и опирающегося обеими руками на парапет. Ветер периодически трепал полы длинной черной куртки парня, но до того места, где стояла волшебница, не доставал. Серое мрачное небо было закутано сплошными облаками. - О чем ты хотел поговорить? – она шагнула было вперед, но Трэйн останавливающим жестом вскинул правую руку. - Пожалуйста, оставайся на своем месте, - спокойно попросил он. Хомура не поняла смысла этого, но задавать вопросов не стала, раздумывая, связана ли причина вызова с исчезновением Саяки или чем-то иным. - Нам нужно обсудить один не слишком сложный, но достаточно важный вопрос, - негромким голосом продолжил Трэйн. – Вопрос иерархии. «Иерархии? О чем он?» - Акеми осторожно прикоснулась к кольцу, преобразуя его в форму кристалла. Тот факт, что она не может видеть лица молодого человека, заставил ее вспомнить о другой беседе на похожем или том же самом балконе, когда он сообщил о возможности самоцветов ощущать «намерение причинить вред». Нет, никакой реакции, похожей на магию ведьм, кристалл не показал, оставаясь инертным. - Знаешь, вся эта ваша суета и возня у меня под носом иногда могут изрядно утомить, - сообщил Трэйн. – Особенно в свете недавнего момента, когда рыжая идиотка не додумалась ни до чего более самоубийственного, чем попытаться причинить мне вред. У нее не тот уровень полномочий, чтобы тут хотя бы краску на стене поцарапать без согласования со мной. Но это лирика. Так вот, учитывая возросший уровень бардака, я, с целью поддержания собственного комфортного существования, запрещаю вам предпринимать любые активные действия без предварительного согласования со мной. Как ты знаешь, два основных метода по управлению персоналом – это пряник и кнут. Пряники я и сам люблю, да и мне просто лень пытаться придумать что-то, чем можно купить таких малолетних идеалисток. Потому сразу переходим к кнуту. А, или погоди, - парень быстро развернулся и насмешливо улыбнулся девочке, - может, у тебя есть какие-нибудь предложения по пряникам? А, Хомура-тян? Давай, я же могу реализовать все, что потянет мое воображение, ты знаешь это. Волшебница сжала челюсти. Она теперь знала, куда идет разговор, но не собиралась участвовать в этом представлении. Кнут все равно будет, она видела это в приподнятых уголках губ и чуть прищуренных, серьезных глазах Трэйна. Кнут, которым он заставит их бросить Саяку и настоящую Акеми на нижних уровнях. - Нет? – молодой человек рассмеялся. – Я так и думал. Да, а ведь ты могла бы быть абсолютно счастлива с Мадокой – только вы вдвоем и никого больше. Ц-ц-ц, какая жалость, как я и говорил – настоящей любви не существует. Променяла Мадоку на… А на что, собственно? Тебе так необходимо спасти Саяку? Вы с ней вроде не любовницы и даже не подозреваетесь в этом. Или ты действительно хочешь вытащить настоящую себя с нижних уровней? Но это вообще против всякой логики, потому что она просто поглотит тебя без остатка в тот же миг, как вы с ней окажетесь по одну сторону барьера. Хомура-тя-ан, скажи мне, почему мне нужен кнут, а тебе не нужны пряники? Про остальных не спрашиваю, с ними все ясно. Для них кнутом будешь ты, хе-хе-хе… Девочка замерла. Она уже знала, чем он намерен обеспечить ее сотрудничество. Если Хомура должна была стать этим «кнутом», то тут не было ничего сложного. Все совсем просто. - Хомура-тян, отвечай, почему ты не захочешь сотрудничать добровольно, - ласково попросил Трэйн. – Это приказ. Иначе я начну резать твою драгоценную возлюбленную прямо сейчас. Чтобы остаться внешне спокойной, потребовалась вся ее воля, хотя внутри волшебницу всю трясло от кипящих эмоций. Ярость, обида, страх, беспомощность – он собирался сделать ее собственной марионеткой, использовав для этого Мадоку. И Хомура не могла представить, что можно противопоставить подобному, если Трэйн готов осуществить свою угрозу. - Хомура-тян… - шепнул парень, склонив голову набок. – Tempus fugit. Будешь, на хрен, отмалчиваться… - Я не знаю, - быстро сказала волшебница. Она и сама понимала то, о чем говорил Первый – при возвращении настоящая Хомура поглотит свою копию без остатка, знала это с момента своего появления здесь, но все равно была полна решимости вернуть ее назад к Мадоке. - Это не ответ, - нахмурился молодой человек. – Не-а, так не пойдет. Давай, придумай уже что-нибудь. Время, время! - Потому что Саяка не заслужила оказаться на нижних уровнях, - посмотрела ему в глаза Хомура. А в следующий миг поняла и то, что может ответить на другой вопрос: - Потому что со смертью настоящей Акеми исчезнет и ее тень. - Хм… - Трэйн удивленно покосился на нее, а затем отошел назад и оперся на парапет. – В принципе, даже спорить с тобой не буду. Нет, Саяка, безусловно, редкая дуреха, а уж как она бесила меня своими глубокомысленными комментариями по поводу событий реального мира – так ее за это еще пару раз прикончить мало. Но в рамках вашей истории, учитывая возраст и скотину кьюбейскую длинноухую… Будем считать, что свою вину боец давно искупил собственной же кровью. А вот про настоящую Хомуру ты совершенно права. Это патовая ситуация, девочка – тебя устроит, только если оригинал навсегда застрянет внизу. Вечная ничья. Скажи, такой вариант тебе бы понравился? - Нет, - без тени сомнения отозвалась волшебница. Он рассчитывает, что она купит себе жизнь ценой того, что другая Хомура навеки останется во владениях Третьего, играя в прятки с его монстрами и отчаянно цепляясь на надежду вернуться к Мадоке? - Странная ты, - бросил Трэйн. – Готова пожертвовать собой ради чужого счастья. Мы вот тут вечно конкурируем между собой, а ты… Ладно, твоя жизнь – тебе и решать, тень. Все равно бы я вытащил оригинал обратно, так что тут хоть одной проблемой меньше, раз наши цели совпадают. - Они совпадают? – глухо спросила Акеми. Этот человек угрожал причинить боль Мадоке, чтобы добиться ее сотрудничества, и теперь еще смеет что-то говорить об общих целях? - Удивительно, но да, - довольно рассмеялся парень. – Я действительно намерен вернуть девчонок назад. Даже это шило в моем боку по имени Саяка Мики. Помнишь, Хомура, ты когда-то клялась, что любой ценой защитишь Мадоку? Так вот, когда я говорю любой ценой, то именно это и имею в виду. Мне совершенно безразличны используемые методы, если они надежны и гарантируют результат. И уж точно мне безразлично ваше мнение о моих действиях и обо мне самом. Можете тут хоть все стены исписать лозунгами «Трэйн, чтоб ты сдох» - мне фиолетово. - Но вот что мне не безразлично, - молодой человек подошел поближе и коснулся подбородка девочки, заставляя поднять голову и посмотреть на него, - так это ваш саботаж из лучших побуждений. Благими намерениями, не подкрепленными хорошим анализом, вымощена дорога к нижним уровням. Потому запомни это: ты оступаешься – страдает Мадока; оступается кто-то еще, а ты не вмешиваешься – страдает Мадока. Ну и еще основная виновница за компанию. Тебе, Хомура-тян, я не причиню никакого вреда. А все остальные кровью умоются – так им и передай. - Я поняла, - процедила девочка. Она действительно начала понимать, о чем тогда говорила Саяка с Трэйном. Почему тогда назвала это место другим вариантом нижних уровней. Здесь просто более цивилизованный фасад. И всего одно чудовище. - Знаешь, самое ироничное, что именно твоя чрезмерная забота о Мадоке и привела всю ситуацию к такому неприглядному виду, - мягко сообщил Трэйн, отходя обратно к парапету и закладывая руки за спину. – Согласись, что иначе я бы и не подумал тебя шантажировать подобным, а был бы вынужден придумывать иные способы. Но здесь… Твоя слабость, Мадока Канаме, очевидна всем – и это удивительно легко использовать. Личные привязанности такой силы, как ты можешь видеть, не принесут тебе ничего, кроме боли. Хомура молчала. Она не хотела ни о чем спорить или вообще говорить с этим человеком. Ей было отвратительно думать о том, что при этом она сама, Мадока и остальные волшебницы находятся в его разуме. Разуме, который видит в таких чувствах просто уязвимость, которую можно эксплуатировать. До такого не опускался даже Кьюбей, хотя его как раз и не должны были сковывать никакие моральные нормы. Даже у холодного чужака были какие-то принципы, которых он придерживался. - И знаешь, эти твои чувства, они ведь наносят вред не только тебе, но и Мадоке, - добавил Трэйн. – Стараясь кого-то защитить, мы только причиняем ему еще больше боли. Без твоего вмешательства Мадока погибла бы один раз, прожив достойную жизнь и отдав ее за то, во что верила. Твои петли превратили ее жертву в фарс, а само существование – в череду бесконечных и все более нелепых смертей. - Перестань… - Хомура глубоко вдохнула и стиснула кулаки. Она не поддастся на его провокации, не станет проявлять своих чувств. - Заявляя о том, как ты гордишься Мадокой, ты растоптала саму ее суть, вознесясь на этом сама, - молодой человек обернулся, насмешливо улыбаясь. Девочка с удивлением обнаружила, что его одежда изменилась прямо в ходе разговора – на парне был длинный черный кожаный плащ и черная же фуражка с медленно проступавшим орлом. - Тьфу, дрянь, - Трэйн стянул с головы фуражку и с веселым удивлением повертел ее в руках. – Вот говорил я вам, девочки – вредно стоять близко к неэкранированному подсознанию, оно само хулиганить начинает. Кошмар, а? – подмигнув волшебнице, он забросил головной убор за спину, где через мгновение с ревом пронесся знакомый Хомуре по старой военной хронике истребитель. - Ладно, свободны, фельдфебель Акеми, - рассмеялся парень. – Идите и передайте подчиненным, что мы строим просвещенную диктатуру в рамках отдельно взятого разума. - Это все? – глухо спросила волшебница. - Да, я… - в следующую секунду лицо парня исказила дикая злоба, а вокруг них возник обычный коридор. Похоже, что он телепортировал Акеми вместе с собой. – Я этой твари шею сверну! Стоять! Хомура проследила за направлением взгляда Трэйна и обнаружила совсем рядом темный проем в стене. В него как раз сейчас готовилась войти Кёко, а руку с противоположной стороны ей подавал… Трэйн. - Сакура! – взвыл тот из них, что стоял рядом с Хомурой. – На части порву, тварь мелкая! - Ха-ха! – довольно расхохотался парень по другую сторону проема. – Подобно тому, как ты прячешь от меня Хомуру, я могу прикрыть эту милую девочку от твоих истеричных угроз, мой дражайший создатель. Впрочем, Сакура-тян, ты и впрямь еще можешь передумать и вернуться назад. - Ага, как же, - презрительно бросила рыжая волшебница, решительно перешагивая на противоположную сторону, в похожий, только хуже освещенный коридор. – Первый, можешь катиться к черту. Хомура, извини, я устала все время пытаться брать с тебя пример. Буду делать то, что у меня получается лучше всего – импровизировать. Передай остальным, чтобы не паниковали – я о себе позабочусь. И Саяку с твоим двойником вытащу. - Тю-у… - задумчиво протянул Третий. Хомура машинально отметила, что выглядел он вполне обыденно – в темных джинсах и серой рубашке, которая сейчас, впрочем, постепенно чернела. – Моя милая Кёко, искренне сожалею, но у нас конфликт интересов. Я заинтересован в том, чтобы ты нашла Хомуру, не спорю, но отнюдь не в том, чтобы она покинула мои владения. Живой или мертвой. А искать Саяку ты можешь довольно долго, но уйти я вам, разумеется, не позволю. - Ты сказал, что поможешь мне попасть к Саяке! – угрожающе произнесла Сакура. – Ты же уверял, что говоришь правду! - Фи, ты кого на лжи подловить хочешь, меня? – удивился парень, чей наряд к этому уже был полностью черный. – На первый раз хамство прощаю, а потом начну откусывать лишние части тела. Запомни, малявка, тебе самой надо уши точнее настраивать. Саяка Мики на нижних уровнях. Ты тоже сейчас на нижних уровнях. Все, мои обязательства выполнены. Это тем более благородно с моей стороны, что у меня нет никаких моральных ограничителей по поводу соблюдения собственных обещаний или чтобы не лгать. Я говорю окружающим правду, потому что не держу их за ровню, только и всего. - Вытащи ее обратно, - тихо попросила Хомура молодого человека, стоявшего рядом с ней. – Пожалуйста. - Да на фига? – громко удивился тот. – Третий, поздравляю тебя с новой головной болью, спасибо, что избавил ее от меня. Тьфу, меня от нее! - М-да? – двойник по другую сторону покосился на стоящую рядом волшебницу, а затем неожиданно оскалил пасть, заполненную острыми зубами. – Так я ж могу тебе обратно ее голову по отдельности от тела вернуть. Надо? - Да делай, что хочешь, - парень демонстративно зевнул в ответ, явно не собираясь ничем помогать рыжеволосой волшебнице. Та внезапно метнулась к проему, но отлетела назад, наткнувшись на невидимую стену. - Трэйн, прошу тебя… - прошептала Хомура. Она видела, что Кёко уже сама осознала, как вляпалась. - О чем? – флегматично отозвался молодой человек, безразлично наблюдая за попытками Сакуры пробить дорогу обратно оружием. – О повышении зарплаты? Могу паек удвоить. Идет? - Да бросил он тебя, глупышка, - весело отозвался его двойник, пока не демонстрировавший более никаких оскалов. – Пошли, нам еще Хомуру искать. - Баба с возу – автору легче, - в тон ему откликнулся Трэйн. – Давай, Кёко, ты же вроде добровольно полезла в нору тигра. Улыбнись, это будет забавно. - Ты… - Сакура замерла, смерив парня ненавидящим взглядом. – Ты знал, что я так сделаю! - Ну а что еще могла выкинуть девчонка, лучшая подруга которой оказалась на нижних уровнях и вокруг которой вьется Третий со своими двусмысленными предложениями рук и сердец? – от души расхохотался молодой человек. – Я лишь не знал срока, когда ты подло переметнешься через линию фронта, но сами твои намерения были очевидны. Идемте, фельдфебель, оставим предательницу ее собственной судьбе. - Кёко… - Хомура приблизилась к порталу и протянула руку, положив ладонь на невидимый барьер. Волшебница с другой стороны сделала то же самое. – Ты только продержись, хорошо? - Справлюсь, - девочка мрачно покосилась через плечо на Третьего. – Ладно, я все равно попробую сама с этой стороны вам помочь. - Моя милая Кёко, - протянул оборотень, - прошу, уйдем поскорее от этих зануд. У меня от кислой, лицемерной рожи моего люто обожаемого создателя сейчас начнется обострение человекоубийственных настроений. Забудь про них – отныне ты на стороне победителей. Эй, Первый, слышишь, у меня самая симпатичная из волшебниц! И Хомуру я твою потом вычислю и на шестерни генератора намотаю! - Мечтай, неудачник, - небрежно отмахнулся Трэйн, разворачиваясь, чтобы уходить. – Хомура тебе еще покажет, что такое нелинейное мышление и творческий подход. - Для вас… - Акеми замерла, внезапно осознав, что происходит, - для вас это игра?! Наши жизни, Саяка, Кёко – это просто игра? - Разумеется, - Трэйн оглянулся через плечо. – И презабавная, замечу я вам. Идемте, фельдфебель, нам еще нужно проводить мобилизацию, вводить военное положение и донести, наконец, до остальных все прелести субординации. Хомура смотрела на свою ладонь, упиравшуюся в холодный бетон. Портал закрылся, оставив еще одну ее подругу на другой стороне. Здесь и сейчас она больше ничего не могла сделать. - Ты сможешь ей помочь? – негромко спросила девочка, догнав широко шагавшего Трэйна. - Беспокоишься за Кёко? – против ожидания на лице парня Хомура не увидела насмешки или безразличия, там было… самое удивительное, что там было выглядевшее вполне искренним участие. – А вот я беспокоюсь за оригинальную Акеми. Не тревожься, Третий не тронет Кёко, если она не сделает одну крайне фатальную глупость. - Какую? – поинтересовалась Акеми. - Не станет его считать его слишком уж приятным в общении субъектом, скажем так, - уклончиво отозвался молодой человек, после чего уже погромче добавил: – И напоминаю вам, фельдфебель, что мое сообщение касательно саботажа остается в силе. Ответные меры будут незамедлительны и крайне строги. Вас осталось трое, и я позабочусь о том, чтобы вы четко выполняли мои команды. - Не называй меня так, - попросила девочка. - Хм, а ты права, - молодой человек покачал головой. – Вас можно приравнять к силам авиации. Извиняюсь, лейтенант Акеми, и поздравляю с повышением. - Спасибо, - сквозь зубы процедила волшебница. - «Служу отечеству» надо говорить, - огрызнулся Трэйн. – В твоем случае можешь сказать – служу делу защиты подруг. Имей в виду, я вас пинками к победе погоню. Через «не хочу» и «не могу», через преступления против человечности. Историю не пишут проигравшие, девочка.