Даром преподаватели.... или Волшебные будни

За окнами шумел дождь. Вместе с заходящим солнцем он смывал с города все краски и казалось, что еще немного, и все внезапно станет мягким и потечет, как воск зажженной свечи. И без того тихий город сейчас затаился. Это была не гнетущая тишина, которая выпивает душу, а молчаливая грусть, которая появляется, когда отпускаешь то, что было дорого тебе долгое время, а сейчас уже стало ненужным... Накамару терпеливо наблюдал из угла за возней принцессы и лисенка. Основным аргументом его терпения являлся большой кусок торта, лежащий рядом. Предусмотрительный отличник даже в паучьем облике отличался пониманием жизни и умением устроиться в ней. Вот и сейчас рассеянно подгрызая вишенку, он дожидался момента, когда Тегоши что-нибудь разнюхает, чтобы передать полученные сведения своим друзьям, ожидающим в спальне. Но хитрый оборотень лежал на мягкой атласной кровати брюшком вверх и умильно выпрашивал новые кусочки. Мару был терпелив, торта еще оставалось много... Остальные тем временем жестоко убивали вечернюю скуку при помощи игры в карты на одевание. Каме подсматривал при помощи отражений в каплях воды, Томо просвечивал карты Духовным Оком, Джунно вампирил мысли, Коки читал по праху, а с Реном никто не хотел связываться, поэтому счет был примерно одинаковый. Вот уже в ход пошли скатерть, шторы, одеяла, Коки пришлось нахлобучить себе на голову ночной горшок из-под кровати, а Мару все не возвращался... Комната опустошалась, игра набирала обороты. В коридоре послышались крадущиеся шаги. Друзья настороженно переглянулись, но продолжили играть и шуметь как ни в чем не бывало, чтобы не спугнуть подозрительного посетителя. Под дверью затихли, но вампир прекрасно слышал стук заполненного кровью сердца. - Чем ты бьешь? - возмутился Томохиса, когда Каме с невинным выражением лица накрыл карту Мага картой Стражника. Маг сразу же начал возмущенно бить посохом по шлему Стражника, но тот отстаивал ход и мечом пытался перерезать ремешки, удерживающие одежду Мага. У стены появилась все та же наглая крыса, и ангел втянул голову в плечи, подсознательно ожидая стремительный прыжок Тегоши. К счастью, оборотня рядом не было, а вот лишенный хозяйской поддержки Маг был лишен одежды и под издевательское улюлюканье Стражника попытался спрятаться за орнаментом. Проигравший Томохиса тяжело вздохнул и натянул на ногу резиновую перчатку устрашающего размера. Таинственное сопение за дверью не прекращалось. Томо совсем разнервничался и начал проигрывать раз за разом, что абсолютно не помогало ему в восстановлении душевного равновесия. С ненавистью взглянув на Коки, который усердно пытался натянуть на его руку сапог, Томо перевел взгляд на дверь и просветил ее Духовным Оком. За ней высветился неподвижный силуэт, предположительно упирающийся лбом в дверь. Ангел недоуменно посмотрел на вампира, но тот ответил таким же недоуменным взглядом, показывая, что слышит стук сердца. Некромант под пристальными взглядами с двух сторон поежился и пожал плечами, как бы извиняясь за то, что за дверью не труп. Каме с Реном не поддались общей панике и снова выиграли, освободившись от навешанных на себя излишеств. Внимание переключилось на догадки о происходящем за дверью, и карты, иногда шипя друг на друга,обиженно расползлись по полу. О дверь что-то тихонько стукнуло. Друзья притихли и замерли. Стук повторился. И снова повторился. Нервы ангела и без того не стальные, а сейчас еще и доведенные уединением Тегоши с принцессой и постоянными проигрышами, не выдержали, и он решительно пошлепал к двери и рывком открыл ее. Лоб незнакомца, не встретивший привычной преграды, по инерции полетел вперед и встретился с ногой Томо, одетой в резиновую перчатку. Несколько долгих секунд ангел созерцал сие безобразие, а потом признал короля Джонни и задумчиво почесал затылок обутой в сапог рукой. Король Джонни тем временем встал, что позволило и остальным находящимся в комнате опознать таинственного гостя. Мягко говоря, это было неожиданно. Нимало не смущаясь собственным оригинальным появлением, король решительно наступая на матерно шипящие карты прошагал к окну и распахнул его настежь. То, что случилось после, заставило даже некроманта схватиться за сердце. А Рен схватился за правую сторону. На резонное замечание ангела, что сердце находится слева, он лишь пренебрежительно хмыкнул. Джунно покосился на Рена и ничего не сказал, но на всякий случай запомнил. Закончив с публичным выражением удивления, они осторожно подошли к окну, с подоконника которого только что шагнул король страны. На мостовой под окном виднелся бесформенный неподвижно лежащий силуэт. Гнетущее молчание прервал Каме: - Это что получается, мой Джин теперь король? Друзья переглянулись и осторожно признали, что скорее всего так и есть. Радостный вопль Каме поднял в воздух тучу ворон, перебудил пол дворца и испугал неподвижный силуэт на мостовой, который обиженно гавкнул, поднялся и убежал к воротам. - Кажется, это собака! - догадался Коки. - А где тогда король? Обломав своим замечанием радость Каме, некромант сочувственно похлопал его по плечу и посмотрел вверх, смутно надеясь увидеть возносящегося на небо Джонни. К его великому разочарованию, на небе причислять короля Джонни к лику святых не спешили, поэтому тот банально разгуливал с закрытыми глазами по кромке крыши. - В принципе, еще не поздно исправить ситуацию, - кровожадно поделился своими мыслями Каме, прикинув неустойчивое положение короля и высоту крыши. - А смысл? - поинтересовался ангел. - Джин станет королем, и ему не придется жениться на принцессе Меисе, - поделился коварным замыслом аякаши, - логично? - Логично, - согласился Пи. - Тебя-то казнят, а он да, может жениться, может не жениться... Каме задумчиво притих, рассматривая ситуацию, которая открылась ему с совсем другой стороны. Воспользовавшись моментом, Джунно с Реном оттащили не в меру злокозненного товарища вглубь комнаты от греха подальше к кровати поближе. Король беспрепятственно продолжил свою прогулку по крышам, судя по всему, гулял он не первый раз и по знакомому маршруту, поэтому в помощи не нуждался. – Мару и Тегоши у принцессы, – начал вспоминать соскучившийся некромант, – а где Баканиши? Каме среагировал на волшебное слово и отвлекся от своих раздумий. – Да, а где Джин?! – спросил он. – Гакт с ним с Джином, – отозвался Томохиса. – Уже давно должен был вернуться если не Тегоши, то Накамару с новостями! Чем они там занимаются?! – Не дергайся, – попытался успокоить его некромант, – ну чем они там могут заниматься? Каме посмотрел на покрасневшего ангела и хихикнул, а потом нахмурился. Если Тегоши с самого начала нравственностью не особо страдал, то отсутствие Джина нервировало. После приезда во дворец принц и простой водный демон отдалились друг от друга, причем если Джин сначала искал встречи, то сейчас все реже появлялся в поисках Каме. Может и принц Лео так исчез? Появлялся все реже, а потом про него все забыли, и он просто перестал существовать? Дверь тихонько приоткрылась, и в комнате появилась ехидная морда Аканиши. В том, что касалось обожаемого Каме, он соображал быстро и не мог не заметить, что все попытки встреч странным образом обламываются, причем аякаши делает это специально. И Джин решил сменить свою обычную тактику, чтобы не спугнуть птичку. Баканиши немного выждал, чтобы притупить бдительность, тихонько подкрался, и вот еще пару шагов, и Каменаши уже никуда не денется… Аканиши угрожающе посмотрел в глаза заметившему его ангелу и приложил палец к губам. Впрочем ангелу не было дела до непростых взаимоотношений Джина и Каме, его больше волновал непостоянный Тегоши, который вроде как бы его, но в то же время свой собственный, а тут еще и принцесса как ни странно красивая, да и Юя в человеческом облике очень даже как надо, а они там одни, и там есть кровать… Пока Томо мысленно страдал, Джину удалось подкрасться к сидящему к нему спиной Каме и обнять его, крепко-крепко прижав к себе. Каме удивленно дернулся и попытался вырваться, но потом разглядел таинственного злодея и расслабился, стараясь насладиться долгожданной нежностью. Кровать возмущенно заскрипела, но с дополнительной нагрузкой справилась. Рен и Джунно повернули головы, но разглядев источник шума, снова начали следить за королем, гуляющим по крышам. Джин тем временем уткнулся носом в шею Казуи и все никак не мог надышаться запахом любимого тела. Некромант внезапно почувствовал себя лишним и выскользнул из комнаты, прихватив с собой продолжающего страдать ангела. Томохису долго уговаривать не пришлось, Коки оказалось достаточно предложить пойти и посмотреть, чем там занимается Тегоши, и участвует ли в этом безобразии принцесса. Как-то совсем незаметно растворились в ночи только что стоявшие у окна Рен и Джунно, оставив комнату в распоряжении нашедших друг друга сердец. – У меня ломка без твоих рук, – прошептал Каме, – как же я хочу тебя… Аканиши немного ослабил хватку, ровно настолько, чтобы Каме мог повернуться к нему лицом, потом объятия снова сомкнулись, оставив их стоять на коленях прижимаясь друг к другу. – Бака, поцелуй меня, – попросил Каме и потянулся губами, доверчиво прикрыв глаза. Первое щекочущее соприкосновение заставило его задрожать, и вот искусанные губы уже полностью во власти горячего поцелуя, заставляющего стонать. Язык полубога властно проникает в рот аякаши, заставляя того чуть ли не терять сознание, но сильные руки Джина не дают упасть, и поцелуй продолжается… Аканиши немного отстраняется, давая возможность перевести дыхание. Обычно такой скромный Каме сейчас смотрит на него взглядом инкуба, сквозь ткань одежды чувствуется, насколько сильно он возбужден. Дааа… Каме хочет его. Каме готов отдаться. Каме больше не утечет водой сквозь пальцы. Как же долго Джин ждал этого момента, когда не придется чувствовать себя насильником… Каме начинает раздеваться сам. Одежды на нем не много, из-за постоянных выигрышей в карты часть даже пришлось пожертвовать менее удачливым игрокам, поэтому уже спустя полминуты Казуя стоит полностью обнаженный и слегка дрожит от ночного холода, тянущего из открытого окна. Джин не спешит раздеваться, он откидывается на подушки и любуется нежным телом водяного демона. То ли от холода, то ли от пристального взгляда кожа Каме покрывается мурашками, секундное колебание, и тот забирается на огромную кровать к Джину. Принц все еще одет, поэтому Каме прижимается кожей к ткани его одежды, чувствуя, как вдавливаются в тело пуговицы, пряжки и крючочки... Металлические элементы заставляют еще сильнее вздрагивать от холода, а тепла тела сквозь одежду недостаточно, чтобы согреться. И все же Джин растягивает мгновения нежности и доверия, не желая разрушать это хрупкое счастье низменной похотью. Каме слегка улыбается и прижимается сильнее, но это не помогает, Джин лежит все так же неподвижно, а его взгляд непривычно мечтательный. Такая сторона обычно прямолинейного в своих желаниях полубога – что-то новое для Казуи, но новое безумно привлекательное. Тем не менее от этой новизны теплее не становится, поэтому Каме начинает медленно расстегивать и стягивать с Аканиши одежду, стараясь поскорее прильнуть к его горячей коже. Порыв ночного ветра врывается через комнату в окно, заставляя Каме торопиться, и вот последний кусочек ткани разрывается, давая возможность прижаться и почувствовать горячую пульсацию под кожей, пропитаться теплом любимого и в неясном порыве, идущем откуда-то из глубин души и тела, Каме начинает покрывать пышущее жаром тело Джина поцелуями, оставляя на коже влажные следы губ. Эти немудреные ласки заставляют принца выйти из созерцательности и желать участия в происходящем. Он наконец обнимает Казую и опрокидывает спиной на простыни, наваливаясь сверху горячим тяжелым телом. Вот оно - долгожданное тепло. Следующие поцелуи уже совсем не такие невинные, как в начале. Неторопливые, влажные движения губ и языка и смешивающееся дыхание. Неповторимый сладковатый привкус, который появляется, когда все внутри просто сводит от возбуждения. Нацеловавшись, они смотрят друг на друга долгим взглядом. Нет никаких преград, ни моральных, ни физических, все, что сейчас происходит – происходит по-настоящему. Искренне. Не осталось глупых стеснений и страхов, больше нет разницы в происхождении и воспитании, больше нет недоверия. И Каме переворачивается на живот и становится на четвереньки. Медленно и дразняще он абсолютно кошачьим движением прогибается в спине, оставляя бедра поднятыми, а сами ноги немного расставляет в коленях. Редкое сочетание незащищенности и бесстыдства. Джину нравится. Он целует покорного Каме сзади в шею и проходит поцелуями вдоль позвоночника, заставляя выгибаться еще сильнее. Руки сжимают бедра, стараясь прижать их ближе к себе, Каме это нравится, он чуть ли не мурлычет, когда трется о пах Джина, но тот по-прежнему не спешит, наслаждаясь запахом кожи с соленым привкусом моря. Каме зажмурился от ощущения ласковых рук, скользящих по телу, но как же этого было мало! Хотелось слиться кожей, смешаться двумя потоками воды, наполнить друг друга, оставить на шее след… Кожа Казуи под пальцами Джина внезапно стала влажной и скользкой, как бы намекая, что пора бы завершить начатое. И Аканиши сдался. Его член легко скользнул внутрь даже без предварительного растягивания. И все же это было немного грубо. Каме потек еще сильнее, стараясь смягчить ощущения. Джин устроился поудобнее между его разведенных ног, наслаждаясь невероятным ощущением скользкой тесноты. Нужно было двигаться, но ему не хотелось отдавать ни сантиметра, хотелось войти еще глубже, так глубоко, насколько это возможно, а потом еще, перешагнув грань возможного, разорвав все преграды, заполнить собой любимого, чтобы внутри не осталось места для кого-то другого… Стон Каме сквозь прикушенную губу вернул полубога к реальности. Он немного ослабил объятия и начал двигаться, чувствуя, как бедра Каме устремляются ему навстречу. В мире наполненном магией ночи наполненные волшебством не редкость. Гораздо реже случаются ночи наполненные чудесами. И в совсем уж невероятных случаях ночь бывает обычной. Именно эту ночь было сложно классифицировать, но одно можно было сказать с уверенностью. Она была незабываемой.