Пьерфонский экзорцист

<center>Под вечер Портос и Арамис прогуливались в дальней части обширного пьерфонского парка. Место это представляло собой живописные заросли, почти нетронутые инструментами садовника. Пожалуй, лишь кустарник вдоль неширокой аллеи, покрытой красноватым гравием, он немного подравнял садовыми ножницами. На аллее помещалась также пара скамеек — вот и всё убранство. В остальном же — кусок превосходного лиственного леса, зелёного и свежего, нетронутого тем, что принято называть цивилизацией. Гравий уютно хрустел под ногами идущих. - Здесь я прежде думал поставить ещё несколько скамеек, разбить цветочные клумбы и установить небольшой фонтан, шум которого располагал бы к размышлениям, - рассказывал хозяин Пьерфона, показывая вокруг себя. - Только не знаю, что предпринять с куском леса. Признаться, не хотел бы его губить. Какой ещё хозяин может похвастаться, что в саду его замка есть настоящая чаща! Там, если пройти чуть глубже, бежит ручей. Вы его помните? - Помню. Прежде мы с вами часто ходили гулять к этому ручью, - ответил аббат Д`Эрбле. - Согласен, ваш лес настолько пленяет своей первобытной дикостью, что отдавать его на растерзание садовникам, право, жаль. Скажите, может быть, там по-прежнему водятся звери? - С чего вы решили, что там кто-то водится? - Вы сами мне об этом не раз твердили.       Портос немного замялся, вспоминая, что и когда он говорил. Арамис улыбнулся, узнавая прежнего Портоса, с которым он познакомился много лет назад. «Опять захвастался так, что и сам не помнит», - подумал Рене. - Верно, говорил! Их давно всех выловили, вот я и забыл, что они там вообще когда-то были. В прежние времена, дорогой друг, я ходил на охоту, не покидая даже пределов замка! Эх, давно я не был на охоте… - Подождите, пока пройдёт время строгого траура. И пока я найду способ, как нам отправить вашу дорогую супругу туда, где должно обитать душам. - Дорогую супругу, говорите? - невесело усмехнулся Портос. - Прости меня Бог, но я бы не назвал её так! Вы же знаете эту историю с сундуком, где хранились восемьсот тысяч ливров покойного мэтра Кокнара. - Я знаю, что вы женились на деньгах, - с ноткой обиды произнёс его собеседник. - Вот именно! Хотя, признаться, госпожа дю Валлон так меня любила когда-то... Вот только теперь её любовь больше похожа на ненависть.       Услышав эти слова, аббат прикрыл глаза и глубоко вздохнул, вспоминая объяснение с призрачной женой своего друга. - Да, - продолжил Портос. - С годами я даже привязался к ней. Или привык. Называйте, как хотите. Умри она просто, без всех тех ужасов, что она творит, я бы скорбел по ней со всей искренностью! Только вы меня теперь и спасаете, дорогой друг. - Поверьте, я ищу способ. - Я вам верю. Вижу, как вы изводитесь из-за меня. Вы простите меня когда-нибудь за то, что я втянул вас во всё это? - Мне не за что вас прощать.       Два друга свернули за разросшуюся живую изгородь и вошли под густую сень деревьев. Солнечные лучи пронизывали кроны, падая на землю подобно золотым стрелам. Слышалось дивное пение соловья. Самого пернатого певца не было видно, - всем известно, что внешне соловей — птица не самая приметная, - но чарующие трели разносились далеко в прозрачном и чистом лесном воздухе. Вкрадчиво журчал тот самый ручей, о котором вспоминали бывшие мушкетёры.       «Недаром поэты, описывая любовную тоску, так часто используют образ соловья», - подумал Арамис. - «В его пении — пьянящий водоворот чувств. Соловей поёт то радостно, то печально, словно, правда, страдает от любви, сгорает от желания и неизвестности. Как волна накатывает на морской берег — то ласково, а то и грубо, с безумной страстью — так разносится его трель. Так и человеческое сердце. Ах, как мне тяжело, но я должен узнать правду, чем скорее, тем лучше».       Он прервал свою мысль и взглянул на Портоса. Добрый великан ответил ему улыбкой и подкрутил ус. Почти как в прежние времена. Арамис вздохнул и начал свою речь. - Мне хотелось поговорить с вами, милый друг, вовсе не о вашей покойной жене, - сказал Арамис. - Хотя подозреваю, что и она сыграла свою роль в этом деле.       Он подошёл к Портосу и, взяв его за руку, продолжил говорить. Глаза аббата Д`Эрбле сверкали, а на щеках горел румянец. Последнего с Рене не случалось уже довольного давно – с тех пор, как он понял, что кокетство далеко не всегда к лицу мужчине зрелого возраста. - Мы с вами знакомы уже много лет. Иные люди столько и не живут. Всегда мы были лучшими друзьями, славными боевыми товарищами, весёлыми собеседниками за кувшином вина и надёжными секундантами на дуэлях. Впрочем, не только ими… Надеюсь, вы ещё об этом помните.       Портос кивнул. Он хотел что-то сказать, но удерживал самого себя, желая узнать, к чему его друг затеял подобные речи. - Мы часто соединялись на ложе страсти, всегда честно даря друг другу наслаждение, до последней капли отдаваясь друг другу. Однако, как известно, плотская страсть не может гореть вечно. Признайтесь, Портос, ваше желание ко мне угасло? Всякий раз, когда жажду вас и показываю свою жажду, вы отстраняетесь от меня, вы отказываете мне... Не бойтесь же признаться! Клянусь, вы были, есть и навсегда останетесь моим самым дорогим другом, как Атос и Д`Артаньян. Но... если вы больше не хотите меня, скажите, не мучайте. Я пойму и не буду осуждать вас.       Закончив свою речь, бывший мушкетёр тяжело вздохнул и сжал руку великана. Портос слушал, широко раскрыв свои серо-голубые глаза, и будто бы не верил в то, что слышал. - Да вы с ума сошли, сударь мой! - воскликнул он.       Одним сильным движением он сгрёб милого друга в охапку и увлёк вглубь леса. Это было неожиданно. Вне себя от удивления Арамис мягко высвободился и прижался спиной к толстому стволу одного из деревьев. Портос встал к нему вплотную, прижимая ещё сильнее, и принялся целовать глубоко и жадно, почти грубо. Аббат с жаждой обнял его за талию, позволяя языку друга вовсю орудовать у себя во рту. Первыми прочь полетели шляпы, поля которых немного мешали целоваться.       Вокруг раздавались соловьиные трели и песня ручья — всё громче, громче, громче! Двое уже сходили с ума от желания, столь же острого, как и в молодые годы, а теперь даже более глубокого и сокровенного. - Как вы могли такое подумать? - шепнул Портос с укоризной, при этом, кстати, развязывая штаны Арамиса. - Не хочу я его, да-да, держите карман шире. - Не ворчите, как старый дед, - улыбнулся тот, протягивая руку к завязкам штанов Портоса. - Давайте и я освобожу вас. Что, хочется на волю?       Портос отнюдь не возражал. Вскоре совместными усилиями друзей два набухших страстью члена были извлечены наружу. Портос бережно взял в руку отвердевший половой орган друга и принялся ласкать. Арамис сделал то же самое, отметив попутно, что фаллос его дорогого великана всё такой же огромный и стоит всё так же мощно.       Арамис опустился на колени в рыхлую лесную почву, взял в рот раздутую головку члена и принялся её ласкать языком. Рука аббата при этом ласково перебирала и сжимала яйца хозяина Пьерфона, которые также были весьма и весьма внушительных размеров. Несколько минут сладострастных стараний — и Арамис ощутил на языке вкус спермы. Портос застонал и на секунду сжал в горсти прекрасные волосы друга. Проворно вскочив на ноги, Арамис тут же впился поцелуем в рот Портоса, который снова взял его всё ещё возбуждённый половой орган в свою огромную ладонь. - Вы возбудились ещё больше, пока ласкали меня, да? - улыбнулся великан, часто дыша и ощущая на губах вкус собственного семени. - Теперь моя очередь, хочу попробовать, какой же вы сладкий.       Арамис с довольным лицом положил на его плечо руку и толкнул вниз. Портос, конечно, всё понял. Он опустился на колени и взял в рот член аббата Д`Эрбле. Тот порывисто застонал, когда его мужской орган оказался полностью в горячей глубине рта великана. Арамис сжал его голову руками, несколько раз двинул бёдрами навстречу движениям рта друга и тут же пролил семя. Когда он иссяк, Портос, выпустил изо рта обмякший член Арамиса. - Вы сладкий, - сказал он, поднимаясь на ноги с видом победителя. - Я не ошибся. - Милый друг... - прошептал Арамис, обнимая его и пряча своё белое лицо на широкой груди товарища. - Это я ошибся.       В душе бывшего мушкетёра боролись триумф и разочарование, счастье и стыд. Арамис ощущал раздражение от того, что он, всегда считавший себя проницательным человеком, так глупо ошибся. И с кем!? Со своим лучшим другом! В тоже время он был безумно рад своей ошибке. - Я подумал, что вы сошли с ума, - сказал Портос, обнимая Арамиса в ответ и поглаживая его ягодицы. - Как же так — я и вдруг не хочу вас? - Всякое могло случиться. Годы идут. Я уже не тот красавчик Арамис из роты королевских мушкетёров. - Ерунда! Да я хочу вас всей душой, ну, и всем телом, - признался Портос. - Почему же вы столько раз отказывали мне? - Как я мог заниматься с вами любовью, когда вокруг кружит призрак моей умершей жены? Эээ, не к ночи будь она помянута! - Но почему? - Она это увидит!       И тут в сознании Арамиса что-то щелкнуло, словно детали одного разрозненного целого внезапно встали на свои законные места. «Кажется, я понял, как избавить Портоса от домогательств призрака!», - с ликованием в сердце подумал он. - Что с того, что она увидит? - спросил он беззаботным тоном, поднимая свои большие чёрные глаза на господина Пьерфона. - Госпожа дю Валлон не вправе считать это изменой. Призракам не изменяют. - Вы правы, но что, если она после такого зрелища взбесится ещё больше и натворит в замке бед? - Однако, - аббат выдержал паузу. - После такого зрелища она может и передумать забирать вас с собой на тот свет. Подумайте об этом. - Это... не очень-то хорошо по отношению к женщине, которая была моей женой. - Вот именно, что была. Вы спали со мной, и не единожды, пока она была жива, что же мешает вам спать со мной после её смерти? - Вот это правда! Я вдовец, я свободен, делаю, что хочу. - Да, дорогой Портос, если уж вы что-то хотите, то лучше не становиться у вас на пути. Тем более, какому-то говорящему белому туману, - со смехом сказал Арамис.       Он старался ничем не выдавать своего волнения не столько по поводу действия, на которое он вдохновлял Портоса, сколько по поводу сопутствующих деяний экзорцизма, которые ему, Арамису, предстояло совершить. Маневр удался: вместо того, чтобы паниковать или замыкаться в себе, как прежде, Портос весело смеялся. А своим смехом его товарищ мог если уж не прогнать, то сделать нестрашной любую напасть!       Они быстро привели в порядок свою одежду, подобрали шляпы и вновь надели их. Продолжая весёлый разговор, друзья пошли по лесу рука об руку. - Я хочу не что-то, а кого-то, - поправил добрый великан, хохотнув. - Вы же не золочёное кресло! - И я даже не столик из итальянского мрамора, - поддержал шутку аббат Д`Эрбле. - Вы всё-таки хитрец, мой сладкий церковник! - В чём же заключается моя хитрость? - Вы придумали такой приятный способ. Удивляюсь, как мне самому не пришла в голову подобная мысль! - Ну, вас можно за это извинить. Предлагаю осуществить всё, чего мы так хотим, сегодня же ночью. - Я согласен. Чёрт возьми, Арамис, - в голосе Портоса послышались глубокие бархатные ноты. - Я так голоден. - В каком смысле? - Во всех.