Зараза

— Тадан-тадан, тадан-тадан, тыщ-тыщ-тыщ... Гена подумал, что ему послышалось, и качнул головой. Но из ванной снова донеслось: — Тадан-тадан, тадан-тадан, тыщ-тыщ-тыщ... Генка прислушался. Маня, лежавший на полу у кровати, поднял морду и слегка наклонил ее на бок, будто спрашивая: «хозяин, ты тоже это слышишь?» Быков поднялся с постели и на цыпочках подошел к двери. Манька за ним наблюдал. — Невесте графа де ля Фер, тыщ-тыщ-тыщ, всего шестнадцать лет, тыщ-тыщ-тыщ... Генка закусил губу, чтобы не рассмеяться, и тихонько подошел ближе к ванной. Армандо тоже поднялся и побрел за ним. — Таких изысканных манер во все-ем Прова-ансе нет! Тыщ-тыщ-тыщ... Гена закрыл рот рукой, чтобы не заржать: используя гель для бритья в качестве микрофона, Верховский пел. Но это даже было не самое интересное. То, что этим гелем он нарисовал себе усы и бородку, выглядело куда забавнее. Граф де ля Фер в пропаренной ванной с полотенцем на бёдрах. — И дивный взор, и короткий нрав. Тыщ-тыщ-тыщ. И от любви как пьяный гра-аф! Гена закусил ребро ладони. Манька сел рядом с ним и с искренним недоумением смотрел в открытую дверь ванной на Сашку. — Е-е-есть в графском парке черный пру-уд! И тут Быков не сдержался и хрюкнул, безуспешно пытаясь скрыть дикий хохот. Верховский обернулся к ним и сначала удивленно, а потом обиженно посмотрел на обоих. — Что, так плохо? Гена помотал головой, не в силах остановить смех. Потом показал большие пальцы обеих рук, потом махнул рукой, мол, «продолжай». Верховский показал язык и захлопнул дверь ванной. Пару секунд было тихо, а потом... — Там ли-илии цвету-у-ут. Там лили цветут, цве-е-ету-ут...