Puppeteer

Master of Puppets I'm pulling your strings Twisting your mind and smashing your dreams Blinded by me, you can't see a thing Just call my name, 'cause I'll hear you scream Master

Сквозь кремовую драпировку на панорамном окне проступали розоватые солнечные блики, прозрачными стрелами пронзающие пыльное пространство вокруг. Это была небольшая, но довольно просторная комната, наполненная уютом и теплом. По двум углам на ламинатном полу были расставлены небольшие декоративные корзиночки с лиловыми цветами, а на подоконнике размещались три бордовых горшочка, — голубая орхидея, белая фиалка, коралловая бегония — пестротой разбавляющие хрустально-чистый фон. Помимо растений, на подоконнике, как на витрине, важно восседали несколько тряпичных и фарфоровых кукол, приглашающих оказаться по эту сторону сказочного мира. Темно-коричневая входная дверь с фрамугой переливалась на свету — казалось, ее только-только покрыли лаком, даже блеклый запах краски все еще витал в воздухе; китайский серебристый колокольчик болтался на самом верху двери, напевая мелодию ветра, вламывающегося в приоткрытое окошко. Стены были покрыты хаотичными пятнами бронзового цвета, вдоль них — два деревянных стеллажа, один из которых хранил на своих полках многочисленные собрания книг в коленкоровых и цельнотканевых переплетах с разноцветными корешками, а другой — немыслимое количество кукол с белоснежными лицами и шелковистыми волосами во всевозможных платьях и украшениях, а также тканевых, деревянных и глиняных марионеток с угрюмыми гримасами. Легкая цветовая гамма комнаты излучала особую энергию, в частичках кислорода замешивался некий сладковато-пряный аромат, до боли пленительный и чарующий. Прямо параллельно окну у стены размещался прилавок из каштанового дерева, на котором ютились: кассовый аппарат, настольная керамическая лампа с малахитовым абажуром, коробка с календарями и магнитами с изображениями кукол, фиолетовая записная книжка, подставка с несколькими штуками гелевых ручек и покусанных карандашей, в добавление ко всему — малюсенькая картонная коробочка с однотонными визитками, гласящими: «Cocoon: the Dolls’ world[1] \\ Бриджпорт, Коннектикут, 1316 Джеймс-стрит +1-203-6432119»[2]. Массивные часы престранной болотной окраски с черными вкраплениями и затемненным циферблатом со стрелками в форме ключей на стене позади прилавка неспешно тикали, сокрушая силу звенящей тишины, царившей в помещении. Чуть ниже затейливых часов висели разного размера фоторамки, на них — цветные и черно-белые снимки, на матовой поверхности которых были запечатлены счастливые лица детей с куклами и марионетками в руках, разношерстными и словно ожившими под натиском искренних детских эмоций. На полу около тумбы шоколадного цвета стоял объемный макет кукольного театра, выполненный с помощью картона, пластилина и гуаши — четко прослеживался почерк детских рук, соорудивших подобие кукольного мира. Недалеко от стеллажа с куклами в мягком кресле-мешке светло-бежевого оттенка, ссутулившись, сидел молодой мужчина, в руках которого покоилась пока еще безголовая и одноногая марионетка. Он бережно пришивал своей очередной, на этот раз шерстяной, поделке голову, предварительно смотав крохотный клубок шерстяных ниток и смастерив глаза из черной и красной пуговиц. Ловко управившись с толстой иголкой и приделав наконец кукле недостающую часть тела, парень отгрыз зубами лишние нитки и принялся за изготовление не менее важной детали марионеточного тела — левой ноги. Закончив вселять жизнь в новое игрушечное творение, мастер отложил все материалы в ящик и поднялся по лестнице, скрывающейся за плетеной ширмой. На втором этаже оказалась светлая комнатка в пастельных тонах — стены, выкрашенные в оттенок мягкой лаванды с абстрактными узорами, зрительно увеличивали пространство, а люстра в виде сплетенного из ниток шара прибавляла атмосферный строй к обстановке. Посреди комнаты лежал ворсистый белый ковер, а возле стены располагалась широкая односпальная кровать — в грубой текстильной обивке насыщенного медного цвета, заправленная коричневым покрывалом с золотистым отливом. На стенах висели ненавязчивые картины — натюрморт с фруктами, карандашный рисунок морского берега и акварельный городской пейзаж — и овальное зеркало, пропускающее через себя солнечные лучи. Заправив за ухо спавшую на глаза красную прядку волос, мужчина прошел на балкон, ведущий прямиком на черепичную крышу, и внимательно изучил синеву над горизонтом. В руках его находилась новоиспеченная куколка, которую он гладил подушечками пальцев; любуясь небосводом и глотая мягкий воздух, он нашептывал что-то в пустоту.

С игрушек он снимает слепки, и чью-то святость и порок. Мольбы развесив на прищепках, для каждой намечает срок. Как поводырь по самой бровке, за нити верх и вниз ведёт. И в каждодневной рокировке их нежно любит Кукловод.[3]