Даром преподаватели.... или Волшебные будни

Весело хохотавшая от забавных ужимок лисенка принцесса вдруг как-то притихла и замолчала, обняв большую шелковую подушку. Потом так и легла с ней, свернувшись калачиком и прикусив губу. В ее глазах стояли слезы. Юя, так и не увидев причин для такой резкой смены настроения, тихонько подошел к ней и вопросительно ткнулся в щеку влажным носиком. Меиса улыбнулась уголками губ и сгребла лисенка в охапку, прижав к груди. Она уткнулась лицом в его мягкую шерстку и, не выдержав, разрыдалась. К такому Тегоши был не готов. Он мог отвечать хамством на хамство, хамством на наглость, хамством на ласку... Но что делать, когда девушка плачет, он не знал, это было слишком сложно, этому уж точно не учат в школе. Но определенно нужно было что-то сделать, главное, не сделать хуже. Тем более, ему не нравилась мокрая от слез шерсть. Он недовольно завозился и попытался вывернуться из цепкой хватки нежных ручек, но хрупкая на вид принцесса, казалось, даже не заметила этих попыток.Тогда Тегоши применил оружие более сильного действия - несколько раз лизнул Меису в соленый от слез нос, но эта ласка заставила ее плакать еще сильнее. - Ты же мой хороший, - бормотала она, поглаживая лисенка по пушистой спинке. Когда нежный мех, который она перебирала пальцами, внезапно исчез, а вместо него пальцы по инерции продолжили ласкать гладкую кожу, принцесса не сразу поняла происходящее, но когда вместе теплого язычка к ее дрожащим губам прижались мягкие губы, она замерла в шоке. Маленький пушистый лисенок в ее объятиях внезапно сменился обнаженным парнем с нахальным личиком. И этого парня она прижимает к себе. В своей спальне. На шелковых простынях. По округлившимся глазам принцессы, Тегоши понял, что он слишком отвлекся и поэтому принял человеческий облик. Первым желанием было побыстрее встать с кровати, извиниться и убежать. Но черт, тогда она точно завизжит и прибежит стража. А если остаться в постели и продолжить обнимать, то может и обойдется.... Потеряет сознание или просто побоится... Приняв это судьбоносное решение, Тегонян решительно прижал к себе принцессу. Ну хоть плакать прекратила, и то счастье. Меиса несколько раз дернулась, пытаясь высвободиться из объятий, но оборотни, даже такие мелкие, гораздо сильнее, чем выглядят. К ее чести, визжать и закатывать истерику она не стала. Просто тихо и без объявления войны вцепилась острыми зубками ему в плечо. К чести Тегоши, он тоже не завизжал, а только застонал, зато Меиса, почувствовав в области живота совсем не ту реакцию парня, на которую рассчитывала, смутилась и разжала зубы, оставив на коже красиво наливающийся кровью след от укуса. Внимательно посмотрев на результат своей необдуманной реакции, принцесса смутилась. Так в смущенной тишине и неподвижности прошло несколько долгих мгновений, прерванных надсадным тоненьким кашлем из угла спальни, так мог бы кашлять достаточно откормленный паук, подавившийся вишенкой. Принцесса повернула на звук голову и увидела отчаянно махающие паучьи лапы, и вот тогда уж взвизгнула, вцепилась в спину оборотня и прикрылась его телом как щитом, невообразимым движением оказавшись снизу. Накамару от такого поворота событий даже кашлять перестал. Тегоши почему-то смущенно покраснел, но сопротивляться даже не подумал, а наоборот, незаметно погрозил пауку кулаком, показывая, что он свою роль выполнил, а сейчас определенно третий лишний. - Ээээ, а меня Юя зовут, - решил нарушить неловкое молчание оборотень, убедившись, что Накамару скрылся где-то в глубине запутанных дворцовых лабиринтах. Принцесса посмотрела на него снизу диким взглядом, но аристократическое воспитание так просто не забудешь. - Леди Меиса, - представилась она и, прислушавшись к ощущениям тела сквозь тоненькую ночную сорочку, добавила, - очень приятно. - Мне тоже, - искренне признался оборотень и немного поерзал. - Леди, Вы восхитительны. - Вы настоящий джентельмен, - поддержала светскую беседу принцесса, ощущая напряженный член в районе своего бедра. - Даже принц не столь обходителен с дамами. - Потерянное поколение, - подтвердил Тегоши, рассеянно положив руку на грудь принцессы. - Никакого воспитания, культурные и моральные ценности осмеиваются, процветает хамство и вольнодумство. - O tempora, o mores! - воскликнула Меиса, рассеянно перебирая прядь рыжеватых волос оборотня. - Не будете ли вы столь любезны переместиться чуть левее? - Желание дамы для меня закон, - галантно отозвался Юя и удобно устроился между слегка разведенных в стороны ножек принцессы. - Позвольте поинтересоваться, как Вы относитесь к философским трудам достопочтенного Ф. Р. Ейда? - непринужденно спросила Меиса и провела кончиками пальцев вдоль ложбинки позвоночника. - не правда ли, он очень опытен в магии отношений? - Вынужден признать, я ознакомлен не со всеми его трактатами, - извиняющимся тоном произнес Тегоши, задирая подол ночной сорочки принцессы вверх и оголяя ее стройные гладкие ноги. - Знаете, я более склонен к точным наукам. - Занятие, достойное мужчины, рыцарь, способные прочесть сонет после победы над врагом, достоин уважения более, чем придворный комедиант, падающий в обморок при виде крови, - отозвалась принцесса, приподнимая бедра, чтобы Юе было удобнее снять с нее тонкую сорочку. - Знаете, посреди этих придворных интриг, где в лицо улыбаются, а за спиной корчат злобные гримасы, совсем другие способы выживания, нужно соблюдать крайнюю осторожность... Аааааххх... - Мир всегда полон опасностей, - Тегоши, справившись с тонкой тканью и обнажив нежную кожу, начал уверенное исследование тела принцессы. - Никогда не знаешь, что с тобой случится за поворотом Судьбы... - Да, Вы правы, порой Судьба непредсказуема, - Меиса сладко изогнулась под лаской сильных рук, - но все же есть вещи, которые не стоит упускать из виду... - О, да... - палец оборотня легко скользнул по влажной коже и погрузился внутрь. - Может, Вы посоветуете, на что в первую очередь стоит обратить внимание? Принцесса тихо и отрывисто застонала и обхватила своей маленькой ручкой напряженный член Тегоши. Впрочем, у него уже не было сил сдерживаться и играть в игры, поэтому обе руки Меисы оказались заведены за голову и прижаты к подушке, второй рукой, Юя развел в стороны ее колени и теперь приставил набухшую головку члена к потайному местечку, легкое нажатие - и ее плоть раскроется, пропуская в горячее и тесное, она будет дрожать, изгибаясь ему навстречу, в желании, чтобы вошел еще глубже, еще быстрее, еще безжалостнее, по-звериному грубо, чтобы чувствовать свою беспомощность. Но Тегоши медлил. - Хайд, - выдохнули ее губы. - Берегитесь Хайда. Он призвал одного из сыновей Сета. И оборотень, зарычав, одним движением вошел в нее на всю длину, навалившись сверху, придавив своим весом, чтобы исключить любую возможность смягчить проникновение. От насилия это отличалось только тем, что Меиса хотела его, хотела эту грубость и собственную беспомощность, так разительно контрастирующую с сильным волевым характером в повседневной жизни и положении в обществе. Сейчас она была маленькой хрупкой девочкой во власти Зверя. Во власти Лиса. Она могла только взвизгивать в такт движений его бедер и завороженно смотреть на полыхающий багровым след ее зубов на плече. **** Во тьме разливалось неземной белизной мягкое сияние. Коки, сонно сидящий у раскрытого окна, встрепенулся и протер заспанные глаза. Мерцающий свет завораживал и пробуждал любопытство. Некромант оглянулся на демонстративно угрюмо лежащего на кровати ангела, и прихватив с собой плащ, выскользнул сначала за дверь комнаты, а потом на улицу. На улице было темно и безлюдно, Коки прошел под ярко горящими окнами дворца и углубился в безмолвный сад. Дорожки, кажущиеся днем незамысловатыми среди роскошных цветов, сейчас сплетались в какой-то лабиринт, окруженный колючками и норовящими вцепиться в одежду скрюченными ветками. Наконец, что вполне предсказуемо, Коки споткнулся и упал прямо в глубокую грязную лужу, что основательно поубавило ему энтузиазма. Странно прямоугольные стенки ямы, скользили под руками, затрудняя попытки выбраться наверх, но в итоге Коки справился. Слегка пошатываясь, он направился дальше, как вдруг откуда-то из-под ног раздался дикий кошачий мяв. Коки вздрогнул, извинился и поспешно убрал ногу с хвоста, на который он по оплошности наступил. И тут же рядом раздался брюзгливый старушечий голос с истерическими нотками: - Ах ты скользкий, холодный урод! Опять выполз! - палка просвистела в воздухе и с размаху опустилась на многострадальную спину Танаки. - И чего тебе вообще надо?! Котика моего обидел, сволочь червивая! Коки, ошарашенный таким приемом, ломанулся напрямую через кусты, пытаясь спастись от крепкой узловатой палки, которой старуха продолжала его охаживать по спине, голове и заду. Наконец, обиженный ор кота и крики старухи затихли, и Коки вытер грязной рукой не менее грязный, но вспотевший лоб. До этого момента он и не представлял, насколько, оказывается, сильна дискриминация восставших из мертвых в современном обществе. Некромант сочувственно вздохнул и огляделся вокруг, вот теперь-то он заблудился окончательно. Вокруг была старая часть сада с кряжистыми деревьями, заброшенными тропинками и одинокой, но многозначительной полной луной в небе. Коки поежился. Во-первых, мокрая грязная одежда неприятно липла к телу, а во-вторых, место было действительно зловещее. Единственным утешением было то, что из-за деревьев было видно слабо различимое белое мерцание, к которому он и направился. Окончательно изорвав свой плащ о торчащие сучья, Коки вышел на поляну, из центра которой и разливалось сияние. Самое обидное заключалось в том, что это что-то было надежно скрыто посреди густой поросли плотоядно скалящейся крапивы. Вот теперь-то энтузиазм пропал окончательно – насколько некромант любил животных, настолько он ненавидел растения, и они платили ему взаимностью. Коки осторожно вытянул руку и попытался дотронуться до крапивы, но жгучая боль заставила вскрикнуть, отдернуть руку и отскочить. Ему показалось, что крапивные заросли еле слышно, но мерзко захихикали. Коки подул на горящую руку и подобрал длинную палку. Взмахнув несколько раз для пробы, некромант яростно, но методично начал уничтожать противника. Противник, не смотря на численный перевес, потихоньку сдавался, но и Коки приходилось несладко – длинные стебли переламывались, норовя упасть ему на лицо или оголенные участки кожи, поэтому к тому времени, когда крапива полегла широкой полосой, на некроманта было страшно смотреть. В изодранной одежде, покрытый липкими комьями грязи, распухшее пупырчатое лицо, расцарапанные красные руки с обломанными ногтями судорожно сжимают палку, покрытую противными зелеными подтеками… Коки просто стоял и смотрел на то, к чему с таким упорством стремился, и какой ценой достиг. Разливая вокруг себя волшебное мерцание, в центре поляны на старом пеньке стояли аккуратно сшитые белые тапочки. **** Откуда-то из глубин дворца начал свое движение звон роняющейся посуды, женские визги, впрочем, вскоре к ним присоединились и мужские. Шум, гам и вопли нарастали по мере приближения, поэтому, когда дверь спальни открылась, и покрытое грязью пупырчатое чудище ввалилось в комнату и захлопнуло за собой дверь, Томо, Рен и Джунно уже сидели за баррикадой , наспех сооруженной из кровати и двух тумбочек. Несколько мгновений тишина нарушалась только тяжелым дыханием загнанного чудовища. Сосредоточенный Рен зажимал ладонью рот испуганного вампира, а ангел поднял глаза к потолку, за которым предположительно находилось небо, и, беззвучно шевеля губами, молился. Внезапно перед ними на пол приземлилась пара белых тапочек, окончательно повергнув в шок и не вызвав не малейшего желания проверить, кому из их троих они придутся впору. – Пааарни, помогите мне, – жалобно произнесло чудовище голосом пропавшего Коки. – Мне больно. Сквозь пальцы Охотника наконец смог прорваться визг Джунно, вместе с визгом прорезались и зубки, которыми он сразу же вцепился в мякоть ладошки, заставив Рена взвыть и дернуться. Томохиса, по которому пришелся пинок, выкатился из-за баррикады прямо под ноги чудовища и уткнулся носом в пол, мысленно прощаясь с жизнью. – Томо! – обрадовалось чудовище. – Томо, как же я рад! Когда мерзко пахнущее чудовище бросилось обнимать брезгливого ангела, Рен с Джунно прекратили свой импровизированный концерт и осторожно выглянули над краем кровати. Чудовище искренне тискало ангела, уже покрытого грязью, и не выказывало никаких признаков агрессии. И да, отдаленно в этой опухшей морде угадывались знакомые черты. – Танака, ну ты нас и напугал, – проворчал вампир, убедившись, что все в порядке. – Мне тоже несладко, – огрызнулся некромант. – Помогите мне уже кто-нибудь снять с себя эту гадость! И ванна! Мне нужна ванна! Я весь горю и чешусь! – Кто это тебя так? – полюбопытствовал Рен, разглядывая кожу, покрытую ужасной сыпью. – И зачем тебе белые тапочки? – Сначала ванна! Все вопросы потом! – отрезал некромант и ожесточенно зачесался. Друзья переглянулись и громко заржали. Ради такой истории стоило повозиться.