Я прочту твоё тело

POV Артур Я - неуравновешенный, раздражительный, высокомерный и гадкий подонок. И жутко самокритичный, заметьте. Терпеть не могу, когда кто-то распускает нюни, делает что-то не так, как надо (поправочка – не так, как мне надо), стоит над душой, слишком много болтает, не разговаривает вовсе ( да и вообще, крайности – это плохо), издаёт противные звуки (а раздражает меня целая уйма звуков), пытается лукавить и недоговаривает ( одурачить меня вздумали, ещё чего), орёт во всё горло и т.д. Как видите, меня раздражает всё на свете. Да и вас тоже. Вы просто не заостряете на этом внимание. А я заостряю. И не надо меня за это осуждать! Я и сам всё про себя знаю: эгоист (все заботятся о своей шкурке, чем я хуже?), нарцисс (критиковать мою внешность нет смысла, я великолепен), бабник( я бы скорее назвал себя галантным джентльменом, который всегда готов прийти на помощь одиноким дамам; ну или не очень одиноким), грубиян ( правдоруб), хам (отпускаю на редкость хлёсткие замечания). У меня постоянно меняется настроение. Вы, наверное, заметили, что в начале моего рассказа о себе я преподнёс себя не в лучшем свете, а через пару предложений уже вовсю себя защищал. Дело в том, что когда я только собирался всё это рассказать, меня посетила мысль измениться в лучшую сторону, исправиться, осознать свои недостатки и искоренить их. Но потом я подумал, что я очень даже ничего. И вообще, любите меня таким, какой я есть: ужасным, невыносимым, остроумным и прекрасным. Я обещал рассказать вам о Лесли. Жуткая стерва. Точка. Поехали дальше. Что, хотите знать больше? Ну что ж, будет вам история любви. Вам повезло, что все эти десять минут у меня хорошее настроение. Итак, я впервые увидел Лесли когда она переходила из штаб-квартиры в Лос-Анджелесе в нашу. Она стояла с двумя бардовыми чемоданами в руках, запыхавшаяся, взъерошенная, уставшая, потная и абсолютно неотразимая. Её тёмно-рыжие (как выяснилось жуть позже, крашеные) волосы развевались от ветерка, создаваемого вентилятором. Был июль. Жуткая жара. По всей штаб-квартире расставили кулеры, вентиляторы, коробки с салфетками, опрыскиватели и т.д. Как я вам уже сказал, я галантный джентльмен. Она выглядела настолько измождённой и хрупкой, что я решил помочь ей освоиться здесь и решил начать наше знакомство со стакана воды. Да, вот так просто. Я, вообще-то, наливал его себе. Но эта гадюка появилась раньше, чем я успел сделать хоть глоток. Уже тогда начала всё портить. Мой непревзойдённый ум вкупе с невероятной интуицией должны были бить тревогу уже с первых секунд её пребывания в штабе. Но почему-то они притихли. Или я просто не желал их слушать. Я как будто отделился от этих ребят( ума и интуиции; понятно, да?) Они твердили мне одно, а я тем временем городил другое. Ещё один мой якобы недостаток – это упрямство. И то, недостатком это можно назвать только в определённых случаях. - Эй, привет, красавица. Не хочешь прохладной воды? – Как вспомню – аж в дрожь бросает. Не припоминаю, чтоб ходил на курсы пикапа, но разговаривал я как хренов Олег Горячо (это чел, который был популярным соблазнителем лет так 50 назад и просвещал юные, нихрена не смыслящие в этом деле умы). - Я хочу, чтобы ты отвалил, - буркнула моя любимая, даже не посмотрев на меня. Видимо, она была слишком усталой, чтобы грубить на полную катушку, как она умеет. - Ну, цыпа, с тебя же пот градом льётся. Хлебни водички, - я вёл себя как какой-то дегенерат, честно. Дальше всё как в тумане. Я проснулся в лазарете без двух передних верхних зубов. Она ненормальная, вот серьёзно. Я даже приставать ещё не начал, а она уже драться полезла. Зубы-то мне вставили (ещё круче, чем были, кстати). А вот мозг не смогли. Если честно, то она привлекала меня именно этой своей агрессивностью. В её суровом взгляде, цвете волос, резких движениях читается эта неподдельная злость. Это меня зажигало, подзадоривало. Мне хотелось, чтобы эта невыносимая барышня не досталась никому, кроме меня. И я начал действовать. Чего я только не предпринял: 1. Романтик: цветы, записочки, конфетки, сопельки. Всё как положено. 2. Урод: оскорбления, драки, подначки, издевательства. 3. Идиот: преследование, тупые шуточки, непрерывное притворство умалишённым. 4. Стратег: чередование игнора и внимания, любезности и грубости, выведывание всей возможной информации и использование её в своих целях. 5. Несчастненький: нытьё, рассказы о трудном детстве( которое правда было не из приятных), «меня бросила девушкаааааааааа» и прочее. 6. Миленький: «я сплю в пижамке с мишками, я секси,да?», дарение полевых цветочков, приглашение на ужины под звёздами и прочая дребедень, вызывающая рвотный рефлекс. Ничего из этого не сработало. Абсолютно. Она выбрасывала цветы из окна, рвала записки, не приходила на свидания, говорила мне не ныть, избегала меня, дралась ( даже укусила однажды) , называла разными унизительными словами, рассказывала о моей чудной пижамке членам команды ( это чуваки, с которыми мы вместе работаем), которые ещё полгода после этого меня дразнили. В общем, вела себя просто отвратительно. А меня всё больше к ней тянуло. В конце концов, я сдался. Перестал что-либо делать. Вёл себя совершенно естественно. Правда, иногда жутко тупил в её присутствии, потому что никакого плана поведения у меня не было, но это пустяки. И знаете что? Она прониклась. Начала со мной разговаривать, спрашивать, как дела, иногда заносила пакеты с ланчем. Мне это всё казалось очень подозрительным, но я списал свои предчувствия на простые загоны. Это была, наверное, моя самая большая ошибка. Через некоторое время мы здорово сдружились. Вместе ездили на вылазки, спец-задания, однажды магазин грабанули, за что потом огребли от начальства, потому что это не входило в план операции. Но это был один из лучших дней в моей жизни. Никогда не забуду, как Лесс летела прочь от магазина с бутылкой Доместоса и ёршиком для унитаза, а меня распирало от смеха. Помню, как мы ели пиццу с оливками и смотрели телик, а на следующий день нас обоих отправили в лазарет из-за проблем с желудком. А однажды нас с Лесс и Блэйком наказали и заставили оттирать полы, а мы из вредности размазали подсолнечное масло и смылись. Помню, как проснулся и обнаружил изогнутые усики, намертво приклеенные супер-клеем к моему лицу. Было так много всяких дней, которые я никогда не забуду. Но один день был для меня самым особенным. Мы с Лесс сидели в засаде в поле. Ели гамбургеры и неустанно обсуждали, какой гавнюк наш начальник. Через четыре часа нашего ожидания никто так и не появился, хотя человек, на которого мы, так скажем, «охотились», должен был проехать на своём джипе в течение двух с половиной часов. Затем нам пришло сообщение из штаба. Ребята говорили, что тот чел изменил свои планы и мы напрасно просиживали задницы в колосьях пшеницы грёбанных четыре часа. Но более того, нам сказали посидеть ещё, потому что «жертва» двинулась в нашу сторону. Теперь уже никто не знал, сколько придётся ждать. И мы начали разговаривать. Говорили о разном, важном и не очень, глупом и невозможном, обо всём. И именно в этот вечер я открыл ей душу. Рассказал всё, что так давно не давало мне покоя. Я думал, что могу ей доверять. И не ошибся. Она поняла меня, сказала нужные слова. Я ни с кем не чувствовал себя более комфортно, чем с ней. Я никогда не был настолько искренен. Никогда не был настолько « не куском говна». И тогда я подумал, что это - то самое. - Я люблю тебя, Лесс, - прошептал я. Это было настолько тихо, что я боялся, что она не услышит. Но она услышала. Глаза Лесс широко распахнулись. Она выглядела, словно загнанный зверь, которого вот-вот убьют. Прошло много бесконечных минут молчания. А может, всего несколько. Но мне они показались вечностью. - Скажи что-нибудь, - я был так уязвим. Как никогда прежде. Я обнажил свою душу. - Прости, Арти, - прохрипела она. – Я не чувствую к тебе того же, - эта фраза была сказана железным тоном. И всё, понимаете? И всё. Никаких тебе: « ты хороший, но ты мне только друг; извини, но мы не можем быть вместе; ты самый прекрасный человек в мире, но моя прапрапрабабушка будет против наших отношений; прошу, не принимай близко к сердцу; я не хотела;» Никаких оправданий, утешений, отговорок, чувства вины. И от этого я ещё больше сходил по ней с ума. Она другая. Совершенно иная. Единственная, кто заставил меня чувствовать так сильно. Быть таким счастливым. Быть таким уязвимым. И испытывать сумасшедшую боль.