Цикл "Сделка"

Все ближе ее взгляд, В сознании желание и страсть. Утонуть в глубине ее глаз, Познать мир в отражении кривых зеркал. Заглянув за грань безумия, Испытать наслаждение и боли экстаз. ( Luna Aeterna - Снежная королева) Бледный диск полной луны, скупо отливающий тусклым серебром на фоне глянцево-синих предрассветных сумерек, сгустившихся у горизонта до глубокого иссиня-черного бархата, застенчиво выглянул из пышного дымчатого марева низко нависших туч, озаряя спящий внизу город неясным, рассеянным светом. Жемчужно-белые лучи заскользили по пустынным улицам, отражаясь редкими серебристыми бликами в стеклянной крошке, усыпавшей мертвые, заброшенные переулки, очертили изломанные контуры обожженного остова уничтоженных пожаром строений, отбрасывая на землю, усыпанную смешанным с размокшей грязью пеплом, причудливо изгибающиеся гротескные тени, выхватили из ночного сумрака одинокие сгорбленные фигуры гулей, бесцельно скитавшиеся среди развалин. В стылом воздухе, переплетаясь с резкими рваными порывами ветра, то и дело разливался многоголосый тоскливый вой оголодавшей нежити, бросавшей яростные взгляды в сторону печально застывшей на границе пепелища высотки, чьи облупившиеся от жара, но не ставшие менее прочными стены надежно скрывали от рыскающих внизу охотников вожделенную, но такую опасную добычу. Одна из тварей резко втянула воздух сквозь плотно сжатые челюсти, почти осязаемо ощущая растекающийся в пространстве дразнящий аромат чужой, еще не отнятой жизни. Однако так и не решилась приблизиться к источнику запаха, памятуя о судьбе своих многочисленных сородичей, с легкостью уничтоженных предполагаемыми жертвами, и вновь зашлась обиженным воем, обращенным к выглянувшей на мгновение из-за плотного покрывала туч полной луне. Внезапно внимание нежити привлекла странная колеблющаяся дымка словно бы уплотнившегося, потерявшего прежнюю прозрачность воздуха. В следующую секунду на месте странного природного феномена возник размытый темный силуэт, отдаленно напоминавший очертаниями чересчур крупную птицу, спустя мгновение вновь бесследно растворившуюся в густых чернильно-синих сумерках. Крупная летучая мышь, надежно скрытая от чужих глаз вязким сумраком стремительно ускользающей ночи, бесшумно заскользила над мертвыми кварталами, изредка нарушая предрассветную тишину лишь приглушенными хлопками вспарывающих воздух крыльев. Приблизившись к замершему на границе пожарища зданию, тварь на мгновение зависла в воздухе, пристально вглядываясь в ажурное переплетение слабо фосфоресцирующих в окружающей темноте всеми оттенками алого, черного и лазурно-голубого нитей, плотным коконом опутывающих верхний этаж высотки. Невидимые человеческому глазу тонкие плетения ловчих силков чуть подрагивали, с жадным нетерпением отзываясь на малейшие колебания воздуха, в надежде поглотить всякого, кто по неосторожности приблизится к обманчиво тонким и невесомым щупальцам темного хищника. Изящное и почти в совершенстве прекрасное в своей смертоносности черномагическое заклинание, подпитывающееся энергией отнятых жизней, надежно защищало скрывающихся за выцветшими стенами ведьм, ограждая их от незваных гостей. В предрассветной тишине отчетливо прозвучал едкий ироничный смешок, а затем зависшая в воздухе летучая мышь, громко хлопнув крыльями, стремительно ворвалась в самое сердце наведенных чар. В ту же секунду сотни тончайших энергетических нитей в едином порыве рванулись ей навстречу, искажая изысканный рисунок растянутой над зданием ажурной вязи, словно стремясь задушить в своих страстных объятиях, однако уже в следующее мгновение неподвижно застыли, так и не осмелившись, прикоснутся к ней. Не встречая более никакого, сопротивления тварь бесшумно заскользила вдоль стены, ведомая разливающимися в воздухе чуть ощутимыми отзвуками знакомой обжигающе-холодной силы, в этот раз почему-то оставляющей на губах солоноватый металлический привкус свежей крови, и, наконец, влетела в беспечно распахнутое настежь окно. Бесшумно приземлившись в центре просторной комнаты, укутанной шелковым покрывалом сумерек, мужчина с интересом огляделся, осматривая несколько излишне аскетичную, но в тоже время изысканно-сдержанную обстановку помещения. Изучающий взгляд непроницаемо черных глаз стремительно скользнул вдоль дымчато-серых стен, разбавленных редкими вкраплениями глянцево-черного рисунка, выхватывая из темноты тусклые отблески зеркального фасада встроенного шкафа, мягкий бархат глубокого кресла, идеально гладкую поверхность прикроватного столика и неподвижно замер у широкой кровати. Стараясь ступать как можно тише, будто крадучись, вампир медленно приблизился к постели, словно в трансе, неотрывно вглядываясь в лицо хозяйки комнаты. Длинные платиновые пряди в беспорядке рассыпавшихся идеально гладких блестящих волос. Обволакивающий изящную, обманчиво хрупкую фигурку подобно второй коже и будто бы нарочно подчеркивающий каждый изгиб девичьего тела черный шелк покрывала. Обнаженное плечо, отливающее жемчужно-белым, в серебристом лунном свете, щедро льющемся в окно сквозь неплотно закрытые тяжелые бархатные шторы. Лишенные привычного яда едких слов, чуть приоткрытые чувственные губы, утратившие столь привычную кроваво-алую броскость. Тонкие, правильные черты лица, не искаженные так ненавидимой им маской презрительной надменности. Чуть подрагивающие длинные пушистые ресницы, скрывающие всегда настороженный, колкий взгляд льдисто-голубых глаз. Изящный изгиб шеи и тонкая манящая жилка, соблазнительно бьющаяся под нежной кожей. Иллюзорно хрупкая и обманчиво беззащитная перед хищной силой своего ночного гостя, в этот момент спящая на кровати девушка была удивительно красива. И с неожиданной яркостью воскрешала в памяти склонившегося над постелью мужчины давно потускневший образ запертой в тесной каменной клетке отчаянной девчонки, еще не испачкавшей рук чужой кровью, чья душа, кажется, давно уже уступила место не менее прекрасной и совершенной убийце. Внезапно ведьма резко, словно от удара, вздрогнула, с силой сминая в тонкой кисти черный шелк покрывала. В уголке плотно сомкнутых губ, словно пытающихся сдержать рвущийся из груди стон, багряным цветом расцвела соблазнительная тягуче-алая капля, тонкой струйкой заскользившая по подбородку, разливая в воздухе разжигающий желание тяжелый пряный аромат крови. Красивые, правильные черты лица исказились, будто в судороге, вновь возвращая девушке столь привычное выражение хищного предвкушения. Хрупкая иллюзия невинности, словно зеркальное отражение, разлетелась вдребезги, открывая позднему гостю истинную сущность спящей – сущность жестокого, безжалостного зверя, скрытую под фарфоровой маской человечности, готовой разлететься при малейшей угрозе мельчайшими осколками битого стекла. Коротко тряхнув головой, словно пытаясь сбросить с себя невесомое марево наваждения, охватившее его при виде обманчиво-беззащитной спящей колдуньи, вампир осторожно склонился над девушкой и едва ощутимо коснулся обнаженного плеча вздрогнувшей от прикосновения ведьмы. А в следующее секунду, лишь чудом успел уклониться, резко отпрянув от остро отточенного лезвия искрящегося в лунном свете изящного стилета, мгновением позже серебристой змейкой рассекшего воздух в нескольких миллиметрах от его шеи. Не дожидаясь повторного нападения, мужчина стремительно рванулся вперед и, мертвой хваткой вцепившись в плечи не до конца проснувшейся колдуньи, с силой прижал девушку к постели, ожидая, пока бешеная ярость, плещущаяся в глубине льдисто-голубых глаз, затуманенных вязким туманом уходящего сна, сменится столь привычной холодной надменностью. Угольно-черные ресницы на мгновение затрепетали, словно прогоняя прочь последние отголоски, одолевающего Аскольду кошмара. Во взгляде наконец очнувшейся ведьмы на доли секунды проскользнула едва заметная тень удивления, почти мгновенно сменившаяся, однако, тяжелым и горьким презрением. Не пытаясь вырваться, девушка лишь чуть подалась вперед, почти касаясь губами лица навалившегося на нее мужчины, и, опаляя щеку вампира горячим дыханием, тихо прошипела: - Сейчас же отпусти меня, идиот, - в негромком голосе отчетливо прозвучала плохо скрываемая угроза. С трудом оторвав затуманенный алой пеленой разгорающегося желания взгляд от застывшего в уголке заманчиво приоткрытых губ кровавого подтека, Морис внимательно вгляделся в глубину льдисто-голубых глаз, убеждаясь, что внезапное нападение ведьмы было вызвано лишь рефлекторной защитной реакцией, и, наконец, отстранился, высвобождая плечи девушки из цепкой хватки, лишь напоследок презрительно бросив: - У тебя паранойя, Аскольда. По лицу вампира скользнул острый, словно нож, взгляд, блеснувший на мгновение жидким серебром, а спустя секунду по скрывающимся в глубине теней стенам уже стремительно расползалась искрящаяся лазурью ажурная изморозь, укрывающая комнату ссыльным магическим барьером, надежно гасящим все звуки. Наступившую тишину разорвал тихий, чуть насмешливый голос девушки, в котором, однако, то и дело проскальзывали странные нотки эмоций, подозрительно напоминающие волнение. - Лучше быть параноиком, чем трупом. В этом городе каждый желал бы видеть меня среди мертвецов. И, не говоря больше ни слова, обретшая свободу колдунья резким, несколько нервным движением, отбросила в сторону черное шелковое покрывало и, стремительно вскочив с постели, приблизилась к окну, яростным рывком распахивая наполовину закрывающие его тяжелые бархатные шторы. Наполнивший комнату лунный свет ярко осветил неподвижно замершую фигуру девушки, будто в изнеможении, опиравшуюся о подоконник, чуть склонив голову и отгородившись от окружающего мира тяжелой волной платиновых волос, скрывающих лицо. Закрыв глаза, она несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь унять стремительно бьющееся в груди сердце и отогнать гудящий в сознании рой тревожных мыслей-воспоминаний – порождений сегодняшнего кошмара. Тревожный сон вновь ненадолго возвратил ведьму в крохотную клетку на вершине одной из башен Мортуса и заставил ее снова пережить сцену разрушения проклятой крепости. Однако в этот раз она была не палачом, а лишь еще одной жертвой, запертой в узком каменном мешке без шансов на спасение и обреченной в ужасе взирать на своего убийцу. Убийцу, которым вопреки всякой логике, была она сама. Перед глазами вновь всплыло презрительно-равнодушное лицо ее собственного отражения, с мрачным торжеством наблюдавшего за гибелью рушащегося замка – последнее, что успела увидеть Айси, прежде чем внезапно возвратившийся вампир вырвал девушку из цепкой хватки пугающего ночного кошмара. Абсурдный, но до боли похожий на реальность сон заставил ее впервые за долгое время вновь ощутить страх. Страх, который ни в коем случае не должен быть видеть нежданный визитер. Встревоженный странным поведением обычно спокойной и хладнокровной подельницы, Морис окинул по-прежнему неподвижную фигуру долгим взглядом, отчаявшись дождаться какой-либо реакции, и, приблизившись к стоящей у окна девушке, осторожно, словно боясь вспугнуть, коснулся обнаженного плеча. Ощутив чужой прикосновение, ведьма стремительно обернулась, случайно хлестнув вампира по лицу взметнувшейся от резкого движения волной волос и, оказавшись практически прижатой к подоконнику стоявшим слишком близко мужчиной, вопросительно взглянула на позднего гостя. Вновь абсолютно спокойная и невозмутимая, успевшая полностью овладеть своими эмоциями, легко скрываемыми за привычной маской холодности. - Что-нибудь случилось, Айси? - Случилось? Вовсе нет. Просто, - колдунья на мгновение замолчала, словно подыскивая подходящие слова, - просто ты выбрал несколько неудачное время для визита. - Это я уже понял, - тихо, словно самому себе, прошептал вампир, пристально вглядывался в лицо находящейся всего в нескольких сантиметрах от него девушки, тщетно ища в льдисто-голубых глазах отголоски придушенных железной волей эмоций и мысленно злясь на самого себя. Отправляясь на эту встречу, чтобы раз и навсегда распрощаться с колдуньей, в одночасье перевернувшей его жизнь с ног на голову, Морис клятвенно обещал себе не приближаться к ведьме, однако почти вопреки собственной воле лишь за последнюю четверть часа вот уже второй раз нарушал данное слово. Слишком давно он не видел ее, чтобы суметь противится неслышимому, но настойчивому зову, волнами исходившему от Аскольды. Невесомому, словно предрассветная дымка, шепоту, с каждым днем разлуки становившимся все сильнее. Яростному, как рвущийся о скалы прибой, крику, всю последнюю неделю звучавшему в его голове подобно набату. Сладкому, будто мед, безумию, заставившему его в конечном итоге, едва завершив Кровавую Охоту и уничтожив последних отступников, той же ночью, за считанные часы до рассвета броситься сюда, чтобы поскорее увидеть ненавистную, но желанную ведьму. И сейчас не в силах был оторвать жадный взгляд от бьющейся под тонкой кожей жилки созвучно ударам ее сердца, от узкой полоски нового, прежде не виденного им шрама под левой ключицей, от ритмично вздымающейся в такт ровному дыханию груди, скрытой лишь тонким черным шелком. Настороженная чрезмерным интересом вампира, Аскольда проследила за взглядом мужчины, кажется, только сейчас в полной мере осознав, что стоит перед ним лишь в одной рубашке, длиной едва достигающей середины бедра. Вспыхнув не столько от смущения, сколько от поднявшейся в душе злости, девушка в раздражении оттолкнула от себя слишком близко стоящего брюнета и, схватив со спинки кровати шелковый халат, набросила его на плечи, лишь затем обернувшись к так и оставшемуся у окна мужчине. - Понравилось? Однако я надеюсь, что ты все же явился сюда не только потому, что скучал по мне, Моррис-с? Резкий, сочащийся ядом голос ведьмы подобно пощечине ударил вампира едким, как щелочь презрением, мгновенно развеивая странное наваждение и пробуждая ото сна притупленную долгой разлукой ненависть. С трудом подавив разгорающееся в душе пламя гнева, он бросил на ожидающую его ответа колдунью яростный взгляд, уже готовый разразиться не менее колкой отповедью, но, заглянув в льдисто-голубые глаза, лишь пораженно замер, так и не сказав ни слова. Ведь не смотря на легко читаемую на красивом лице гримасу злобы, взгляд девушки оставался абсолютно спокойным и только в глубине полу прикрытых длинными ресницами холодных голубых льдинок светился легкий огонек интереса. Умело пользуясь его вспыльчивым характером, Аскольда лишь изображала раздражение, намеренно провоцируя собеседника на необдуманные поступки. Глубоко вдохнув, чтобы погасить все еще тлеющие в душе последние искорки гнева, вампир позволил едва заметной тени улыбки скользнуть по лицу и, лишь на мгновение прикрыв глаза, ответил ведьме таким же хладнокровным взглядом. Не говоря ни слова, он медленно стянул с шеи тонкую золотую цепочку, украшенную массивным круглым медальоном с искусно выполненной гравировкой заключенных в круг двух перекрещенных мечей – гербовый знак главы клана Хранителей, и, приблизившись к девушке, вложил в тонкую ладонь колдуньи гладкий металлический диск. Одарив лежащий в ее руках дорогой трофей лишь мимолетным взглядом, Аскольда подняла глаза на мужчину и коротко улыбнулась, позволяя сползти с лица маске фальшивого раздражения. - Значит, я в тебе не ошиблась, - в приглушенном голосе послышалось плохо скрываемое торжество, в следующее мгновение сменившееся холодными деловыми нотками, - Возникли ли какие-то проблемы? Морис окинул собеседницу внимательным взглядом, словно пытаясь понять, спрашивает ли девушка всерьез или просто по привычке издевается над ним. Неужели еще даже не заживший, едва затянувшийся шрам на скуле и испачканная грязью и кровью рубашка – недостаточные свидетельства возникших при захвате власти осложнений? Или человеческое зрение настолько слабо и ничтожно, что не способно распознать таких повреждений при лунном свете? - Три недели непрекращающейся Кровавой Охоты и полсотни встретивших окончательную смерть носферату – нет, никаких проблем не возникло. Несмотря на все попытки сдерживать эмоции, голос вампира буквально сочился неприкрытым сарказмом, однако вопреки его опасениям, грубый ответ вовсе не разозлил ведьму. Напротив, девушка осторожно, почти с нежностью коснулась ладонью лица мужчины и, мягко проведя кончиками пальцев, искрящихся бледно-голубыми всполохами исцеляющего заклинания, по узкой полоске пореза, заставляя рану почти мгновенно затянуться, тихо ответила. - Не стоит сожалеть о сделанном. Иногда, чтобы спасти все дерево, нужно без колебаний отсечь пораженные болезнью ветви. Уничтоженные тобою вампиры, слишком закостенелые в собственных убеждениях и не способные принять приносимые временем изменения. Им нет места в новом мире. Мире, который с моей помощью ты вскоре построишь для своих сородичей и возвратишь вампирам утраченное могущество. Однако, вопреки ожиданиям, мягкий успокаивающий шепот девушки возымел обратный эффект. Мужчина с силой оттолкнул от себя ведьму. - Ради исполнения твоей прихоти, я только что уничтожил четвертую часть собственного клана – всех самых древних и сильных носферату, что еще оставались в замке. Как ты и жаждала, я стал главой клана, но у меня остался лишь жалкий и беспомощный молодняк, который хорошо, если лет через триста, обретет достаточную силу. Так о каком возрождении может идти речь, если ведомый твоими советами, я принес в Порфо лишь гибель и смерть, Аскольда? Пытаясь унять внезапно вспыхнувшую в собеседнике ярость, девушка вновь шагнула к вампиру, поймав ладонями его лицо и, спокойно глядя в самую глубину угольно-черных глаз, горящих рваным огнем плохо сдерживаемой ярости, подчеркнуто ровным, но настойчивым голосом ответила, отметая все обвинения. - Морис, послушай меня и взгляни на возникшую ситуацию с другой стороны. Да, тебе пришлось уничтожить всех самых древних и могущественных носферату, которые могли бы стать надежной опорой в последующей войне, но вместе с тем ты лишился и всех соперников, которые могли бы в решающий момент предательски ударить в спину подобно Ладиславу. Да, сейчас у тебя остались лишь молодые и неопытные последователи, но зато бесконечно преданные и уже доказавшие свою верность во время Кровавой Охоты. Согласись воспользоваться моими силой и знаниями, и я подарю им могущество, которое и не снилось никому из ныне живущих носферату. Прими мою помощь, и я вдохну в них силу, древнейшую и опаснейшую из всех когда-либо существовавших, силу магии крови. Ты слышишь, Морис, я предлагаю так много, а взамен прошу лишь о доверии. Неужели тебе этого недостаточно? Несколько секунд, мужчина неотрывно, словно бы всерьез обдумывая столь щедрое предложение, вглядывался в широко распахнутые льдисто-голубые глаза колдуньи, в напряжении ожидающей его ответа, а затем тихо рассмеялся, отнимая руки девушки от своего лица. - Нет, Аскольда. Я не верю ни единому твоему слову. Ты можешь только обещать, но не способна выполнить данное слово. В последнюю нашу встречу, ты обещала мне свободу, однако все еще удерживаешь при себе с лихвой исполнившего свою часть договора раба. Или ты уже забыла об этом, Аскольда? Иронично усмехаясь, вампир молча, смотрел, как потемнели от гнева до полночной синевы льдисто-голубые глаза ведьмы и сжались в тонкую линию полные чувственные губы, прекрасно понимая, что в этот раз перешел границы дозволенного и вскоре неминуемо последует расплата. Однако замершая рядом девушка сумела его удивить. Не прошло и нескольких секунд, когда колдунья усилием воли подавила бушующие в душе эмоции и, одарив мужчину жестким взглядом, холодно улыбнулась, почему-то подозрительно напомнив ему готовящуюся к прыжку змею. - Я уже говорила тебе, Морис, я ничего не забываю. Я обещала тебе свободу, - тихий, похожий на шипение голос внезапно взлетел верх, отзываясь дробным перезвоном задрожавших в окне стекол, - так получай! В ту же секунду не успевшего отреагировать вампира с силой швырнуло о ближайшую стену, а каждую мышцу словно сковало невидимыми тисками, не давая пошевелиться и заставляя ощутить себя распятым на паутине насекомым, бессильным вырваться из стальных пут ловчей сети и вынужденным безропотно ожидать появления расставившего ловушку охотника. С интересом рассматривающая его девушка медленно приблизилась к обездвиженному противнику, улыбаясь той странной, полубезумной улыбкой, которую он нередко видел на лице покойной Кармиллы, предвкушающей очередной эксперимент. Не говоря ни слова, колдунья нежно провела по щеке мужчины кончиками пальцев, осторожно отбросила в сторону упавшую на лицо прядь черных, как смоль, волос, а в следующую секунду резким движением разорвала тонкую ткань испачканной кровью и грязью рубашки, обнажая грудь. Хрупкая ладонь почти невесомо заскользила по коже, очерчивая рельеф мышц. - Что ты… - однако, не успел вампир договорить, как на его губы легли тонкие изящные пальцы и, наклонившись к самому уху своего пленника, девушка насмешливо прошептала: - Тише, Морис, тише. Время задавать вопросы уже прошло – настало время действовать. Но если бы ты был менее нетерпелив, я бы сказала тебе. Что разрывать договоры, подобные тому, что связывает нас куда сложнее, чем заключать их. И куда болезненнее, - и коротко рассмеявшись, еще тише добавила, - Напоследок, позволь дать тебе еще один совет, Морис. Бойся своих желаний. Бойся, ведь они имеют неприятную привычку исполняться. В глазах отстранившейся колдуньи, на мгновение разгорелась и тот час же погасла серебристая вспышка, а спустя мгновение в ладони Аскольды материализовалось искрящееся колючими гранями ледяных кристаллов тонкое полупрозрачное лезвие лишенного рукоятки стилета. Сквозь плотно сжатые пальцы, крепко удерживающие острую кромку, просочилась ярко-алая кровь, орошая темные доски паркета редкими тягучими каплями. Одарив напоследок вампира холодным, сосредоточенным взглядом, лишенным теперь всякого веселья, девушка еще сильнее, будто вовсе не чувствуя боли в раздираемой кристальным лезвием ладони, сжала кинжал и тихо что-то заговорила, одновременно проводя по груди мужчины острым кончиком стилета, линия за линией вырезая на коже какой-то символ. Будучи не в силах пошевелиться и прервать эту бессмысленную пытку, Морис мог лишь крепче стиснул зубы, дабы с его губ не сорвался ни единый стон боли. Оставаясь безмолвным и безучастным, он отрешенно наблюдал, как на коже ведьмы постепенно проявляются такие же, только менее глубокие порезы, пропитывающие рубашку сочащейся из ран кровью, в ожидании финала разыгрываемого перед ним странного спектакля. Тихий шепот ведьмы более похожий на шелест потревоженных ветром листьев, чем на человеческий голос, постепенно нарастал, набирая силу и мощь, и, обратившись в яростный крик, внезапно замолк. Колдунья шагнула вперед, приблизившись практически вплотную к распятому у стены мужчине и, не колеблясь ни секунды, с силой ударила стилетом точно в центр вырезанного на груди рисунка, спустя мгновение отбросив ненужное оружие куда-то в сторону, одновременно выдохнув прямо в губы мужчине одно-единственное слово: - Malkonektita*! А в следующую секунду сознание вампира накрыла вспышка обжигающе холодной, ни с чем несравнимой боли, эхом отозвавшейся в широко распахнутых льдисто-голубых глазах Аскольды. Однако оглушительный, рвущийся из груди стон так и не сорвался с губ, потонув в жадном, яростном поцелуе, отчаянно вцепившейся в его плечи ведьмы. Он не обратил внимания, что удерживающее его прежде заклинание лопнуло, словно туго натянутая струна – лишь крепко сжал в объятиях прильнувшую к нему девушку. Он не услышал, как со звоном упал на пол и покатился по деревянным доскам все еще сжимаемый в руке колдуньи принесенный им медальон – только зарылся ладонью в гладкие шелковые волосы, пахнущие морозной вишней и горьким миндалем. Он не увидел, как исчезает в короткой бирюзовой вспышке забытый всеми испачканный кровью кинжал – лишь жадно вдохнул разливающийся в воздухе металлический аромат крови, наслаждаясь терпким вкусом податливых губ. И только когда, Аскольда мягко, но настойчиво отстранилась, разрывая неприлично затянувшийся поцелуй, мужчина внезапно осознал, что больше не ощущает боли в нанесенных во время ритуала ранах – все, даже самые глубокие порезы бесследно исчезли. А вместе с ними исчезло и мерзкое давящее чувство, вот уже больше года ни на секунду не отпускавшее, словно сжимая шею удавкой, - Аскольда действительно сдержала данное слово и расторгла связывающий их договор. Отныне он был свободен. Криво улыбнувшись, вампир окинул пошатывающуюся от слабости, не до конца пришедшую в себя после ритуала колдунью оценивающим взглядом, а в следующее мгновение успевшая лишь испуганно вскрикнуть девушка оказалась прижата к подоконнику, наполовину вывалившись из окна. - Не вздумай колдовать, иначе я сверну тебе шею прежде, чем ты успеешь призвать свою силу, ведьма. Без видимых усилий удерживая беспомощную ведьму за шею одной рукой, другой Морис осторожно убрал с лица Аскольды платиновую прядь растрепанных ветром волос и, ища в глубине льдисто-голубых глаз отголоски страха, насмешливо произнес: - Дура. Неужели ты и вправду думала, что я не брошу тебя, как только обрету свободу? На что ты мне теперь, когда я уже вернулся в клан? На что ты рассчитывала, ведьма? Не дождавшись ответа, вампир наклонился ближе к девушке, пытаясь отыскать на резко побледневшем лице малейшие признаки страха, однако, так и не сумел ничего прочесть в непроницаемых, словно лед, голубых глазах. Беспомощная, замершая на краю пропасти, даже сейчас она не собиралась сдаваться и молить о пощаде, а значит играть с ней, в ожидании, когда ведьме уступит ее выдержка и на лице возможно впервые с их знакомства отразятся истинные эмоции, было куда интереснее. Тем более что сейчас она была всецело в его власти. - Я ведь говорил, что когда-нибудь убью тебя, ведьма. Когда-нибудь, но не сейчас. Морис рывком притянул к себе отчаянно рванувшуюся, пытаясь вырваться, ведьму, оттаскивая прочь от раскрытого окна и с силой прижал к стене, так и не отпустив тонкую шею. Почти тотчас же ему в грудь уперлись руки колдуньи, силясь оттолкнуть вампира, однако мужчина без труда сломил сопротивление и осторожно, смакуя каждый глоток, слизнул вязкую, запекшуюся уголке губ девушки кровь, в следующее мгновение уже жадно целуя тщетно вырывающуюся ведьму. Грубый, требовательный, настойчивый, с отчетливым соленым привкусом, ведь, сопротивляясь, она прокусила ему губу, этот поцелуй будил в нем желание и страсть тем жарче, чем сильнее было ее противодействие. Ничего не видя за алой пеленой, застилающей ему глаза, жажды, и слыша лишь надрывный стук их сердец, бьющихся в унисон, вампир осторожно отпустил шею переставшей, наконец, вырываться девушки и, губами прочертив по коже дорожку поцелуев, резко и грубо впился в бьющуюся у самого плеча колдуньи тонкую жилку, вырывая из горла Аскольды хриплый болезненный стон. Холодные тонкие пальцы ведьмы мягко заскользили по оголенной груди мужчины. Теряя голову от наслаждения и жадно глотая льющуюся из раны тягуче-алую кровь, оставляющую во рту терпкий жгучий привкус искрящейся колдовской силы, он мягко провел по плечу льнущей к нему ведьмы, сбрасывая прочь тонкий шелк халата. С трудом оторвавшись от манящего изгиба шеи, Морис вновь приник к губам подельницы, на этот раз и не думавшей сопротивляться, лишь отвечая ему не менее жарко и настойчиво. Ощутив, как зарываясь в черные пряди волос, ему на затылок легла ладонь Аскольды, словно пытаясь притянуть еще ближе, хотя ближе уже было невозможно, вампир потянулся к талии девушки, стремясь развязать тонкий шелковый пояс, лишь чудом удерживающий сползший с плеч халат, и избавить, наконец, колдунью от ненужной детали гардероба. Однако в этот самый момент с улицы донесся пронзительный тоскливый вой, рассеявший застилающее мужчине глаза марево. А в следующую секунду острый нечеловеческий взгляд мгновенно уловил у самого горизонта тонкую сереющую полоску – предвестник приближающегося рассвета и знак, что ему необходимо как можно скорее возвращаться в Порфо, дабы не вызвать у других вампиров лишних подозрений. С трудом борясь с желанием послать все к черту и наплевав на последствия остаться в это утро у Аскольды, Морис с сожалением отстранился от губ девушки, не без удовольствия уловив в затуманенных желанием льдисто-голубых глазах промелькнувшее на мгновение разочарование, и, не давая девушке времени опомниться, осторожно отбросил ведьму на кровать, в следующую секунду шагнув в оконный проем, не оборачиваясь, бросив напоследок: - Прощай, ведьма. Рухнувшая на тонкий черный шелк покрывала колдунья с разочарованным вздохом отбросила упавшие на лицо пряди растрепанных волос и, проводив стремительно удаляющийся силуэт вампира насмешливым взглядом, внезапно торжествующе расхохоталась. - Прощай? Нет, Морис, до встречи. До скорой встречи. Ведь я расторгла лишь связывающий нас договор, но уже никто и ничто в этом мире не способно разрушить узы крови, связывающие нас. Ты вернешься ко мне, Морис, хочешь ты того или нет. *в переводе с эсперанто - Разъединенные