Зараза

У Саши охуенные руки. Гена всегда так думал. Еще в школе. Нет, он, конечно, мог оценить и другие руки. Вот у Кирилла красивые, у его друга Даньки — вынос мозга, да. Но это только так... эстетически. А Сашины руки были пределом всех мечтаний. Ни один из парней, которые у Гены были, не мог завести так, как Верховский одним движением. Саша просто проводил кончиком пальца от затылка до лопаток, а у Гены волосы по всему телу дыбом вставали. Впрочем, вставали не только волосы. Знал ли Верховский об этом, Гена даже думать не хотел. Сейчас эти самые предельно-мечтательские руки лежали на руле. Сашка что-то втирал про начальство, которое в очередной раз позволило себе пару подколок в его сторону и вновь назвало Шуриком. Генка суть дела улавливал мало. Потому что залипал. Он очень четко помнил, как пальцы ласкающим движением пробегают вдоль позвоночника. Или как ладонь ложится на поясницу, с силой давит, заставляя прогнуться. Но еще в больший трепет Генку приводят пальцы, гладящие внутреннюю сторону бедра, пока Саша... При этом смотрит снизу вверх, пристально, и делает все ме-е-едленно, сначала, чтобы Гена в полной мере оценил картинку. Быков непроизвольно закрывает глаза и тихо судорожно выдыхает, повернувшись к окну. Одно время он Сашины руки запойно рисовал. Когда тот улетел в Германию. Генка рисовал и рисовал, боясь, что забудет, что какие-то ощущения потеряются, что картинка сотрется. Он тогда не знал, увидит ли еще когда-нибудь эти руки. Не представлял, сможет ли подставляться под чьи-то руки так же, так же хотеть целовать пальцы, так же заводить, проводя языком по венам, прижимаясь губами к сгибу локтя — самой чувствительной части тела Сашки. Только от пальцев Верховского он «улетал». От самых наглых и бесстыжих, что творили с его телом те вещи, которые бы Генка вряд ли кому-то еще позволил. Пальцы, которые доводили до исступления и которые Гена сжимал, двигаясь в такт с Сашкой. Для Быкова жизненно необходимо было касаться Сашиных рук всегда, особенно в постели, особенно на грани оргазма. — Генка! — А? — Быков вздрогнул, повернувшись к Саше. — Заснул? — Нет. — А что не отвечаешь? — А что ты спросил? — В десятый раз мне уже лень повторять, — вздохнул Верховский и погладил руль. Гена словно почувствовал это движение, облизнул губы. — Сашша-а... — Что? — тихо отозвался тот. — Н... ничего. Просто... — замялся Быков, не отрывая взгляда от его рук. — Гена? — Саша коснулся его щеки. — Ты чего? Генка едва не застонал. Они же в машине, всего лишь светофор, до дома всего ничего не осталось, и тогда уж он не даст этим рукам гладить что-то кроме него, Генки. Но надо ж дотерпеть. И Быков обхватил Сашино запястье в желании отодвинуть руку, но вместо этого прижался к запястью губами. — Черт, Гена! — Сашка, — едва слышно выдохнул тот, как выдыхал после долгого многообещающего поцелуя. За которым Саша и потянулся,но Генка вовремя уперся в его грудь обеими руками. — Дома. Верховский рыкнул что-то ругательное и отодвинулся. Зеленый на светофоре уже горел, а сзади сигналили нетерпеливые водители. — Зараза же ты, Быков, — усмехнулся Саша, и Гена был готов спорить, что продумывает план мести. — А не большая, чем ты, Верховский.