Мой страх за тебя так велик!..

Лёгкий сердечный приступ, случившийся по его вине с его любимым мужчиной, стал для Шнайдера серьёзной причиной для того, чтобы пересмотреть своё поведение. Теперь он, наконец, понял, как сильно Рихард переживал из-за него, когда он увлечённо гонял на своих байкерских тусовках, считая все его волнения глупыми и беспричинными, и не придавая им никакого значения. То, что произошло с Рихардом, по-настоящему напугало его. Рихард пробыл в клинике, куда он экстренно поступил, около двух недель, после чего врачи позволили ему вернуться домой, при их полном уверении, что с ним уже всё в порядке. Конечно же, они рекомендовали ему избегать всяческих волнений и тем более новых нервных напряжений, больше расслабляться и отдыхать. В сердечном приступе, даже небольшой степени сложности, конечно же, мало приятного, но Рихард был благодарен ему за то, что он произошёл с ним. Он перетерпел боль и страх за свою жизнь, но взамен этого он получил то, чего на протяжении двух лет близких отношений не мог добиться от своего любимого мужчины просьбами, криками, истериками и скандалами - Шнайдер пообещал ему, что он навсегда оставит своё увлечение мотоциклами и скоростью. Он совершенно искренне, с абсолютной уверенностью пообещал ему больше никогда не возвращаться к байкерским тусовкам. И Рихард поверил ему. В течении последующих нескольких недель после того как Рихард вернулся из клиники домой, Шнайдер вёл себя как нельзя лучше, изо всех сил стараясь загладить свою вину перед ним. Он проводил рядом с ним почти всё время, стал внимательным, заботливым. Они много гуляли в парке на свежем воздухе, наслаждаясь ярким, тёплым солнцем завершающейся весны, плавно перетекающей в лето. Дома всё было тихо и мило, они вместе готовили, обедали, ужинали, смотрели DVD, играли в компьютерные игры, читали в интернете форумы, созданные фанатами Rammstein и посвящённые их творчеству и, безусловно, личной жизни, по ночам занимались любовью. Всё было настолько хорошо, что Рихард полностью успокоился, расслабился, он по-настоящему поверил в то, что в дальнейшем всё будет именно так... ...Практически пустой ночной проспект... Только что прошедший дождь... Мокрый и скользкий асфальт... Летящий по проспекту мощный мотоцикл, управляемый мужчиной в кожаных брюках, куртке и высоких ботинках на шнуровке, с летящими на ветру тёмными кудряшками... Скорость мотоцикла становится всё больше и больше, он мчится практически уже на пределе своих возможностей. На лице мужчины выражение абсолютного удовольствия... Резко выворачивающий на проспект внушительный тёмный джип, так же со значительно превышенной скоростью... Страшный грохот, лязг, скрежет металла... Кувыркающийся по проспекту искорёженный мотоцикл, влетающий в витрину женского бутика, под звон обрушивающегося витринного стекла. Распростёртое на асфальте переломанное тело с залитым кровью лицом и остановившимся небесно - голубым взглядом, распахнутым уже в вечность... Вскрикнув и дёрнувшись во сне, Рихард резко открыл глаза. Он весь дрожал от напряжения, его сердце выбивало в груди сумасшедший ритм... Твою мать! Твою мать! Опять этот проклятый кошмар! Когда он, наконец, оставит его в покое?! Уже нет причин, чтобы опасаться за жизнь его любимого мужчины, а он опять приснился ему!.. Глубоко вздохнув, Рихард потянулся к прикроватной тумбочке, включил ночник и, взяв свой мобильный, снова откинулся на подушки. Он сделал звонок, и через несколько секунд Шнайдер ответил ему. - Привет. Ты ещё не спишь? - Уже собирался, - ответил Шнайдер. - Я засиделся перед телеком, смотрел классный фильм, он только что закончился. А у тебя сонный голос, ты спал? - Да... Мне приснилось какое-то дерьмо!.. Я проснулся и вздохнул с облегчением. Мне захотелось ещё раз услышать тебя... - Не обращай внимания на сны, это абсолютная ерунда, - произнёс Шнайдер. - Да, мне хотелось бы верить в это. - Спи, завтра утром я приеду к тебе. - Шнай, может, ты приедешь ко мне прямо сейчас? - Рих, ну мы уже говорили об этом. Нам нужно хотя бы иногда отдыхать друг от друга. - Я не хочу отдыхать от тебя, мне этого не нужно! - Ладно, я не так выразился. Нам нужно проводить время отдельно друг от друга. Рих, пойми, в курсе того, что между тобой и мной на самом деле происходит, только несколько самых близких нам человек, для всех остальных мы просто одногруппники, друзья, не более того. Мы не можем постоянно быть вместе, мы не должны вызывать ненужных подозрений. Ну что я снова это всё тебе объясняю, мы уже столько раз говорили об этом. Сегодняшнюю ночь я проведу дома, а завтра утром я у тебя. - Хорошо, - вздохнув, нехотя согласился Рихард. - Только приезжай пораньше, вместе позавтракаем. - О'кей. - Я люблю тебя, Шнай! - Я тоже люблю тебя! ...Выключив мобильный, сидевший в кресле в холле своего дома Шнайдер зашнуровал высокие ботинки, поднялся, надел и застегнул кожаную куртку и, прихватив со столика ключи от своего джипа, вышел из дома. Он вдохнул прохладный ночной воздух, освежённый только что прошедшим сильным дождём. Он доехал на джипе до ближайшей платной стоянки и оставил его там, пересев на мощный байкерский мотоцикл, сверкающий своей новизной. Он купил его две недели назад и держал на платной стоянке, для того, чтобы его не видел Рихард. Нет, даже ради спокойствия своего любимого мужчины он не смог отказаться от своего байкерского увлечения. Оно стало для него словно наркотиком. Его существо просто требовало снова почувствовать под собой кожу и металл его металлического друга, ощутить его силу и мощность, снова испытать то непередаваемое чувство, когда ты летишь на нём по ночным улицам Берлина, и всё вокруг тебя мелькает, мгновенно проносясь мимо, а в лицо летит встречный ветер, его существо жаждало того невероятного кайфа от ощущения стремительного, свободного движения, его существо жаждало новых безграничных скоростей. Шнайдер не смог сопротивляться, он уступил. Он купил новый мощный мотоцикл и уже пару раз в тайне ото всех прокатился на нём. Он решил, что о его ночных вылазках, которые он будет себе время от времени позволять, не будет знать никто, кроме него одного. И в первую очередь Рихард. А если Рихард не будет знать о них, значит, он будет по-прежнему спокоен, и его тайные ночные вылазки не создадут между ними никаких проблем, не станут причиной его новых волнений, переживаний, истерик. Мощный байк помчал Шнайдера по проезжей части со значительно меньшим количеством машин в первом часу ночи... ... Практически пустой ночной проспект. Идеальное место для мотоциклистов, любящих скорость... Мокрый и скользкий асфальт от прошедшего дождя... Шнайдер летел на своём новом байке по крайнему ряду проезжей части проспекта на сумасшедшей скорости. Ветер свистел в ушах, трепал волосы, а светящиеся неоном вывески сливались в сплошную полосу разноцветных пятен, стремительно проносившуюся по обеим сторонам мимо него. Он как всегда пренебрегал шлемом, он так любил ощущать на своём лице прохладный, свежий встречный ветер. Он гнал мотоцикл почти на пределе его возможностей, желая ощутить всю мощность своего нового металлического друга, познать всё, на что он способен. Шнайдер так любил сумасшедшие скорости, скорости за гранью разумного, потрясающее чувство риска, адреналин, позволенный себе простительный беспредел. Это возбуждало, будоражило и доставляло невероятное удовольствие... ...В оставшиеся до столкновения секунды Шнайдеру не удалось ничего. Ему не удалось понять, откуда взялся этот мощный тёмный джип, возникший в нескольких метрах впереди него, как он мог так неожиданно, так стремительно выскочить на проспект с одной из боковых улиц на не менее сумасшедшей скорости, чем его собственная. Ему не удалось, просто не хватило этих нескольких секунд, этих нескольких метров, чтобы снизить скорость, притормозить, попытаться свернуть... Страшный грохот, лязг, скрежет деформирующегося металла... Столкновение было такой силы, что мотоцикл перелетел через джип и закувыркался по скользкому асфальту, подминая под себя и переламывая своего хозяина. Он влетел в витрину женского бутика, с грохотом и звоном обрушив большое витринное стекло и опрокинув стоявших манекенов в дорогих нарядах. Мужское тело в кожаных брюках, куртке и ботинках на шнуровке осталось лежать распростёртым посередине проезжей части. Оно было переломано во многих местах, лицо было залито кровью... Лёгкий ветерок, безразличный ко всему только что произошедшему, слабо играл с тёмными вьющимися кудряшками... Остановившийся небесно - голубой взгляд смотрел уже в открывшуюся ему вечность...