Актёры

POV Джерард

Квартира Фрэнка встретила нас приятным запахом, хотя после ужаса на моей кухне для меня сейчас всё имеет приятный запах. Скинув с плеча рюкзак, в котором были мои некоторые наспех собранные вещи, я разулся и прошёл вглубь квартиры, следуя за хозяином. Фрэнк по пути включал свет в комнатах, тем самым давая мне получше разглядеть обстановку. Утром я не слишком заострял внимание на мелочах, а теперь мне, наоборот, хочется всё тут рассмотреть. Но это подождёт. Сейчас мне хочется принять душ, а лучше ванну, потому что мне кажется, что противный запах въелся мне в кожу. – Я могу принять душ? – не мешкая, спросил я, пока Фрэнк снимал с себя куртку. – Да, ты вроде знаешь, где ванная. – Я молча кивнул и направился туда. Второй раз за день буду мыться у Фрэнка. Приняв душ и засунув свои желания о горячей ванны куда подальше, потому что у Фрэнка только душевая кабинка, я собрал всю свою грязную одежду и кинул её в корзину. Нужно будет попросить Фрэнка, чтобы тот постирал одежду. Нет, не потому что я ленивая задница, дело только в том, что я не дружу с чужой техникой. Меня к ней лучше вообще не подпускать! Выйдя из ванной в одном лишь полотенце, обмотанном вокруг бёдер, я вновь, как и утром, почувствовал запах чего-то съестного. Но для начала решил одеться. Я вытащил из рюкзака боксеры, майку, которая для удобства была на пару размеров больше, и домашние штаны, после чего всё это надел на себя. Уже в более приличном виде я вышел к Фрэнку. Тот, к моему удивлению, не заморачивался со своим видом: растянутая майка и боксеры. Но парень и не думал стесняться – вертел своим задом очень, скажу я вам, соблазнительно. Он ходил по кухне от плиты к столу и обратно, вогружая на последний чашки и тарелки с едой, даже не замечая меня. Если бы мы встретились совершенно при других обстоятельствах, без моей чрезмерной зависти, которая накрывала меня с головой до сегодняшнего дня, без конкуренции на сцене и без той херни, в которую я хотел втянуть Фрэнка, может быть, мы даже смогли бы встречаться. Но нет. Даже после того как я раскаялся перед самим собой и почувствовал, что больше не хочу вредить и портить жизнь другим людям, я не могу дать надежду Фрэнку на что-то большее. Мне хочется вновь быть тем хладнокровным Джерардом, который всегда смотрит вперёд, не заостряя внимания на чьих-то чувствах. Нельзя допустить того, чтобы меня вновь растоптали. Нельзя с кем-то сближаться и выставлять свою душу напоказ. Нельзя быть слабым... Но в то же время мне не хочется быть бессердечным ублюдком, которому плевать на других. Но не одно ли и тоже – быть хладнокровным и бессердечным – это синонимы одного состояния, которое так привычно для меня, но в которое так не хочется возвращаться... – Ты закончил? После этого позднего ужина можешь занять мою комнату, – сказал Фрэнк, взглядом приглашая меня сесть за стол. Поужинали мы макаронами с сыром, после чего я отправился в отведённую для меня комнату, напоследок не забыв попросить Фрэнка о том, чтобы он запустил стиральную машинку. За время ужина я успел разглядеть кухню, гостиную и самого Фрэнка получше. Кухня вся отделана светлым деревом, которое разбавляет шоколадного цвета стол и шторы. Гостиная мне больше понравилась: там сочетались тёмные тона. От чёрного дивана до матовых серых обоев – комната имела какую-то законченность, ничего не хотелось ещё поставить, ничего не хотелось убрать – всё было на своих местах. Сам Фрэнк дополнял эту квартиру, было видно, как уютно и раскрепощено он чувствует себя здесь. Сидя напротив меня в растянутой майке, с немного взъерошенными волосами и лёгкой улыбкой, парень вызывал только чувство спокойствия и безмятежности. Комната Фрэнка оказалось некой маленькой вселенной, в которой было собрано всё то, что любит парень. От уже изрядно потрёпанных книг до медиаторов разных размеров. В углу стоит гитара – я и не знал, что парень умеет играть. На всю стену около кровати повешен плакат Sex Pistols. Сама кровать очень мягкая и уютная, и что могло этой ночью мне не понравиться? Что ж, опробую её в деле – пора ложиться спать. Как оказалось, не нравится мне эта кровать и в трезвом состоянии. Уж слишком она мягкая для меня, ещё и это одеяло, под которым ужасно жарко, а если его скинуть, то сразу мёрзнут ноги. Одна лишь подушка полностью устраивает меня. Что делать? Я так устал за этот день, а завтра нужно на работу. За эти два с половиной часа, которые я не могу уснуть и кручусь с одного бока на другой, я успел вспомнить все известные мне ругательства, проклиная себя за то, что забыл вовремя позвонить сантехнику, и в конечном итоге Фрэнка за то, что купил слишком мягкий матрац. Мне необходимо поспать... И для этого остаётся только один вариант. – Фрэнк... Фрэнк, мать твою, проснись! – именно так я пытался разбудить его. Не буду же я без спроса лезть к нему на диван, хотя вчера мне это не мешало. Фрэнк что-то пробубнил, но всё же открыл глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на мне. – Джерард? – Кто же ещё может стоять у тебя в квартире в два часа ночи в обнимку с подушкой? – Да-да, это я. Можно я с тобой посплю? Мне там неудобно. – Ложись... Получив разрешение, я полез через Фрэнка к спинке разобранного дивана. После этих манипуляций парень точно распрощался со сном, потому что в темноте я очень неуклюж. За эти несколько секунд я успел ударить Фрэнка локтём куда-то в область груди, а коленкой зарядил ему в живот. Видит Бог, я этого не хотел. Уже лёжа под одеялом, я хотел было извиниться, но Фрэнк неожиданно хихикнул. – Ты чего? – спросил я, с улыбкой глядя на то, как парень пытается сдержать смешок, отчего выглядит ещё более нелепо. – Я вспомнил, как твой брат несколько дней назад у тебя в квартире назвал меня твоей новой шлюхой, а сегодня общался со мной как ни в чём не бывало. Неужели он даже не запомнил моего лица? Забавно, – сказал Фрэнк, смотря через темноту в потолок. – Нет, на самом деле он знает, что ты это ты. То есть Майки знает, что тем утром у меня в квартире был именно ты, я сам ему сказал. Просто он не любит говорить о том, что ему неприятно, – пояснил я, также смотря в потолок. – Что ещё более забавно – так это то, как я отреагировал на тебя сегодня утром. – Я шире улыбнулся, вспоминая то, как стоял в этой самой комнате, обмотанный одеялом, и с испугом в глазах. – Даже не знаю, почему я отреагировал так резко. Обычно, если я провожу с кем-то ночь, то на следующее утро мне уже нет дела до этих людей, и я прошу их уйти или же сам ухожу... – Давай спать, – прервал Фрэнк и повернулся ко мне спиной, давая понять, что не хочет продолжать разговор. Не нужно было говорить о других людях. Что ж, пора наконец-то поспать. Я тоже повернулся спиной к Фрэнку и начал погружаться в царство сновидений.

***

Дни сменяли дни, и вот я даже не заметил, как прошли две недели моего пребывания у Фрэнка. За это время мне стало так привычно возвращаться после театра в эту квартиру вместе с Фрэнком, а затем весь вечер проводить в его компании... Ещё четырнадцать дней назад я думал, что останусь здесь лишь на одну ночь, но всё вновь пошло не по плану. Фрэнк сам попросил меня остаться. Я полностью уверен, что весь неприятный запах уже выветрился из моей квартиры, и не раз говорил об этом парню, но тот будто пропускал это мимо ушей. Пару дней назад я всё же узнал причину того, почему он не хочет, чтобы я возвращался. Фрэнк рассказал, что ему надоело всё время быть в окружении четырёх стен. Даже когда он развлекается с друзьями, веселится, то потом всё равно возвращается сюда, и его одолевает грусть. А со мной хотя бы не так скучно, говорит он. Я прекрасно понимаю это чувство, поэтому согласился быть здесь, пока Фрэнк сам не попросит меня уехать. Хотя если посмотреть с другой стороны, то это выглядит странно – два парня живут вместе. Друзья, конечно, тоже могут жить вместе, но они уж точно не спят в одной кровати, как мы. Меня всё ещё не покидает чувство вины перед парнем. Я не хочу давать ему ни ложных обещаний, ни надежды на отношения – я просто хочу поддерживать с ним дружеские отношения. Но в последнее время делать это очень трудно, а виной тому сам Фрэнк. Я не исключаю того, что всё, что я вижу, – это лишь плод моего не совсем здорового воображения, но Фрэнк просто издевается надо мной! Ходит по дому чуть ли не голый, наклоняется в самый неподходящий момент, да и вообще ведёт себя очень возбуждающе. Свой каменный стояк я списываю на двухнедельное отсутствие секса, и каждое утро, стараясь быть незамеченным, ретируюсь в ванную. Вчера я даже плюнул на всё и собрался вернуться к себе домой, только чтобы не смотреть на столь откровенные позы Фрэнка во время готовки или чего-нибудь ещё, но увидев, как поник взгляд парня, когда он увидел, как я собираю свои вещи, я всё же остался. Со мной ещё никогда такого не было. Это всё лишь чувство вины... В театре тоже многое поменялось: теперь мы играем более масштабные спектакли, на которые приходит огромное количество публики. Мы становимся известней – это замечательно! Теперь наши репетиции и спектакли часто посещают различные комиссии, режиссёры и постановщики из Нью-Йорка, оценивая нашу игру. Конечно, каждый актёр выкладывается на полную, стараясь быть замеченным и приглашённым в более знаменитые театры, и я не исключение. Мы с Фрэнком прекратили какие-либо перепалки на сцене, получив одобрение от Джеймса, да и от всей нашей труппы. Сейчас мы ставим «Травиату» Джузеппе Верди. В этот раз мы сильно замахнулись, ведь в оригинале «Травиата» – это опера, поэтому нужно приложить в пять раз больше усилий, чтобы наш спектакль передал весь смысл этого произведения. Все действия этого спектакля вертятся вокруг главной героини – куртизанки Виолетты, которую будет играть Стейси – замечательная девушка с мягким голосом. Её героиня больна туберкулёзом, и с каждым днём приближается её кончина. Но это не мешает ей влюбиться в Альфреда, которого играет Фрэнк, внимательного и чуткого мужчину, который с первого взгляда влюбляется в Виолетту. В следующем действии, когда отношения Виолетты и Альфреда уже укрепились, и они живут вместе, появляюсь я, точнее мой герой – Жорж – отец Альфреда. Всё сводится к тому, что во время отъезда Альфреда я вынуждаю Виолетту разорвать какие-либо отношения с ним. Но двое влюблённых через некоторое время вновь встречаются на балу подруги Виолетты – Флоры, только Виолетта приходит туда со своим старым любовником Дуфолем, чем злит Альфреда, который впоследствии ищет ссоры с бароном. Виолетта просит Альфреда уехать, опасаясь за его жизнь. Он согласен уйти лишь в том случае, если она поедет с ним, но она отказывается, в порыве гнева говоря, что любит Дуфоля. Ревнивый Альфред собирает в зале всех гостей и публично оскорбляет Виолетту, бросив ей в лицо деньги, выигранные в карточной игре, в качестве платы за любовь. Виолетта падает без сознания на пол. Мой герой упрекает сына за такой поступок. Но всё сводится к дуэли Альфреда и Дуфоля. В третьем акте героиня Стейси уже не встаёт с постели, измученная болезнью. К ней приезжает Альфред. Происходит любовная сцена между влюблёнными, где они целуются и клянутся в любви. После чего на мгновенье Виолетта чувствует прилив сил, а затем умирает на руках Альфреда. Конечно, я упустил множество моментов, ведь эту пьесу можно описывать часами, но на это у меня нет времени. Сейчас мы – все те, кто будет играть, а это не меньше тридцати человек, включая второстепенных персонажей и массовку, – репетируем постановку. Джеймс, как всегда, идеально распределил людей на персонажи, и сейчас подсказывает, как лучше расположиться Фрэнку и Стейси в последней сцене. В конечном итоге девушка лежит на кровати, а рядом сидит Фрэнк, немного нависая над лицом девушки. От такой близости я сильнее сжимаю в руках сценарий, пристально смотря на их игру. В следующую секунду, когда наступает очередь поцелуя, я и вовсе не нахожу себе места. Мне неприятно смотреть на то, как они целуются, точнее – мне вообще не хочется, чтобы эта сцена была в спектакле. Не знаю, что со мной происходит, но внутри будто скручивается тугой узел, не дающий дышать. Хотел бы я, чтобы Фрэнк так целовал меня? Категорически нет! Мы только коллеги. Живущие вместе коллеги. И то, что у меня встаёт на его вид совсем ничего не значит. Хорошо, что он уже оторвался от неё и теперь слушает заключающие слова Джеймса, который завершает репетицию. Дышать сразу стало легче... Всю дорогу до дома Фрэнка мы шли в напряжённой обстановке. Фрэнк сначала пытался завязать со мной разговор, но поняв, что из этого ничего не выйдет, отступил. Я был полностью погружён в свои мысли и обдумывал всё то, что было со мной в театре. Голову разрывали мысли, которым я не хотел верить и отгонял их. Уже на пороге квартиры я не выдержал и, чтобы окончательно убедить самого себя, сказал: «Я не влюбляюсь!» – Ты что-то сказал? – повернувшись, спросил Фрэнк, приподнимая брови. – Нет, – соврал я. Ему незачем это знать. – Джерард, если ты не сильно устал, то можешь немного порепетировать со мной? – Фрэнк уже успел разуться и раздеться, и сейчас наливает себе сок. – Хорошо, только давай сначала поужинаем? Парень кивнул и начал искать что-нибудь в холодильнике, а я же решил пока переодеться и умыться. Когда с первым было полностью покончено, я зашёл в ванную и без промедления открыл кран с холодной водой, а затем опустил голову под струю. Хотелось охладить разум и мысли. Такие манипуляции всё же помогли и освежили меня. Я вытер волосы полотенцем и пошёл на кухню. Ужин вновь прошёл в тишине. В этот раз Фрэнк даже не пытался начать разговор. После этого я вымыл посуду и подошёл к Фрэнку, который уже сидел на диване и просматривал сценарий. – Начнём? – спросил я, подсаживаясь к нему и беря в руки свою копию реплик. – Да, давай с вот этого места в третьем акте, – он ткнул пальцем в текст и поудобнее сел, поворачиваясь лицом ко мне. Та сцена, которую парень хотел отрепетировать, была именно та, где Альфред и Виолетта в последний раз говорят друг с другом. Думаю, не нужно объяснять, что сейчас я был вместо Виолетты, читая её реплики. – Моя Виолетта... я опять с тобой, – начал Фрэнк, после чего мы вместе произнесли: – О, радость! – Ах, я преступник. Мне всё открыто. – Ты здесь со мною. И всё забыто, – я старался придерживаться той интонации, с которой сегодня на репетиции говорила Стейси. – Невольный трепет мой, моё волненье. Пусть скажут, жарко как, молю прощенья. – Фрэнк говорил немного приглушённым голосом, с точностью передавая трепет чувств Альфреда к Виолетте, что я ненароком заслушивался. – Ты возвратился — прочь печали! Я их забыть хочу, им всем конец. – Единственная лампа, освещающая комнату, создавала именно ту атмосферу, которая представлялась в моём воображении: приглушённый свет, двое влюблённых и их откровенные речи о любви. – Но сколько горести тебе мы дали, виновен я и мой отец. – Ах, мне ль прощать вас, друг мой милый, всему виной моя любовь, – сказал я, поднимая взгляд на Фрэнка и встречаясь с его глазами, которые сейчас казались совершенно иными. – Теперь все в этом мире силы не разлучат с тобой нас вновь. – В следующую секунду я увидел лишь то, как Фрэнк касается своей ладонью моей щеки, а затем наши губы соприкасаются. Что я там думал о поцелуе с Фрэнком? Категорически нет? Так вот, сейчас я скажу – конечно, да! Таких губ, как у него, я ещё не встречал. Все парни, с которыми я целовался, всегда имели немного шершавые или покусанные губы, а у Фрэнка они мягкие и неимоверно приятные. Чувствую себя остолбенелым… хотя нет – я не чувствую ничего, кроме его губ.