Зараза

1 Генке всегда нравилось бесцельно гулять по незнакомым городам и фотографировать всё, что попадается на пути. Конечно, были какие-либо общеизвестные места, которые он желал посетить, но такие долгие прогулки без плана и чёткого маршрута он любил гораздо больше. Вдобавок если в наушниках любимая музыка. Вот и сейчас он спускался по одной из улиц, оглядывался, держа в руках фотокамеру, готовый щёлкнуть кнопкой в любой момент. Мощёная узкая улочка с односторонним движением была тихой, но довольно видной. Генка остановился. С одной стороны – какое-то полукруглое правительственное здание с обилием «Мерседесов», «БМВ» и ещё каких-то модных машин рядом, Гена в них плохо разбирался, а с другой стороны – парк. И именно солнечные блики в густой зелёной кроне деревьев привлекали внимание. Генка обернулся, взглянув ещё раз на здание. Охранника в будке рядом со шлагбаумом он не сильно беспокоил, значит, можно было сделать несколько снимков. Гена попытался выбрать лучший ракурс, но мешало то одно «БМВ», то другой «Мерседес», то третий «Крайслер». Парень вздохнул, продумывая, как сделать такую фотографию, чтобы понравилась. И кажется, нашёл самое удобное положение для создания снимка своей мечты. Если вот присесть, немного ещё наклониться, изогнуться, примериться и… Толчок был внезапным и сильным. Гена выронил фотокамеру из рук, сам упёрся руками в дорогу, стесав ладони. - Твою мать, - простонал парень. Камера вылетела на проезжую часть, её пнула одна машина, другая, она скатывалась ниже по дороге, пока не затормозила у колеса одного из всех этих дорогих авто, стоящих поблизости. Генка обернулся на секунду, выхватил знак «Мерседеса», медленно поднялся, потирая ушибленное плечо, осторожно пробирался к пострадавшей фотокамере, пока ей не досталось ещё больше, и мысленно продумывал тираду, которую выскажет «слепому» водителю эксклюзивной машинки. Ведь камера была совсем новой! Гена ещё кредит не весь за неё выплатил! А ему ещё работать, а старую камеру продал, и совершенно не рассчитывал на подобное развитие событий. Парень снял наушники, разглядывал разбитую камеру и думал, что сейчас главное сохранить снимки. Четыреста штук это не шутки! Гена уже вдохнул, чтобы рассказать водителю «Мерседеса», кто он на самом деле и что от него требуется, но, подняв взгляд, резко выдохнул. Нет уж, от этого конкретного человека Генка ничего не хотел. - Простите, пожалуйста. Высокий представительный мужчина в элегантном костюме, стильных очках, начищенных ботинках. Кончики его густых русых волос едва касались ворота рубашки, серо-зелёные глаза внимательно рассматривали пострадавшего. И Генка узнал в этом сдержанном аристократе сначала своего одноклассника, позже – любовника, а сейчас совершенно чужого человека Сашу Верховского. И всё желание как-то договариваться и выбивать часть стоимости камеры испарилось. Только не от него. - Ничего страшного, - помотал головой Гена, сжимая в руках камеру. – Всё в порядке, я ничего не сломал, только вот… - он не отрывал взгляд от техники. – Но куплю новую, всё равно собирался. - Я могу помочь, - утвердил Саша. - Нет! – почти выкрикнул Генка. – Не надо. Я в состоянии справиться сам. Спасибо за заботу. Я пойду, - и развернулся, чтобы уйти, но Верховский его удержал за запястье. - Позвольте, я хотя бы подвезу вас. - Не надо. - Но камера разбита по моей вине. - Я же сказал, справлюсь, - Гена пытался вырвать свою руку, но Саша держал крепко. - В качестве компенсации я могу ужином вас угостить? Генка вздохнул, помня, что Верховский до ужаса упрям. А ещё страдает провалами в памяти. Или это Гена так сильно изменился за четыре года? Да и Саша стал другим, но Генка-то его узнал! - Хорошо, угостите, - сдался парень, всё-таки высвободив свою руку из захвата. - Я запишу ваш номер. Генка кивнул, подождал, пока Верховский достанет… Айфон, конечно же! Стоило ли сомневаться? И продиктовал номер. При этом ловил себя на мысли, что ему дико хочется и поужинать с Сашей, и продолжить общение в более расслабленной обстановке, и напомнить себе, как было у них тогда… - Может, вас всё-таки подвезти? - Не нужно, я прогуляюсь, - Гена помедлил и кивнул, подтверждая сказанное. - Тогда я позвоню завтра, - улыбнулся Саша и сел в машину. Генка тут же развернулся, чтобы продолжить путь. Сделал несколько шагов, и взгляд его упёрся в красный «Камаро». Парень восхищённо присвистнул, поднял камеру, вспомнил, что не сможет запечатлеть машину, чертыхнулся. А мимо проехал, посигналив, уже знакомый «Мерседес». Ещё секунду спустя раздался звонок мобильного, на дисплее высветился незнакомый номер. - Слушаю, - ответил Гена. - И не вздумай передумать, Быков! - Саша, - тихо удивлённо выдохнул парень. - Будь готов завтра к семи, я позвоню, скажешь, куда подъехать. - А ты сказал, завтра позвонишь, - только и смог выговорить Генка. - Я не удержался, - и в голосе Верховского ясно улавливалась ласка. – Я попрошу владельца «Камаро» одолжить машину для фотосессии. - Н-не стоит, я так… - До завтра, Гена. - Пока, Саш. Генка опустил мобильный и смотрел вперёд, словно пытаясь разглядеть уехавший «Мерседес». Всё-таки Верховский помнит, и это вызывало непроизвольную улыбку. Они были знакомы с первого класса, учились в одной школе в параллели. В началке ещё были приятелями, потому что там все друг с другом общались, а потом чётче разделились классы, интересы, появились свои компании. Саша был сыном главного спонсора школы, прилежно учился, участвовал в большинстве олимпиад, его всегда ставили в пример и хвалили на всех общешкольных собраниях. А Генка был просто Генкой Быковым, середнячком, компанейским парнем и внештатным школьным фотографом. Любое событие, любой праздник, любое торжество, и Генка обязательно бегал по актовому залу в поисках лучшего ракурса. Тогда, конечно, у него не было ни цифрового фотоаппарата с минимальным набором функций, ни тем более профессиональной камеры за двести тысяч, но он всё равно умудрялся делать прекрасные снимки. Его работы висели в коридорах школы, иногда Гена участвовал в конкурсах, часто девочки его просили о фотосессиях. А в одиннадцатом классе директор дала задание сфотографировать золотых медалистов, но не как обычно это делают, а в непринуждённой обстановке. Случайно поймать кадр или просто снять, как она выразилась, в естественных условиях. И Генка, изображая шпиона, следил за круглыми отличниками, снимая их в самый неожиданный момент. С девочками было проще, с парнями чуть сложнее. Но самой большой проблемой было снять Сашу Верховского. Рядом с ним постоянно стайками кружили девчонки, парни, желающие видеть его своим другом, и те, кому он нравился, но кто стеснялся подойти. Разогнать эту свиту не представлялось возможным, Гена и не пытался. А просить Сашу уделить минутку для этого пустякового задания не хотелось. Много чести! Потому с его фото пришлось провозиться дольше всего. Однажды удалось застать Верховского в компании лишь одного парня. Они о чём-то весело болтали, Саша так искренне улыбался, так расслабленно вёл себя, был таким красивым, и Генка любовался им, а после сфотографировал. И этот кадр, где Верховский вполоборота, улыбающийся, с яркими глазами, растрепавшимися волосами, Гена никому не показал. Он, вообще, не думал, что фото получится: стояли парни у окна, могло засветиться. Но, как назло, наоборот, это придало особый шарм снимку. Саша получился таким светлым, ярким, обаятельным, чертовски красивым. И Генка не решился сделать этот кадр достоянием всей школы. Простую, не менее замечательную, но всё же не такую чарующую фотографию он сделал на следующий день. Подошёл, попросил уделить минутку, снял и, молча кивнув, ушёл. После выпускного их пути разошлись. Гена погрузился в искусство фотографии, Саша – в управление и финансы. И два с половиной года они не виделись. Быков не ходил на встречи выпускников, про Сашу ничего не знал. А вот празднование «экватора» учёбы запомнил надолго. Как привыкший к дорогому и модному Саша мог оказаться в среднестатистическом клубе, Генка не разбирался, но ушли они оттуда вместе. Даже не ушли, сбежали. В квартиру с евроремонтом в центре города, на такси, пытаясь не шокировать водителя и сдержаться до спальни. Всё случилось уже в коридоре. Генка помнил, как сдирал с Саши его фешенебельную рубашку, дёргал ремень на брендовых джинсах, опускался на колени и заставлял Верховского сходить с ума и умолять не медлить. А после в изобилии получал свою дозу удовольствия. Так всё началось. А потом закрутилось ещё сильнее. Они не могли оторваться друг от друга. Генку начинало ломать уже через полтора часа начала занятий, и он думал, что если бы Саша прямо сейчас приехал, хорошенько отодрал его в туалете, то домучиваться на парах было бы проще. Но Верховский звонил ближе к концу занятий, назначал встречу, и Быков летел на крыльях страсти и желания. Иногда, конечно, Саша звонил и посреди пар, а иногда на учёбу не пускал вообще. Эта страсть длилась полтора месяца, а для Генки будто несколько дней. Он настолько был погружён в эти отношения, настолько ими вдохновлён, что не замечал ни времени, ни изменений вокруг. Ему с Сашей было очень хорошо, ещё никогда ни с кем так не было. Они ловили друг друга с полувздоха, на языке тел общались с совершенной лёгкостью. Любое желание, любой каприз, любой порыв угадывался мгновенно, и в постели это было особенно заметно. В разговорах не поднималось никаких серьёзных тем, обсуждали книги, фильмы, обменивались смешным историями и вновь и вновь предавались удовольствиям. Это были настолько лёгкие, приятные и ненапрягающие отношения, что ни один из них не задумывался о дальнейшей их судьбе. Но в один миг, естественно, всё круто поменялось. Генке позвонили утром и напомнили про заказ, и он, словно ошпаренный, помчался выполнять совершенно забытое задание. А пока он с лёгкостью и изяществом реализовывал пожелания клиента, Сашу отец отправлял в Германию. Для Верховского это было невероятным сюрпризом, как и планировал родитель. Двумя месяцами ранее Саша бы, не думая, собрал вещи, но на тот момент это было уже не так просто. Когда Генка услышал тихий голос и просящее «приезжай», то счастливо улыбался, но вырваться от заказчика не мог, оставалось разобраться с деталями. Гена просил два дня. Два дня, и он был бы в полном Сашином распоряжении, но у Саши этих двух дней не было. Быков всё понимал, когда слушал сбивчивые объяснения. Конечно, Германия. Конечно, огромные возможности. Конечно, если бы Гена был на месте Верховского, то поехал бы. И только, закончив разговор, Генка начинал понимать, что и права-то не имеет задерживать Сашу, просить остаться, вообще о чём-то просить. Они друг другу лишь любовники, которым вместе было невероятно хорошо. Но на этом, кажется, всё. Лишь спустя пару месяцев Быков, проанализировав своё поведение, поведение Саши, их отношения, понял, что продержись они ещё немного, то стали бы настоящей парой. Просив приехать, Верховский рассматривал этот вариант, а Генка не уловил сути. И возможность была упущена. С того времени прошло уже четыре года. Гена успел множество раз влюбиться, побыть в постоянных отношениях, расстаться, найти хорошую работу, решить попробовать создать свой бизнес, а перед этим устроить себе небольшой отпуск, который уже к концу подходил. И именно сейчас встретил Сашу. Быков был рад, очень рад. Волновался, трепетно готовился к встрече, придирчиво себя оглядывал, хотел снова понравиться, хотя не понимал, чем тогда привлёк. Если только ненасытностью, изобретательностью и готовностью к любым экспериментам. Но, наверняка, было что-то ещё. Что-то, почему Верховский его ещё помнит. Ведь у Саши тоже были другие, и гораздо больше, нежели у Генки. Ведь Саша такой видный, богатый, обаятельный, умный, красивый. А Генка как был середнячком, так и остался. Только возмужал, стал пристально следить за фигурой, подкачался, сделал модную стрижку, научился стильно, хоть и недорого одеваться. И теперь был высоким, ладно сложенным брюнетом с выразительными карими глазами, более серьёзным, решительным, привлекательным, чем раньше. *** Саша повёл его в ресторан. Закрытый ресторан, Гена читал о нём в Интернете и мечтал попасть сюда, потому что из окон открывался шикарнейший вид, роскошный интерьер завораживал. Быков решил, что атмосфера должна быть потрясающая, и оказался прав. Ресторан на высшем уровне, изысканный и аристократичный. Саше были привычны такие места, а Генке - нет, потому чувствовал себя не в своей тарелке. Верховский развлекал его, смеялся и просил расслабиться. Через какое-то время Гена, конечно, перестал напрягаться, но всё равно оглядывался по сторонам, присматривался, анализировал своё поведение и других. Но несмотря на то, что ресторан ему безмерно нравился, здесь было уютно и приятно, всё равно хотелось уйти. Уехать. С Сашей. К нему. И наконец, коснуться, обнять, поцеловать. Верховский поймал его настрой. Тоже недвусмысленно смотрел, тоже облизывал губы, тоже говорил намёками. В конце концов, Генка не выдержал: - Чего мы ждём? - Я жду тебя, - улыбнулся Саша, одаривая его восхитительным жарким взглядом. - Пока я попрошу? – уточнил Быков. - Возможно. - Хм… Тогда, как насчёт десерта? - Зараза ты, Быков. - Не большая, чем ты, Верховский. Так мы едем? - Едем. Через полчаса они были в квартире Саши. - Твоя? - Нет, служебная, предоставили, - шепнул Верховский, медленно обнимая Генку со спины, прижимаясь. - Слушай, а я даже не спросил, кто ты, - тот откинул голову на его плечо, позволяя целовать шею. - Помощник депутата. - С ума сойти, ты крутой. - Мы будем продолжать светскую беседу? - шепнул ему на ухо Саша, развернул к себе. - Нет, - успел ответить Быков прежде, чем растворился в поцелуе. Вот этого напора он хотел, этого жара, этого упрямства и настойчивости, когда дразнил и выворачивался из рук Верховского. Ощущений и чувств было слишком много, Генка терялся и только иногда вырывался из затянувшей трясины, чтобы помочь раздеть или удобнее устроиться. И в тот момент, когда он уже зажмурился и расслабился, ожидая проникновения, Саша замер и спросил: - Можно? Быков изумлённо выдохнул. Посмотрел на Сашу и понял, что тот не шутит. - Верховский, охренеть! Я под тобой с раздвинутыми ногами, желающий, изнемогающий, жаждущий, когда, наконец, ты меня трахнешь, а ты… И тут снова его увлекли в поцелуй, следом раздался короткий вскрик, а ещё минуту спустя Генку закрутил водоворот движений, стонов, удовольствия. И перед самым оргазмом он пробормотал то, что давно мечтал, как тогда, четыре года назад, когда с Сашей у них было абсолютное и полное единение: - Сашка-Сашенька-Саша-а-а-а… - скороговоркой, на одном выдохе, переходящем в стон. Генка не увидел, как Верховский улыбнулся, прижимаясь к нему. Не увидел, но почувствовал. 2 Они встречались несколько дней, пока Гене не нужно было уезжать. Саша проводил его до поезда, многообещающе смотрел и лукаво подмигнул, когда Быков махнул ему из купе вагона. И только пересекая границу, Генка понял, что у Верховского остался тот, местный номер, а не постоянный московский. Гена знал, что Саша должен был вернуться через три дня после него. Гена выждал неделю. Гена с ума сходил от желания позвонить и не мог забыться работой и оформлением документов на открытие собственной фотостудии. Быков позвонил ему в пятницу, через час после окончания рабочего дня. Волновался, придумывал речь, но услышав «да, слушаю» в трубке растерялся, однако быстро собрался: - Вас беспокоит журнал «Голая власть». Вы не хотели бы нам попозировать? Молчание в трубке тревожило, но после Быков уловил смешок и совершенно расслабился. - То есть ты хочешь снять меня голым? - Ну… Было бы неплохо, но я рассчитывал на фотосессию «уставший дипломат после тяжёлого трудового дня». - Я не дипломат. - Да всё равно. Так ты согласен? - Мне нужно подумать. - Когда мне ждать ответ? – Генка заметно погрустнел, прекрасно понимая, что своим звонком мог отвлечь, а своей настойчивостью - раздражать. А у Верховского полным-полно других привлекательных вариантов, как провести пятничный вечер. - Диктуй адрес. Быков не сразу понял, что от него хотят, замер, глядя в окно, через секунду тряхнул головой и объяснил, как добраться. - Ген… А ты соскучился? Вот к этому вопросу он был совершенно не готов, абсолютно, стушевался, пробормотал что-то невнятное и добавил: - Когда тебя ждать? - Через час. И, Ген… - Что? - Что у тебя там фоном играет? Генка оглянулся на ноутбук, на подключённые к нему колонки, вслушался в мелодию. - Не знаю, ассистент оставил, сказал, помогает расслабиться. - Запомни эту музыку, включишь, когда я приеду. - Хорошо. - Жди. - Жду. Быков, сбросив вызов, подошёл к ноутбуку, поставил песню на повтор и принялся ждать. Саша, как и обещал, явился через час. Зашёл в студию, снял туфли, носки, потянулся и огляделся. Генка с недоумением рассматривал его, сидя на подоконнике. - Ты чего? - Ты же просил дипломата после трудового дня. А после трудового дня я мечтаю снять туфли и носки и пройтись босиком. Желательно, конечно, по ковру с высоким, мягким ворсом. Но за неимением его, ламинат тоже подойдёт, - объяснил Верховский. – Спасибо за музыку, - он улыбнулся, кивнув на ноутбук. – А это тебе, - и протянул Гене пакет. - Что там? – тот спрыгнул с подоконника. - Смотри, - Саша с любопытством изучал студию, аппаратуру, замечал детали. Огромное пространство студии в основном было свободным, а воздух был пропитан ароматом кофе. Справа у стены находилась небольшая импровизированная кухня, а на вытянутом столе стояли две чашки, бутылка коньяка и тарелка с фруктами. Натюрморт выглядел очень симпатично, и Верховский размышлял, фотографировал ли его Гена. На краю стола разместились ноутбук с колонками, телефон и ключи. Свет в студии был приглушённый, слегка рассеивающий сумрак. А ещё, в противоположном от кухни углу лежали два матраса, накрытые пледом, сверху валялись несколько подушек. Саша улыбнулся: Быков к встрече готовился. - Саша, - донёсся слабый выдох. Гена достал из пакета коробку и рассматривал её. Это была камера взамен разбитой, точно такая же. - Нравится? – спросил Верховский. - Не надо было, Саш… Зачем? – Генка качал головой, но с непередаваемым восхищением извлекал камеру. - Ты лишился орудия труда из-за меня. Я хотел искупить вину и нашёл способ. Возврат не принимается. - Блин, Саша. Спасибо, - Быков обернулся, посмотрел на него сияющими глазами, счастливо улыбаясь. Саша сглотнул, пододвинул к себе стул, стоящий у стены, сел. - Снимать будешь? – и принял картинную позу. - Сейчас, - рассмеялся Генка. Он снимал Верховского на новую камеру, был на седьмом небе от сложившегося положения. Таким довольным Гена себя уже и не помнил. Всё было легко, смешно и просто, пока Саша не начал раздеваться. Потянул узел галстука, сбросил пиджак, медленно расстёгивал пуговицы рубашки. Быков с замиранием сердца щёлкал кнопкой камеры, стараясь запечатлеть как можно больше движений, деталей, эмоций. А Саша продолжал дразнить его, подходя к матрасам. Гена едва не выронил камеру: это было неприкрытым предложением. Но оторваться от такого соблазнительного тела, лишить себя возможности оставить наглядные воспоминания оказалось чрезвычайно сложным. Быков остановился, когда Верховский расстегнул ремень брюк. - Если хочешь, можешь настроить камеру, пусть снимает всё. Если она умеет, конечно, - прошептал Саша, поманив его пальцем. Генка представил, что может заснять камера, его бросило в жар, он облизнул губы. Предложение звучало чертовски заманчиво, но не было желания отвлекаться, менять настройки, потому что не хотелось терять время. Быков отложил камеру в сторону, подошёл вплотную к Саше, потянул его брюки вниз, опускаясь на колени. Конечно, можно было бы запечатлеть документально всё, происходящее дальше, но Гена предпочёл лишь запомнить. Это только для него и для Саши. В этот раз Саша не спрашивал никакого разрешения, он брал, брал, брал. Генка сходил с ума и растворялся в ласках. Он шептал, ругался, матерился, он хотел всего Верховского, без остатка и только себе. Гена не мог насытиться, трогал, касался, оглаживал сильное и рельефное тело, перебирал волосы, вцеплялся в них, царапал плечи, оставлял засосы и бормотал: - Сашка, Саша, обещай, мы после к тебе поедем, и все выходные так… Саш, обещай, пожалуйста. Верховский соглашался, опрокидывал его на спину и снова брал, шептал в пересохшие губы: - Соскучился же, признай, Генка, соскучился? Ждал? Быков мотал головой и стонал в ответ, прижимался сильнее, раскрывался. - Генка, ну признай. Я одуревал, когда номер был недоступен. Я так ждал… Я бы землю носом рыл… - Саш, заткнись и поцелуй меня, Саша-а-а. - Ген, признай. Скучал? - Да, чёрт возьми! Да, Сашка! Ещё! И снова, снова и снова Верховский доводил Гену до почти бессознательного состояния на полу его собственной студии, на разъехавшихся в стороны матрасах и сбившемся пледе, когда он цеплялся дрожащими пальцами за края подушек или в порыве кусал их, а перед самым пиком шептал скороговоркой «Сашка-Сашенька-Саша-а-а». 3 Они встречались уже месяц. Генка вновь потерялся во всей гамме чувств, охватывающей его рядом с Сашей. Его также начинало ломать через полтора часа после расставания, когда он вдоволь насыщался воспоминаниями. Он часто писал Верховскому всевозможные sms, не на все получал ответ, но ему было важно чувствовать связь. А Саша звонил, едва выдавалась минутка. И нередко заезжал за ним после работы. Их видели вместе. Быков не знал, как себя вести. Всё-таки помощник депутата, и с мальчиком. Генка не строил радужных планов и подсознательно ждал, что что-то может произойти, как тогда, и они расстанутся. Это пугало. Генка прятал страх за шуточками, беспечными разговорами и страстью. Отдавался так, будто каждый раз последний. Гена называл себя «развлекательным мальчиком» и послушно таскался туда, куда его вёл Саша. А потом Верховский привёз его на детский праздник, и Генка совершенно растерялся. Ещё ладно корпоративы, клубы, бары, рестораны, а тут детский праздник! И когда Быков озвучил это, Саша ответил: «ты – мой мальчик, и я хочу везде видеть тебя рядом». Гена опешил. Это было невероятно. Вдобавок ко всему Верховский совершенно без стеснения держал его за руку, переплетал пальцы, улыбался. Быков уверял себя, что это всё равно мало что значит. Ну, захотелось богатому сынку мальчика. Генка был совершенно не против и строго приказывал себе не влюбляться и не строить воздушных замков. Только с каждым днём давалось это всё сложнее. - А тебя там ждут, - лукаво улыбаясь, проговорил Генкин ассистент Андрей, пересекая студию от двери к окну. - Кто? – спросил Быков, не отвлекаясь от обработки фото за ноутбуком. - Как кто? Тебя много кто ждёт на «Мерседесе» после работы? Где таких находят? Покажешь? - Я не искал, не знаю, - хохотнул Генка. - Сам пришёл? Да ты невероятно везуч! – Андрей подошёл к столу и поставил перед Геной стаканчик капучино из кафе напротив. - Зависть, Андрюшка, плохое чувство. - Я его попытался склеить, - пожал плечом парень. Быков удивлённо посмотрел на него. Андрей, конечно, был достаточно привлекательным. Простой, но владел арсеналом завлекалочек. Глаза у него красивые, серо-голубые, тело тренированное, сам высокий, стройный. Генка им интересовался в начале знакомства, но даже флирт не удался. Не поймали они волну лёгкого увлечения, но сдружились. - И как? - Глухо. Он только подъехал, тут я с кофе. Хотел предложить ему твой стаканчик, завязать беседу. Ни в какую. Я даже удивился. И расстроился, - парень наиграно горестно вздохнул. - Я Олегу расскажу, чем ты на работе занимаешься, - хохотнул Быков. Андрей фыркнул, показал ему язык. И в этот момент раздался звонок мобильного. Дисплей моргал «Саша». - Иди уже, Джульетта, я тут закончу. Генка шутливо послал ему воздушный поцелуй и сорвался с места, ответив «выхожу». - Кстати, я вас щёлкнул несколько раз из окна, - сказал Андрей, когда Быков готов был уже выбежать. - Покажешь потом, папарацци, - и, смеясь, Гена закрыл дверь студии. - А ты когда-нибудь снимал звук? – спросил Верховский, когда они подъезжали к его дому. - В смысле? - Ну, как мог бы выглядеть стон или шёпот? Или какая-нибудь фраза. - Ты решил подкинуть мне идею? - А почему нет? Я бы с удовольствием посмотрел, как бы ты изобразил «Сашка-Сашенька-Саша». Генка отвернулся к окну, покраснев. Такая невинная фраза вызывала массу непристойных воспоминаний. - Посмотрим, может, что-то придумаю, - буркнул Быков, вылезая из остановившегося авто. А через неделю на электронной почте Саши появилось письмо от Генки с приложенной фотографией. Чёрно-белое изображение губ, касающихся уха. Очень чувственное и нежное фото. И только присмотревшись, пристально разглядев снимок, Верховский понял, что ухо-то его, а губы Генкины. Ведь это у Быкова такая маленькая родинка у самого края линии верхней губы, а у Саши след от двух проколов в ухе. Подпись гласила: «так выглядит мой шёпот, Сашка». Верховский позвонил ему через минуту, сказал, что прямо сейчас приедет и хочет услышать этот самый шёпот. И уже после этого Саша узнал, что за ними иногда наблюдают из окна студии. А Генка иногда позволяет себе чуть больше вольностей, многообещающих и дразнящих. 4 Они хотели перекусить в кафе. Генка настаивал на более лояльном Макдональдсе, Саша авторитетно заявил, что гадость есть не будет и повернул машину к одному из любимых кафе. Быков с сомнением оглядел вывеску, потом себя. Не вписывался, как и обычно. В основном любимые Сашины места были далеки от доступных среднестатистическому фотографу, только начинающему свой великий путь. - Заходи, не тормози, - подтолкнул Верховский. - А без галстука сюда пускают? – совершенно серьёзно поинтересовался Гена. Саша только рассмеялся и, взяв за руку, потащил его в кафе. На самом деле, всё оказалось не так страшно и дорого, как думал изначально Быков. Он даже расслабился и стал получать удовольствие. Вдобавок Саша разрешил сделать несколько кадров с собой. Только часа через полтора они собрались уходить. - Я сейчас, дорогой, носик попудрю, - хохотнул Генка, поднимаясь. - Только недолго, - раздалось тихо в ответ. – Хочу устроить тебе дома фотосессию в стиле «ню». Быков сглотнул и поспешил - желание было чертовски привлекательным. Только когда он вернулся, рядом с Сашей сидела модельного вида брюнетка и что-то увлечённо ему рассказывала, касалась плеча, пристально смотрела. Генка замер и разглядывал открывшуюся картинку. Рядом эти двое смотрелись очень гармонично, была бы камера в руках, обязательно бы сделал кадр, но это не главное. Вместе они смотрелись правильно. Быков потёр переносицу, вздохнул. А он-то уже размечтался! Всё-таки не стоило прекращать тренинги по напоминанию себе о зыбкости человеческих чувств и несоответствии мечтаний реальности. Когда Гена подошёл к столику, девушка подняла на него взгляд. - А вы?.. - А я… Я… Я… Яблоки ела. Я, я просто сгорела, - тихо прошептал Быков. – Я, я… Столиком ошибся, извините, - и направился к выходу, не глядя на Сашу. Но через пару шагов остановился, развернулся, едва не хлопнув себя по лбу, и снова подошёл. – Забыл, - Гена потянулся за камерой, что осталась на столе. - И как она тут оказалась?.. После этого уже точно и решительно вознамерился выйти. Его никто не остановил. А чего он ожидал-то? Быков тряхнул головой, оказавшись на улице, глубоко вдохнул, резко выдохнул, направился в сторону. - Генка! – догнал его оклик Саши. - Да-а? – тот обернулся. Зачем же строить из себя обиженную невинность? Лучше просто выслушать о том, что в этом мире хорошее имеет свойство заканчиваться. - Ты ревнуешь? – Верховский подошёл ближе. - Почему же? Нет. - Признайся. - В чём? Не ревную я, - помотал головой Гена. – Просто не хотел мешать, - он продолжил путь. - Гена, в самом деле, как маленький. У меня с ней ничего н… - Не надо оправдываться! – остановил его Быков. – Не передо мной. - Ты опять? - Что? - Гена, - вздохнув, сказал Саша, - прекрати загоняться. Ты для меня не развлечение. Это уже давно ясно. - Кому? - По крайней мере, мне. - И как давно? - С самого начала, - Верховский попытался взять его за руку, но Генка вовремя сделал шаг назад. Быков молчал, молчал и не двигался, разглядывая асфальт у себя под ногами. - Ген… Но тот поднял руку в предостерегающем жесте. Ещё минуту спустя очень тихо спросил: - Правда? - Да, - не задумываясь, ответил Саша. - Ну хорошо, - Гена улыбнулся и направился дальше. И только сейчас, недоумённо глядя на него, Верховский понял, что шёл Генка к его машине. Изначально, ещё выйдя из кафе, уверенно шёл. - Какая же ты зараза, Быков, - смеясь, выговорил Саша. - Не большая, чем ты, Верховский, - очаровательно улыбнулся Генка. – Поехали, ты мне фотосессию обещал. Верховский кивнул, доставая ключи от машины из кармана. И вряд ли Саша когда-либо узнает, чего стоила Генке эта уверенность, и с каким облегчением он выдохнул, садясь в «Мерседес».