Холодные горячие слезы...

Из-за горя, боли и ненависти: Мы способны натворить столько ошибок, Что потом расплачиваемся за них Вечность!

Нам всем свойственно: любить, ненавидеть, ошибаться, бороться или сдаваться. Всем. Никто не исключение. В этом правиле нет исключений. Иногда человеку свойственно совершать ошибку за ошибкой, промах за промахом, и он этого не замечает, как и другие. Иногда, ослепленные горем, мы не способны трезво думать, не способны правильно оценить ситуацию и можем «нарубить дров» - Как в прямом смысле, так и в переносном значении этого выражения. Эта история об ошибках старших, о горе, и о дружбе, той дружбе, что способна, не смотря на все сопротивление, помочь выбраться и разорвать круг ошибок и ненависти. Ненависть и ошибки… С чего же все началось? А началось все накануне десятого октября, когда молодую женщину вызвал к себе Третий Хокаге и вместе со своей женой объяснил всю трудность ее будущего положения: родов. Красноволосая женщина все молча выслушала, сложив руки на животе. Рядом сидел мужчина, нежно обнимавший ее за плечи. Чувствуя, как она дрожит, он ободряюще улыбнулся. Он тоже боялся, как и она, но он обещал быть рядом, и женщина не чувствовала себя загнанной в угол своей беременностью, точнее, ее концом. -Кушина, надеюсь, тебе все понятно? – Сарутоби сложил ладони «домиком» и строго, но в то же время ободряюще посмотрел на Кушину. Красноволосая женщина улыбнулась, как улыбалась всегда. Обняв Минато, она со смехом сказала: -Где наша не была? Справлюсь! Третий обреченно покачал головой, хотя в душе понимал, что Узумаки Кушина храбрится. Посмотрев на Четвертого Хокаге, Намикадзе Минато таким взглядом: «Ты ей хоть объясни!», закрыл глаза. Блондин с голубыми глазами тоже улыбнулся. Пусть храбрится, может, не так страшно будет завтра. Завтра… Мы все стараемся откладывать на завтра. Постоянно говорим «Завтра… Завтра… Завтра…». Может, это обычное слово, а может просто это злая шутка судьбы, но именно завтра и произошла трагедия, положившая начало бесчисленным ошибкам Намикадзе Минато и жителей деревни. Ничего не подозревающие, Кушина шла следом за женой Третьего. Остановившись около своей знакомой – Микото Учихи – поздоровалась с ней. На руках черноволосой женщины был младенец. Маленький черноволосый мальчик. Кушина не сдержала восторга. В сердце снова стало тепло и… нежно. Она представила, что совсем скоро прижмет к своей груди своих детей. Врачи ей сказали, что у нее двойня: мальчик и девочка. И хотя от этого роды будут еще труднее, она старалась не бояться. И эта картина: счастливой Микото на руках с ребенком - внушала ей храбрость и надежду на лучшее. -Кто это у нас? – нагнувшись, на сколько ей позволяло ее положение, она посмотрела на спящего мальчика. От силы ему месяц или два. Бросив взгляд на живот подруги, лицо Узумаки немного вытянулось. -Саске, - мальчик открыл черные глаза. Сонный взгляд. Умилял. Зевнув во весь рот, ребенок закрыл глаза, интересно морщась, а после захныкал. -Ой, - Кушина выпрямилась. – Ты снова беременна? -Ага, - Учиха улыбнулась. Похоже, у Кушины осталась привычка и достаточно набит глаз на эти вещи. В самом начале беременности Кушина пыталась определить, кто беремен. Смешно было. – После родов месяц прошел… В общем, уже четыре недели. -Домашние знают? – заговорщицким шепотом поинтересовалась Узумаки. -Конечно. Представляешь, когда сказала Итачи, тот сделал напуганные глаза и сказал, мне яблоки не есть! -Чего? -Представь! Он где-то вычитал, что беременные, если едят яблоки, рожают в итоге мальчиков. А по его словам, что младший брат есть, хочет теперь сестренку… -И какой фрукт будешь кушать? – стараясь удержать смех, поинтересовалась Узумаки. Интересно, где же Итачи-кун вычитал такое? Надо бы потом спросить и почитать на досуге. -Бананы. -Пхахаха… -Кушина! – ее окликнула жена Третьего. -Ой! – сделав взгляд, какой делала в академии, когда учителя ее ловили на чем-то таком, посмотрела в сторону. – Пока, Микото. -Удачи, Кушина. Скоро вместе будет нянчить детей, - весело улыбнувшись, Учиха помахала вслед красноволосой рукой. Саске тихо сопел, снова заснув. Десятое октября – дата, которую благословили и проклинали. В тот день, когда Узумаки Кушина шла рожать, жители ничего не подозревали. Теплый осенний вечер сменился ночью. Ночью трагедии. Эту ночь люди назвали «Ночь Восстания Девятихвостого демона Лиса», а те, кто знал. Как зовут этого демона, еще и «Восстание Курамы». Тот ужас, крики, стоны и разрушения невозможно было описать. Вырвавшийся из своей темницы демон убил своего носителя и начал крушить деревню. Четвертый Хокаге, тяжело раненный, не сумевший удержать Кураму, прижимал к груди тело мертвой жены. Кушина погибла, но перед этим подарила жизнь двум детям. Мальчику и девочке. И демон, собиравшийся убить мальчика, убил мать, слабую, но в тоже время сильную: мать всегда будет сильной, чтобы защитить своих детей, даже перед смертью. Эту картину Минато запомнил на всю оставшуюся жизнь, и возненавидел демона так же, как и того, кого сначала убить тот хотел. -Минато… Минато, очнись! – Третий пытался привести раненного Четвертого в чувства. Он должен был закончить то, что не успела закончить Кушина. Демон свирепствовал. Крики людей были слышны даже здесь, за деревней. Намикадзе открыл глаза. В груди пустота. На пустота болела. Встав, опираясь о плечи учителя, он выдохнул и приложил ладонь к боку. Кровь его не волновала. -Что будешь делать, Минато? -Есть одна идея… Загоните Лиса под барьер. Остальное оставьте на меня, - не смотря на разруху, он вспомнил, кем он является, он Хокаге – и должен был спасти деревню и ее жителей. Сарутоби как-то странно посмотрел на Минато. Голос его был… холоден. Правда, если бы Сарутоби знал, что решил сделать этот человек, даже б не попытался тогда привести в сознание. Но было уже поздно. Минато исчез вместо с детьми. Он принял решение. Жестокое решение…