Луна улыбалась мне

Я открыл глаза. Сделал первый вдох. Первый выдох. Второй вдох… Вокруг меня запахло так, как будто здесь кто-то сдох. И отнюдь не только что. Судя по тому, что запах шёл из моего рта, можно было предположить, что я. Сколько же я выпил вчера? С ума сойти… Топ говорил, что одного глотка вполне достаточно. Но, неужели, я выдул целую бутылку? Я лежал на полу, щедро прикрывшись роскошной ковровой дорожкой нежно бирюзового цвета. Окружающая реальность была похожа на расплывчатое зелёное желе. Я видел мир вокруг, как человек с отслоением сетчатки, которому только что сделали операцию на глаза. Наверное, после вчерашнего моя сетчатка тоже прифигела и решила немножечко отслоиться. Как творожное пирожное. Как пирожное творожное. Как творожное творожное. Как пирожное отмороженное. Нравится мне это словосочетание. Резким и отважным движением я скинул с себя ковёр, и перед моим одурманенным взором предстало огромное тёмно-багровое пятно, царски расположившееся на трусах. На моих трусах. Я вскрикнул и в ужасе стал огладываться по сторонам, хотя первым делом следовало заглянуть себе в трусы и проверить, не откусил ли мне кто чего прошлой ночью. Около себя я увидел открытую бутылку с компотиком, через горлышко которой компотик кокетливо выбирался наружу, оставляя на ковре пятна точно такого же цвета. Фууф, слава Богу, отлично. Откуда появилось пятно, мы узнали. А куда же пропали мои штаны?! -Джи, ты чего так орёшь?- послышался из-под кровати голос Тэяна. -У меня трусы грязные. -Ооо, тебя поздравить или посочувствовать?- проснулся Топ где-то на подоконнике. -Ну так и кинь их в паскудомоечную машину…- прохрипел Ён Бэ каким-то не своим загробным голосом. -Ты хотел сказать в посудомоечную?- переспросил я. -Нет, я хотел сказать, в стиральную,- отозвался парень, и после его слов Топ с хрустом треснулся на пол. -Эй, ты жив?- кое-как поднявшись на ноги, я поплёлся его поднимать. Никогда ещё дорога к подоконнику не была такой длинной. Даже «путь к себе» известных философов не казался мне сейчас таким трудным и тернистым, как преодоление трёх метров в сторону окна. -Всё замечательно,- пробормотал Сын Хён с такой интонацией, как будто его связки отскочили в другую сторону комнаты,- кхе-кхе, только горло побаливает, как… -После глубокого минета?- не выдержал я. С чего это вообще меня дёрнуло это сказать?! -… как при ангине,- закончил парень, с недоверием опираясь на мою руку, которую я приветливо ему протянул. -Да знаю я твою ангину,- усмехнулся я и потащил Топа за собой на кровать. Вернее, меня заштормило, а Топа я прихватил потому, что рядом мне нужно было иметь какой-нибудь объект, который держится на ногах чуть лучше меня. Иметь. Какой-нибудь объект. Чёрт. Не могу понять, и почему я такой озабоченный? Это нормально вообще? А, ну да, я мужчина. Говорят, для нас это нормально. Тогда другие мужики тоже так часто думают о сексе? Мать честная… Кстати, из фильма «Близкие друзья», который я как-то смотрел с Топом, я узнал, что геи думают о сексе гораздо чаще. Да, это фильм про геев. Да, вы и не удивлены. -Да чего ты знаешь…- недовольно пробормотал Топ,- Это мы знаем тебя, как облупленного, а ты ничего о нас не знаешь,- на этой странной ноте голова Топа упала мне на плечо, и он тихо захрапел, между тем, нежно посапывая и мурлыкая. Ён Бэ под кроватью просто заржал. Нет, не просто заржал, а очень громко и зловеще заржал. Может, меня это смутило потому, что он был с похмелья? Но сегодня Ён Бэ был каким-то не таким. Периодически он, конечно, выдавал странные фразы, но сегодня они уходили куда-то не в ту степь. Тэян – он ведь такой, такой… Эммм… а какой он?! Чёрт побери, я ведь совершенно его не знаю. Он добрый, отзывчивый, спокойный… такой? Или не такой? В его компании приятно, тихо и уютно. Мне комфортно рядом с ним… но какой же он? Ён Бэ тоже решил наконец-то вылезти из-под кровати и уселся рядом с нами. Когда он запрыгнул на кровать, его локоть довольно сильно впечатался мне в грудную клетку, и я издал тяжёлый больной стон. Рубашка на мне была расстегнута (странно, что я не заметил этого сразу), поэтому пуговицы кровожадно впились под рёбра. -Прости,- выдохнул Тэян, уставившись мне на грудь,- Шрамы, наверное, навсегда останутся? Я опустил взгляд на свой торс. Слава Богу, гвоздь не оставил таких глубоких следов, как я думал изначально. Но не симпатичные красноватые царапины грозились продержаться на мне ещё около трёх недель. Рёбра болели. Однако, спустя время, и с ними всё должно было быть хорошо. -Ты что,- я улыбнулся, - на мне всё заживает, как на собаке. Тэян водрузил свою руку мне на плечо. Я почувствовал давящую боль, но решил не говорить об этом вслух и лишь легонько прикусил губу. Должно быть, со стороны это выглядело странно, взгляд Ён Бэ, словно серебристого цвета булыжник, уткнулся мне в живот и этим едва не пригвоздил к кровати. Атмосфера в комнате сгустилась, напомнив своим запахом фруктовый кефир. То ли меня так мутило от компота, то ли сейчас здесь происходило по-настоящему нечто странное. Неожиданно рука парня стала лёгкой, и небрежно соскользнула с моего плеча. Тёплые пальцы едва коснулись моих ключиц, груди и живота… Я ощутил тёплый холодок… ПО ВСЕМУ ТЕЛУ ПРОБЕЖАЛА ТОЛПА ВЗБЕСИВШИХСЯ МУРАШЕК, А НЕВЕДОМАЯ ФИОЛЕТОВАЯ САРАНЧА В ЖОПЕ В ЖИВОТЕ ЯРОСТНО ЗАИГРАЛА НА СКРИПКЕ. Я не успел сконцентрироваться на своих ощущениях, как Тэян выдал то, что я ну никак не ожидал от него услышать: -Тогда встань на четвереньки и полай. -ЧТО?! -Джи, ты чего орёшь?- второй раз за утро я услышал эту фразу, на этот раз от вновь проснувшегося Сын Хёна. -Что?- прошептал я, недоумевающего смотря на Тэяна. Пожалуй, раньше я не видел его таким. Ён Бэ был похож на пьяного матроса, не покидавшего море уже лет тридцать. Чёрные волосы были взъерошены, и смешно торчали в разные стороны, под глазами красовались два коньячного цвета подглазника, а щёки были настолько бледными и белыми, что почти синими. Может, я и преувеличиваю слегка, но цвет его лица поистине казался мне нездоровым и космическим. Сын Хён выглядел капельку лучше. Впрочем, его внешний вид вообще было сложно оценивать по общепринятым критериям. То, что в его внешности нормальный человек принял бы за аномалию, сам Топчик называл бриллиантовым изюмчиком. (Музыкальная минутка: лууучшииеее друзья девууушек – это лесбияяянки!) Странно, что Ён Бэ и Топ были одеты. В то же, во что и вчера, хоть это и не назовёшь особо одеждой. На мгновенье мне показалось, что у Тэяна внизу живота красуется кровожадный отпечаток зубов, но, так как пялиться было неприлично, я решил списать это на то, что мне действительно просто показалось. Я решил, что узнаю правду чуть позже, бросив взгляд на камеру, которая стояла на книжной полке. Любопытство пёрло у меня из всех отверстий, щелей и лунок. Ей Богу, я прямо сейчас был готов сорваться и кинуться смотреть видео, но жопная чуйка, которую обычно называют шестым чувством, как будто подсказывала мне «дурак, сиди смирно и не рыпайся». Мои мысли нарушил голос Топа: -Это обидно, но ты ведь правда совсем нас не знаешь, Джи! -Тебя что, ещё не отпустило?- усмехнулся Ён Бэ,- Не проспался, чудилушко? Ахаха. Меня осенило. -Чего я не знаю о тебе, Мальвина?- неожиданно я положил свои руки ему на лицо и посмотрел прямо в глаза. Они искрились. Буквально искрились и переливались какой-то загадочной неизвестной темнотой. На мгновенье я пожалел, что так же не заглянул в глаза Ён Бэ. -Я гей,- выдал Топ с каким-то бешеным пьяным выражением, без грамма скромности, без нотки стеснения,- Самый настоящий гей. Я схожу с ума от мужчины. -О, у меня тоже не было баб,- заулыбался Ён Бэ. -Вообще-то у меня были бабы,- сурово и надменно произнёс Топ, его настроению пришлось резко смениться,- Ен Бэ, нет, не думай реветь, не смей. Ну, Ён Бэээ... Несмотря на наши утренние планы (если у Сын Хёна они, конечно, были), для начала нам пришлось изрядно побегать за этим ревущим дураком по всему дому. Пока мы бегали, я понял, что меня мучает чудовищная жажда, и решил устроить себе небольшой перерыв. А Сын Хён продолжил и дальше носиться за рыдающим Тэяном. Не то бисексуал, не то гей-алкоголик бегает за несчастной нецелованной истеричкой. Чтобы осознать сию реальность, мне срочно нужно было опохмелиться. Или хоть чаю попить. Есть перерыв? Будет ВОДОПАД. Пришёл на кухню, чтобы просто попить водички, но принялся уплетать большой бутерброд с лососем, запивая его прямо из двухлитровой бутылки с квасом. Ну а что? Впереди тяжёлый день! Позади нелёгкие дни... Мне хотелось плакать. Не знаю, отчего. Я ел бутерброд и давил, давил в себе неустанно накатывающиеся гадкие мысли. -Ужасно выглядишь,- в дверном проёме показался Дэсон,- пил, что ли, вчера? -Я не помню, что или что ли я вчера,- невнятно пробормотал я, и сам не поняв что. Что. Или что ли. Или что? Или ли… -Джи,- Дэсон сел за стол напротив меня,- мы должны поговорить. -Должны. О чём? Я не понимаю, о чём нам с тобой говорить… -Ты не виноват, Квон. -Я виноват. -Не виноват. -ВИНОВАТ!- неожиданно я закричал, Дэ даже не вздрогнул,- Но мне не стыдно. Я укрываю преступника. Прости. Но, если так выйдет, что я узнаю, кто на самом деле Луна, я не скажу тебе. Откуда во мне опять взялась вся эта смелость? Что я творю? -Я знаю,- глаза Тимофея, прежде казавшиеся мне нежными и заботливыми, сейчас напоминали беспощадные сверла,- И из-за этого погибнет ещё немало людей. Тони не был последним. Ты и сам прочитал то письмо. У этой банды всегда должен быть главарь. Если Луна умрёт, ему на смену придёт кто-то другой. Такова система. Им не будет конца. Эта банда будет существовать вечно, если только мы не нарушим один из её законов,- Дэсон достал из кармана скомканный листочек с письмом Луны, которое я тогда прочитал в машине, и положил прямо передо мной. -Какой закон?- это меня заинтересовало. -Я скажу тебе, Джи, если ты примешь мою сторону. Я задумался. -Твою сторону? Ты хочешь посадить человека, которого я люблю в тюрьму… как я могу принять твою сторону? -Ты любишь его? Забавно. После всего… Я тоже кое-кого любил. Но теперь это в прошлом. И знаешь, что ещё, Джи? Я не хочу, чтобы он сел в тюрьму. Я хочу… убить его. Собственными руками. Дэ вышел из-за стола и ушёл из кухни. Меня охватило чувство страха. Гнева. Ярости. Я захотел наброситься на Дэсона и задушить его. Порыв уничтожить опасность и защитить самое дорогое, что у меня есть, заставил меня погнаться за парнем. Он не убегал. Но я бежал за ним. И, когда я нагнал его в тёмном коридоре, Дэ обернулся. Не смотря на недостаток света, я сумел рассмотреть его красные глаза. В этот момент я понял, что даже если они и были сверлами, то убивали сами себя. -Тимофей…- хрипло пробормотал я и попытался положить руку ему на плечо. Странно, но ничего не вышло. Воображаемое моим нездоровым разумом железное запястье крепко сжало мою руку и начало сдавливать её до посинения. Я действительно не мог к нему прикоснуться. Совсем не мог. После моих слов. После его слов. После наших мыслей. Он стал настолько не таким, каким я его знал. Или Дэсон никогда и не был таким, каким я его знал. Или… он оказался именно таким, каким я его знал? Прежний Дэ, увидев моё бледное уставшее лицо, уже давно кинулся бы меня обнимать и успокаивать, но этот… Тимофей. Он как будто ничего не замечал. Как будто у меня всё было нормально. И у него тоже. А мы с ним даже не были знакомы. Мне начинало это надоедать. Собрав волю в кулак, я решил сделать первый шаг. Он мог быть ошибкой. Эгоизмом. Или наоборот жертвой. Но я решил начать наше общение сначала, раз уж сам сильно накосячил, и выдал: -Давай дружить? -Давай не будем больше общаться?- Тима произнёс это вместе со мной. Одновременно. Наши голоса слились воедино, а потом разошлись, как два диких ручья, в разные стороны. Я ощутил колкую давящую боль в груди. Стало страшно и одиноко. Но это была моя плата за любовь. Слишком уж высока цена. Люди умирают. Страдают. Теряют других. Теряют себя. Ради того, чтобы я мог любить? Не слишком ли высока цена?.. -Прости,- я развернулся и пошёл прочь, так и не прикоснувшись к нему. Мне хотелось, и от того, что я так этого и не сделал, мне становилось лишь больнее. Но у меня нет права лезть в его жизнь. Если наши судьбы с маньяком сплетены, то наши с Дэсоном ноги не должны идти по одному пути. Как гадко, чёрт побери. Иди, Джи. Иди. Иди. Уходи, Джи! Хватит стоять. Иди на улицу. Уходи из их жизни. Навсегда. Я плёлся, как кусок гранита по асфальту. Практически не сдвигаясь с мёртвой точки. Понимание того, что мне действительно сейчас нужно уйти, так и не приходило. Я шёл. Недостаточно быстро. Но всё же я шёл, прочь. Неожиданно я ощутил, как что-то крепкое и горячее вцепилось мне в руку. Обернувшись, я увидел лицо Тэяна и осознал, что это он держит моё запястье. На его ладони и висках выступил пот. Он нервничал. -Ты что-то хотел, Ён Бэ?- я старался не подавать вида, что подавлен. Это выходило у меня как-то не очень. -Сходи в душ, дурак. И одежду чистую надень. А я пока нормальной еды приготовлю. Хватит кусочничать. Я удивлённо уставился на Тэяна. Так вот, что он хотел мне сказать? Стоп. -Ты был на кухне? Слышал наш разговор? -Ну, да,- Ён Бэ отдёрнул руку и направился в сторону гостиной,- Так. Это кто на коврике нагадил? Плохой Сын Хён, плохой. Пошли живо в спальню, маленький засранец! Не скажу, что я сейчас представил. Хотя, нет, скажу. Наказание. Жестокое наказание. Я представил, как Тэян будет карать Топа в то место, коим он, возможно, покарал ковёр. Впрочем, я не видел ничего из этого лично, а лишь предположил. Ну и куда мне теперь идти? На улицу или в ванную? Всё-таки опрометчиво я собрался выйти на улицу в рубашке и испачканных красным трусах. Да и мокренько. Я сделал шаг назад, развернулся, и налетел на нечто большое, твёрдое и волосатое. Можно было бы продолжать предполагать, но я слишком быстро осознал, что это Дэсон. -Прости,- он выдохнул и снова вдохнул,- Давай. Давай дружить, Джи Ён. Я не поверил своим ушам. -Ты, правда, этого хочешь? -Не знаю, чего я хочу. Я потерял любимого человека. И я настолько привык играть роль парня, у которого всё хорошо, что теперь даже не могу заплакать. -Тимофей…- левой рукой я коснулся его плеча и замер. Обычно плакал я, а он успокаивал меня. Теперь плакал он. Вернее, он даже не мог заплакать… Как же тебе больно, бедняга! Мне страшно представить, что может испытывать человек, потерявший того, кого он любит. Я даже не хочу это представлять. Сочтите эгоистом. Бездушным. Но я не хочу и не буду этого представлять! -Зови меня, как раньше,- неожиданно Дэсон сделал маленький шажок вперёд и буквально упал ко мне в объятья. Его тёплое тело прижалось к моему, и я постепенно начал успокаиваться. Мне стало так уютно и тепло, как будто бы снова это он успокаивал меня. -Ты уже не тот, что раньше,- мой ответ прозвучал довольно грубо, однако, я не имел в виду ничего плохого,- Мы начинаем узнавать тебя настоящего. Теперь ты можешь больше не прятать своих чувств. Мы примем тебя таким, какой ты есть. -Какой я ем. -Какой ты ешь. Что?! Дураааак!- я отстранился от Дэ, всё ещё приобнимая его за плечо,- Вот дурачьё, запутал меня, когда я философские речи толкал. -Ещё скажи, фаллосы в дам заталкивал. -Почему бы и нет, мисье? -Почему бы и да. -Почему бы еда? -Почему Выеда? -Выебу? Вы ему? Что? -Да. -Слобода. С довольным видом, забросив друг другу руки на плечи, мы с Дэсоном поплелись на кухню. Там я прихватил письмо Луны и пошёл в туалет. Нет, не выбросить и не подрочить на столь прелестные душещипательные мемуары. Я шёл помыться. Конечно, я ещё долго мог бы расписывать, чем занимался этим пасмурным летним утром, но вы вряд ли хотите знать все нудные подробности? Итак, в туалете я нашёл свои штаны. Что же они там делали? Ах да, я ведь так и не сказал! Когда мы проснулись, дверь в моей комнате была открыта. Интересно? Похоже, кто-то из нас всё-таки выходил из комнаты ночью. Похоже, что это был я. Похоже, что я был не один. И страшно представить, чем же я таким занимался, что мои штанишки решили переночевать в ванной. Надо было закинуть их в стиралку, поэтому, после того, как помылся и переоделся в домашнюю футболку и спортивки, я решил на всякий случай прошерстить карманы. Пару раз я уже стирал свой телефон (это были разные телефоны), ключи, паспорт, белые носки Тэяна, что лежали в кармане красных штанов и парик Топа вперемешку с мармеладом. Из-за чего тот потом два дня ходил и восклицал на весь дом, какой же он сладенький чертяка. В кармане брюк я нашёл листочек, явно вырванный из моего блокнота (сделанного на заказ, я более, чем уверен, что этот блокнот единственный в мире), на котором было написано стихотворение. И его явно писал не я.

Под порхание пыльных птиц Я вбиваю меж ребер гвоздь. Не бывает простых границ, Не заходит случайный гость. Душат взгляды иссохших лиц, Словно горькой рябины горсть. Будто сотни пустых страниц. Смотрят внутрь, но проходят сквозь. Сжаты прессом поля ресниц, Вместо влаги на травах злость. Я не буду кричать вернись. Одинока во мне лишь кость.

После прочтения на моём лице застыло восхищение. Никогда прежде я не читал ничего столько гениального, проникновенного, протыкающего гвоздём самые тонкие и непробиваемые стенки сердца… Казалось, я почувствовал собственную боль, но как-то иначе. Словно через другого человека. Кого-то, кто сумел почувствовать мою слабость. Моё одиночество. Мою… любовь. Но кто это был? Этот вопрос не заставил себя долго ждать. Я не криминалист и не детектив. А, откровенно говоря, довольно туповат и эгоистичен. Но в этот раз грех было ошибиться… В моих руках лежали два листочка… И на обоих одинаковым корявым почерком было выведено одно и то же слово. Луна. Значит, он действительно здесь. Рядом. Тот, кого я люблю. Я, словно припадочный, рванул в свою комнату, проверять камеру. Но, когда ворвался в неё, увидел там Дэсона. Он стоял напротив книжного шкафа и крутил у себя в руках тот самый фотоаппарат. В дорогих брюках, в своём любимом сиреневом свитере и серых тапочках. Такой милый, наивный, заботливый… даже сейчас его глаза искрились теплом. Каким-то слегка жарящим теплом. У меня едва не затряслись коленки. -Ты за этим пришёл? Прости, Джи, но я это конфискую. Даже не пытайся приблизиться, иначе твои зубы окажутся на ковре. Я не нашёл ничего лучше, кроме как пробормотать: -Давай… дружить? А?