Холодные горячие слезы...

Эх, детство... Это та пора, Когда мы не можем в открытую ненавидеть детей, Дети этого не понимают и не задумываются. Детство - это пора счастья, мира Грёз и мира фантазии, того мира, где никто нигде не умирает... Но...

Двое детей одних родителей унаследовали силу демона, но их ждала разная судьба: одного младенца ждало счастье и восхваление; другого же презрение и лютая ненависть. Но даже в этой Тьме есть Свет. Не бывает такого, что где Тьма – будет только Тьма. Тьма и Свет – две части одной монеты. Там где Свет – всегда будет Тьма, и наоборот. Дети росли. Золотоволосая девочка и золотоволосый мальчик, оба голубоглазые. Близнецы. Они были похожи на него, Минато. Ничего от Кушины не осталось. И всякий раз, приходя домой, он брал девочку на руки, оставляя мальчика. Он не чувствовал вины, он чувствовал… ненависть к своему сыну. Он не любил его. Но он также заботился, стараясь забыть ту ночь и смерть любимой жены. Старался брать его на руки, но, видя в его голубых глазах, как небо, лицо демона, не выдерживал и опускал обратно на пол. Со временем это стало заметнее. Дети росли, умнели, понимали. Понимал и Он. Минато забирал обоих на тренировки, но тренировал только дочь. Девочка по началу возмущалась: брат лежит на травке, на небо смотрит, а ее заставляют тренироваться! Мальчик же считал наоборот: нечего девчонке по полю бегать, сюрикены метать, пусть сидит, цветочки рвет. За этим наблюдал Третий. Тяжело вздыхая, он пытался угадать, что будет потом. Мудрецы говорят, что девочка в будущем сможет остановить надвигающуюся на них опасность. Но старым людям, животным, и даже нелюдям: свойственно ошибаться. И Сарутоби часто задумывался, наблюдая такие картины и это разделение Минато между детьми, а не ошиблись ли они? Ведь часто бывает, что близнецы – две части одного целого, именно друг у друга они черпают силы. Пожилой человек за свою жизнь многого навидался, и это мнение он брал не с неба. Оно имело почву: есть такие шиноби-близнецы, и с ними, если они дружны, было тяжело справиться, а то и невозможно. В итоге, мальчик обучался отдельно от девочки. Детей назвали: Наруто и Нару. Они были похожи, как две капли воды. Но были разными. Унаследовали силу демона, но… Девочка унаследовала его силу, мальчик его душу. И от мальчика шарахались люди, убегали, шипели и ненавидели. Где он появлялся, люди старались спрятаться: в магазин, в дома знакомых или в своем собственном, будто думали, что он убьет их, если не зайдут куда-нибудь. При Нару это было еще как-то сглажено. -Что это они? – девочка часто оборачивалась. Они с братом шли встречать крестного отца. Она редко ходила с Наруто. Папа намекал ей, чтобы она перестала с ним общаться. – А Нар-кун? – -Не обращай внимание, - бросил мальчик, поспешив уйти отсюда. Куда-нибудь подальше, но чтобы больше не появляться тут, не видеть это все. Было неприятно. Будто он в чем-то провинился, или он болен какой-то заразой… А в чем он виноват? Он не знал. От этого становилось больнее. Им уже одиннадцать. Отец перестал обращать внимание на него. Сорвавшись на бег, он поспешил к воротам деревни. Нару поспешила за ним. Наруто всегда был молчалив, лишь в компании… Учих он был общителен. Или молчалив. И никого в той компании не тяготило молчание. А Нару тяготило это. Добежав, они увидели высокого загорелого человека. Белые, как снег, волосы, одежда странника, особенно им нравилось красное хаори. -Джирайя-сама! -Извращенный отшельник! -Наруто! – шикнула Нару, покраснев. И как ему не стыдно так Великого саннина называть? Она б уже сквозь землю провалилась! Впрочем, в этом прозвище была половина правды: Джирайя – знатный извращенец и уже подкалывает Нару по поводу… -Ох! Всем привет! – обняв врезавшихся в него детей, подхватил Нару и подкинул. Наруто не дался, буркнув, что это девчонкам нравится. Смеясь, они пошли домой. Точнее, Нару и Джирайя пошли домой, а Наруто куда-то пошел. Остановившись, крестный отец вытянул руку и поймал Наруто за копну волос: -Куда собрался? Домой идем! -Пусти! Не хочу домой! Вон, с Нару топай, извращенец! -Ааа, - с подозрением посмотрев на Наруто, пока не отпускал. Он вспомнил, что в прошлый раз его встречал Наруто с черноволосым мальчиком и девочкой. Как он помнил, девочка была красива и Наруто часто ее подкалывал. И вспомнил еще одну причину, за которую стоило б Минато по голове постучать. Правда, Джирайя отцом не был, своих детей не имел (На сколько он знает. Но, разгульная жизнь…), но если б были, он бы, да, если б был пацан, был построже. Но полное игнорирование… Это нормально? Но, сколько б он с Минато не говорил, то лишь улыбался и качал головой. С собой он ничего не мог поделать. А сын, похоже, все понял, и дома зря не появлялся. Решив, что развивать последнюю тему не стоит, вернулся к первой. – Неужто к той красавице спешишь? -Какой такой «красавице»? – влезла Нару, сжав кулачки. Если она узнает, что ее брат встречается с кем-то, она той космы повыдирает! -Да о чем вы?! – опешил блондин, намереваясь свалить. -Ну, черноволосая, низенькая, бледная, еще глаза синие и ты ее звал.. Дай вспомнить… Ма… Нет… Мизу-тян! Ну-ка, поподробнее мне о той милашке! -Наруто, ты с Мизуки встречаешься?! – обалдела на месте Нару. Она так редко проводит время с братом, что уже ничего о нем не знает! Вот, эту новость, «прекрасную» новость узнала последней! -Сдурели, что ли? Или белены объелись?! – зашипел Наруто, краснея. Вырвавшись, он выдохнул и продолжил. – Совсем того? Нару, мозги включи, дуру не гони! Мизуки младше меня на год или даже на полтора! -Мужчина всегда должен быть старше женщины, - с видом знатока заметил Джирайя, хитро улыбаясь. Если их сейчас заметит Минато, да еще с таким разговором, попадет троим. Нару, за то, что уши греет, Джирайе – учит детей плохому. Наруто – за компанию. -И она Учиха! Еще у нее два брата! Я в камикадзе не записывался! -Да ну? – ехидно поинтересовалась Нару. – А кто на прошлой неделю из окна второго этажа сиганул вместе с Саске? Я, что ли? -Ага! Ты же у нас в него влюблена! -Неправда! – вспыхнула блондинка, как маков цвет. Джирайя теперь затаился и слушал их, хитро улыбаясь. Как это мило! Первые детские влюбленности! Эх, верните его в то счастливое детство, когда он спокойно бегал за Сенджу Цунаде и на них скучающе смотрел Орочимару, правда, последний ему помогал до госпиталя дойти после побоев Цунаде. За этой перепалкой, которая в любую минуту могла перерасти в драку, наблюдали брат и сестра. Черноволосый мальчик хмуро смотрел и слушал их. Черная футболка, телесного цвета шорты, сандали. Волосы стояли торчком… После тренировки. За ним стояла девочка. Она была чуть ниже мальчика. Уткнувшись ему в плечо, закрыла глаза. Кажется, заснула. Бежевые штаны, синяя футболка, черные волосы убраны в хвост. Бледная. Если такую встретить ночью в темном коридоре, за призрака принять можно. Открыв глаза, девочка покачала головой. Если они сейчас не вмешаются, то Наруто и Нару поругаются и друг будет снова ночевать у них. Впрочем, уже полгода он живет у них дома. Саске поделил с ним комнату. Итачи переехал к ней. Можно сказать, в этой ситуации девочка вышла победительницей. Под теплым боком старшего брата она засыпала и спала без кошмаров. Сорвавшись с места, побежала: -Наруто, Нару-чан! Привет! Блондины перестали ругаться, припоминая друг другу прошлые обиды. Джирайя вылез из укрытия, не удержавшись, сказал: -Наруто, а вот и твоя Мизу-тян! Черноволосая девочка покраснела и остановилась. -Здрасти, Джирайя-сама. -Здравствуйте, - с ней поравнялся Саске. Наруто покосился на крестного. Подбежав к друзьям, он посмотрел на отшельника: -Извращенец, ты еще нас пожени! Найду, устрою тебе на всю жизнь! -Спасибо за идею, Наруто! – Джирайя улыбался, как кот, который спер сметану и не получил по своей мохнатой морде. -Дядя, даже не смей! – зло вспыхнула Нару, сжимая кулачки. У Мизуки был пришибленный вид. Саске тоже смотрел во все глаза, стараясь не захохотать. Нару покраснела еще больше. Джирайя хохотал, Наруто толкал в спину своих друзей, чтобы шли отсюда. А после покосился на злую и разъяренную, как кошку, Нару. Эх, детство, золотое детство: первая дружба, влюбленность, а может и любовь на всю жизнь. Детство – это то время, когда тебя любят не за что-то, а за просто так. Он посмотрел вслед Наруто и тяжело вздохнул: к сожалению, его крестник исключение из этого правила… Уже дома у Четвертого, он с усмешкой наблюдал, как Нару управляется на кухне. Оставив золотоволосую девочку на кухне, отыскал Минато в зале. Тот сидел за отчетами. -Минато… -А, - подняв голову от отчетов, проморгался. Джирайя вздохнул: «сын» заработался уже. Тут действительно не хватало Кушины… Она б уже врезала своему мужу хорошенько и пинком гоняла по дому. – Ох, простите, Джирайя-сан… -Ничего, - сев напротив, он улыбнулся. – Как тебя еще Нару от работы не утащила… -Его за уши не утянешь! Бесполезно! – послышалось из кухни. Джирайя усмехнулся: все слышит! Минато виновато улыбнулся. -Минато, я на счет Наруто. Вы опять поругались? Лицо Четвертого снова помрачнело. Говорить о сыне он не хотел. Кивнув, он посмотрел в окно. Нет, он благодарен "отцу" за заботу о сыне, которую Минато не смог оказать Наруто. Благодарен за то, что Джирайя тренировал Наруто, и даже Нару. Однако, говорить о сыне он не хотел. -Минато, так нельзя. Не он же убил Кушину! Пора б уже принять все так, как есть… -Не могу, - тихо ответил мужчина. Они оба начали говорить на пониженных тонах, чтобы Нару не услышала. – Я не могу забыть то, как Лис хотел убить Наруто, а Кушина спасла его… -Она мать, перво-наперво, Минато. И пора б тебе встать и оглянуться: всякая женщина, которая становится матерью – защищает ребенка. -Кушина могл… -Это психология, Минато, - Джирайя сочувственно покачал головой. Намикадзе так молод, а еще вдовец! И до сих пор любит Кушину! – Мне кажется, ты ненавидишь Наруто лишь из-за того, что он похож на тебя… А ты… - и как можно по тактичнее выразиться в этой ситуации? Но взгляд Намикадзе говорил о многом, и чтобы говорили на чистоту – тоже. – Ты не смог спасти Кушину… -Давайте, Джирайя-сан, - Минато натянуто улыбнулся, в глазах плескались боль и холод, - ваши «кажется» вы оставите при себе, хорошо? Не будем портить вечер. Нару уже приготовила ужин, если опоздаем: она дотянется и до ваших ушей. Четвертый встал и пошел в сторону ванной комнаты. Джирайя проводил его взглядом. Его ученик не смог справиться с горем, не смог признать многие вещи. Санин тяжело вздохнул, вспоминая слова Третьего: «Боюсь, Минато скоро натворит ошибок… Образумь его, Джирайя! Надеюсь, он тебя послушает.». Беловолосый грустно улыбнулся и встал. Посмотрев в окно, тихо прошептал: -Вы ошиблись, учитель, Минато меня уже не послушает…