Teach me//Spoiled myself.

      У До в руках небольшая книга с аляпистой обложкой с причудливыми рисунками в виде клякс. Его пальцы медленно перелистывают страницы, а губы расплываются в весенней улыбке, от которой старший, лежащий рядом, заглядывает через плечо в печатные страницы, скользя по строкам и хмыкает, бросая в белый потолок: «глупые сказки». - Эта история вовсе не похожа на миф, хен, - лепечет Кенсу, когда Кай закатывает глаза и пытается добиться своего - его донсен уж очень сильно любит сказки.       Чонин громко смеется, разнося звук во всевозможные уголки их спальни и кладет на хрупкое плечо Дио свою голову, продолжая сжимать в руках край яркой футболки – ему мимолетом кажется, что это ужасная привычка. - Кенсу, это же глупо! – настаивает на своем старший, заглядывая в карие глаза напротив. – Верить в сказки в таком возрасте чересчур глупо! Это похоже на веру в Деда Мороза, когда тебе явно сказали, что это твой переодетый папаша.       Кенсу теряется и не знает что ответить брюнету, который настойчиво ждет ответа, шаря длинными пальцами под цветастой футболкой – ему нравится ощущать под подушечками пальцев мягкую кожу. До не считает, что верить в вымышленные истории – слишком глупо, хоть и понимает абсурдность своего же утверждения. Для него сказки – единственный способ поверить в то, что в этом жестоком мире возможны счастливые концы не совсем веселых историй. Он постоянно говорит об этом Чонину, а тот просто пытается не вникать в ситуацию.       Младший отворачивается от испытывающего взгляда и продолжает читать историю, написанную от руки каким-то малоизвестным автором. Его улыбка расплывается миллионами ярких лучей, голос звучит настолько мягко, что Чонин теряется между реальностью звука и вымышленностью фраз.       Он и вовсе не замечает, как засыпает на плече юноши, сжимая привычные края футболки в своих кулаках, отчего тонкая ткань мнется. Дио улыбается почти снисходительно. Он просто хочет, чтобы его хен тоже верил в счастливые концы сказок и действительность действий и сюжета в книгах. - Ты скоро помешаешься на этом авторе, Кенсу-я, - как-то упоминает Кай, когда младший вновь ищет книги со странными инициалами в правом углу, вводя в поисковике незадачливую фамилию. Младшему нравится его стиль и... реальность историй. - Хм, ты просто ему завидуешь! – дуется тот, продолжая поиски.       Чонин в тот день думает, что писать истории не так уж и сложно и садится вечером за свою первую книгу. ОН печатает не так быстро, как переписывается в социальных сетях с однокурсниками, но это доставляет какое-то странное удовольствие: обдумывать сюжет, действия, диалоги и чувства. В тот вечер Ким впервые пишет сказку для своего донсена, который мирно посапывает на двухместной кровати посреди небольшой комнаты.       Спустя несколько дней на столе Кенсу красуются несколько соединенных степлером листов. Титульный лист кричит броски названием «Верь мне» и младший даже не смотрит на автора, ссылаясь, что это его любимый... почему-то ему хочется в это верить.       Он отрывается лишь к концу вечера, когда солнце медленно заходит за горизонт и остатки окрашивают бледную тюль в желтоватые оттенки, похожие на цвет волос Кима, когда тот впервые пошел краситься в дешевый салон недалеко от их дома.       Кенсу прерывают, когда солнце совсем садится, уходя из виду и прощаясь с уходящими сутками. Ким проходит в комнату слишком усталым и поникшим – отчего младший не знает. - Снова сказки? – больше фактом, нежели вопросом говорит Кай, присаживаясь рядом. - Вполне реальная сказка – утверждает Кенсу, потянув рубашку Чонина к себе, чтобы тот лег рядом.       Ким вновь кладет голову к нему на плечо и уже готовится слушать очередной миф, как понимает, что это вовсе не книга, а его собственная история. И он задается вопросом: - Настолько реальная, что я мог бы поверить?       Кенсу слабо кивает, замечая фамилию автора на своеобразной обложке размером А4. - Кажется, ты уже поверил в это, хен, - и он вновь чувствует, как холодные пальцы пробегают по его животу, пытаясь согреться.