Три просьбы

       Драко Малфою во Второй Магической Войне досталось ровно столько, сколько и всем остальным. Столько же потерь, такое же гнетущее и депрессивное настроение.       Заморочки по поводу крови отошли на второй план. Отец больше не требовал жениться на чистокровной аристократке. Отца больше не было. Прошло довольно много времени с окончания войны. Теперь о ней напоминали только разросшееся кладбище и мемориальные доски на каждом шагу. Всё было хорошо, кажется.       Он жил в квартире в Косом Переулке. Мэнор отобрали министерские люди, как и большую часть средств Люциуса. По крайней мере, они думали, что забрали большую часть. На самом же деле, он сам не знал, сколько у него денег. Расчётами занимались специально обученные люди или сам Драко, Люциус же занимался лишь шантажом и вымогательством. Любил грязную работу, это помогает узнать больше о человеке и его пороках, его слабостях. И эта эмпатия передалась Драко, как единственная черта от отца, кроме внешности. От матери Драко унаследовал гораздо больше. Она всегда говорила о крови Блэков, как о самой могущественной крови, это, по её мнению, спасло Поттера. «Чисты навек» — гласит семейный девиз. Какая ирония! Да за ними грязных делишек было больше, чем за любым магглом-мафиози.       Итак, вроде бы с обычной жизнью завидного жениха маг-Британии мы разобрались. А как же его личная жизнь, спросите вы? А никак. Конечно, у Драко Малфоя много девушек (а точнее сказать, их никогда не было меньше трёх сразу), но Драко Малфой ещё не был кобелём. Честно говоря, он личность моногамная, только ещё не нашёл ту самую. Да, очень сентиментально звучит, но это правда.       Утро Слизеринского Принца начиналось не совсем как обычно. На замену тонкому звону колокольчика, любезно встряхиваемого домовым эльфом, Драко разбудил надоедливый стук в окно.        — Что за чёрт? — Но встать всё-таки решился. Давненько ему не присылали писем совами.        На конверте не было надписи, что ещё больше заинтриговало Малфоя-старшего-и-пока-единственного. В самом письме, если его можно было назвать таковым, было лишь пару строк, выведенных неаккуратным, скачущим почерком:       «Малфой, срочно нужно встретиться. Очень важно.       P.S. ГГ       P.P.S. Только не обольщайся и не подумай, что я жить без тебя не могу»        Парень не смог сдержаться и громко фыркнул, а потом только дочитал: «И не надо фыркать!»       Письмо от Грейнджер. То есть, насколько знал Драко, Уизли. Интересно. Сама поняла, что влюбилась в него, и решила встретиться? Вряд ли. Тогда что? Как бы там ни было, он решил узнать это. Одеваясь, Драко заметил, что немного волнуется. Странно, да? Совершенно несвойственное чувство для Малфоя. Хотя какие у него, к чёрту, могут быть чувства?       Аппарировав в кафе, адрес которого был на обратной стороне письма, экс-слизеринец заметил сидящую Гермиону. Всё было как и раньше. Только волосы перестали выглядеть как воронье гнездо, и грудь выросла, и уверенность в движениях, и в глазах больше блеска… Так, о чём это он думает?!       — Здравствуй, Малфой.       — Здравствуй, Грей… неважно. Что тебе нужно?       — Мы тут с Роном недавно были у врача…       — И? Неужели он не может завести детей? — в притворном ужасе раскрыл глаза Драко.       — Заводятся блохи, дети рождаются.       — Спасибо за просвещённость, может, ты ещё знаешь каким способом? — Гермиона покраснела, но быстро взяла себя в руки.       — Не уходи от темы. У нас генетическая несовместимость. Это когда…       — Я знаю, что это.       — Серьёзно?       — Мне жаль. И что ты от меня хочешь?       — Детей.       — Что? Грейнджер, ты спятила? Я, конечно, понимаю, кучи девчонок хотят переспать со мной. Признайся, Грейнджер, тебе просто не нравится секс с Уизли.       — Да что ж вы все за люди-то такие, а?       — Обычные, Грейнджер. И что я получу взамен?       — Так ты согласен?       — Спать с тобой? Не думаю. Я спрашиваю, что я получу взамен?       — Что хочешь.       — Какое опрометчивое решение. — Драко заметил, как рассердилась и расстроилась Грейнджер, поэтому добавил: — Неужели ты и правда так отчаялась?       — Ты просто не представляешь, как я хочу ребёнка. — Слёзы подступали к глазам, хоть она и поклялась не показывать их Малфою.       — А Уизли?       — Он сам предложил мне твою кандидатуру.       — Правда? А малыш Ронни не так глуп, как я думал.       — Малфой, назови цену.       — Три просьбы.       — Что?       — Три просьбы.       — Что-что, прости?       — Ты плохо слышишь?       — Нет. Просто ты ведь мог попросить огромную сумму денег, вечное поклонение или что-нибудь в этом роде, а ты просишь какие-то три просьбы?       — Ты плохо меня знаешь. У меня полно денег. А про вечное поклонение… надо запомнить…       — Ха-ха, Малфой. И каковы же твои просьбы? — спросила она абсолютно ледяным голосом.       — Не всё сразу, дорогая, не всё сразу. — От такого непривычного обращения и тона (он был как у маньяка) Гермиону передёрнуло.       — Руку давай.       — Решила поцеловать мою руку в знак вечной покорности?       — Мечтай, Малфой. Закрепим Непреложным обетом. — Брезгливо подала руку, и тот сжал её. — Драко Люциус Малфой, клянёшься ли ты зачать мне ребёнка в обмен на три выполненные мною просьбы?       — Клянусь. — Тонкая, почти незаметная золотая нить обвилась между их предплечьями. — Клянёшься ли ты, Гермиона Джейн Грейнджер, исполнить три мои просьбы, в обмен на ночь, проведённую со мной?       — Клянусь. — Появилась вторая серебряная неосязаемая нить и обвила руки наперекосяк золотой.       — А также, клянёшься ли ты не иметь больше претензий ко мне по поводу моего ребёнка?       — Клянусь. — Нити обвились сильнее и исчезли. — Зачем нужно было клясться в последнем? Я ведь сказала, что не будет никаких претензий!       — Ты разве ещё не запомнила? Никогда не доверяй людям, Грейнджер. — Проглотив обиду, Гермиона с невозмутимым лицом встала и, уходя, произнесла:       — В субботу. В девять вечера в гостинице «Закоулок».        Малфой проводил её взглядом, удивляясь, как женщина борется за своего ещё не родившегося ребёнка.        Теперь он точно знал, что ему нужно.