Зараза

Кирилл чистил кофемашину, а Генка собирал со всей близлежащей территории грязные чашки, коробки из-под пончиков, пирожных и пицц. Последние две недели были тяжелыми. Они практически дневали и ночевали в студии, снимая, рассматривая, переснимая и выбирая. Кир зевал, откровенно засыпая на ходу, Генка тормошил его, заодно встряхивал и себя, иногда оглядывался на Сашку, который развлекал Армандо, дожидаясь его. Манька рычал, отнимая у Верховского мячик, Верховский рычал, не желая отдавать. Но пес раз за разом побеждал, и Саша осторожно кидал мяч, стараясь не задевать аппаратуру, а иногда пробегался за мячиком сам. Быков как раз составил все чашки в раковину, а Кирилл собрал вычищенную кофемашину, когда со смехом раздался окрик «Маня, а ну-ка стой!», следом чертыхание, грохот и проникновенное «Бля-ять...» Гена с Кириллом не спешили оборачиваться. Казалось, в студии все замерло, даже Маньки слышно не было. Быков медленно, очень медленно повернулся. Следом повернулся Кирилл. Армандо лежал у двери, мячик остановился посреди студии, Сашка замер рядом с упавшими штативом и камерой. — Я б убил, — тихо произнес Кир. — Свернул бы шею голыми руками. Быков молча смотрел на разбитую камеру и на Сашу, на камеру и снова на Сашу. — Этим я и займусь, — проговорил он, закатывая рукава. — А-александр Игоревич! — и направился к Верховскому. — Гена! Я все объясню! — Ага, это не то, что я подумал. — Я просто за Манькой погнался, а тут... — Не заметил, да? — Я все возмещу! — В этом вообще никто не сомневается. Только сначала я тебя прибью. — Сильно? — Насмерть! — Гена! Ге-ена! — попятился Сашка. — Не совершай необдуманных поступков! Ты же меня любишь! — Да?! — Сто процентов! — Поразительная самоуверенность, — Быков остановился в шаге от него. — Гена? — Быстро собрал все, что наворотил. Сашка закивал и поспешно принялся собирать опрокинутое. — Вот что за дурацкая привычка у тебя камеры мои портить, а? Дай сюда, я флешку заберу. Одно разорение. Никаких нервов не напасешься. — Я же поверил, что меня прибьешь, — жалостливо вздохнул Саша. — Зараза ты, Быков. — Кто бы сейчас говорил, Верховский! Кирилл, едва сдерживая смех, наблюдал за ними. — Так, палач и жертва, я закончил и пойду. Тем более свидетелем убийства быть не хочу, если все-таки надумаете, Геннадий Викторович, — он подхватил свою целехонькую камеру и двинулся к выходу. — Аривидерчи! Саша проводил его жалобным взглядом, потом посмотрел на как-то плотоядно улыбающегося Генку. — Вот мы и одни, радость моя. — А... Маня? — А Маня не умеет разговаривать. Верховский шумно сглотнул. — Гена? — Что? — Может... минет? — Может. Может и не только. Пойдем, любовь моя окаянная, домой, там ты мне за все и ответишь. Саша послушно направился к двери, у которой ждал Армандо, радостно размахивая хвостом.