Дедпул vs Милина

Дедпул встретил свою смерть. Нет, не в том контексте, он не погиб. Его любимую Смерть! Это была его личная знакомая смерть, расписанная модным черно-белым узорчиком под хохлому, точнее сказать, под мексиканский праздник смерти. Глаза у нее томно покрывал мертвенный туман. Он всегда попадал к этой симпатичной готичной милашке, когда помирал, не до конца по иронии исцеляющего фактора, а где-то на три четверти. И так каждый раз. Они уже очень привыкли друг к другу за немало лет такого вот знакомства, а по-человечески встретиться не удавалось. Вокруг снова царствовала темнота, хотя потом оказалось, что они со Смертью сидят в подобии его квартирки, только обставлено все было в стиле тридцатых годов двадцатого века. И одежда на них красовалась той же эпохи. Кажется, смерти нравился такой стиль, да еще все вокруг переливалась оттенками нецветного, как в немом кино. Ах, гангстерская романтика! — Скучала без меня, детка? — обратился к ней Дедпул, делая вид, что курит сигару, хотя не снимал маску. Профанация и одна видимость, как и все вокруг. — Ты только недавно был здесь… Не в форме? — обратилась к нему Смерть, пожалуй, даже ласково, но не приближалась, не имела права дотронуться. — Да понимаешь, какие-то враги ненормальные. Неправильные это враги, наверное, они производят неправильное зло. Хотя я не силен в этом вечном споре «бобра с ослом». Вообще я хотел победить этого *** *** и править тем миром. — Тихо, мой милый. Я все знаю. — Что, скажешь уже все? Забираешь меня? — удивился Дедпул, теперь отчего-то не желая прямо так внезапно сразу соединяться со своей экстравагантной возлюбленной, так и не выиграв битву. — Там ты истекаешь кровью, внутренности выпали свалявшимся буро-черным клубком из порванных мышц, обмякших пузырей и сегментов, половина позвоночника светится, словно основа разбитого корабля. Твое тело корчится в агонии, руки и ноги дергаются, как у лабораторной лягушки. Ты похож на кровавое месиво, фарш. А здесь ты такой приятный и забавный. Но… — певуче говорила смерть, каждый ее вздох отзывался хладом. Смерть хоть и являлась премилой дамочкой, но восприятие мира у нее было своеобразное. Она с каким-то диким наслаждением описывала в красках все то, что происходило по ту сторону реальности и неизвестно, насколько Уэйду импонировали такие красочные описания того, что сотворил с ним враг. Возвращаться туда не хотелось, да еще после рассказов о свалявшемся клубке порванных внутренностей, которые, как знал по опыту Уэйд, восстанавливались с устойчивыми непередаваемо отвратительными ощущениями. Но умирать… Хотел ли? Или играл, зная о своем бессмертии? Ведь тогда легко играть со смертью. Как знать. Раз за разом он спрашивал Смерть, пришла ли она за ним, и раз за разом получал ответ: — Нет, не на этот раз. Прощай, милый… Хотела бы я наконец поцеловать тебя… — Пупсик! Я тоже! — вздохнул Уэйд, с сожалением уставившись на татуированную грудь жутковатой девушки. Пожалуй, в ней это была самая привлекательная деталь, крупная, ровная, упругая, едва прикрытая декольте черного платья. Ну и что, что Смерть? Женщина же! Такие рассуждения всегда значительно облегчали мировосприятие Уэйда. И вот он уже снова оказался в своем теле, вернее, в том, что от него осталось. Отчасти «фарш» уже успел регенерировать, но снова накрыл этот «превосходный» набор ощущений вывернутости наизнанку, притом в буквальном смысле слова. Дедпул сморщился, выплевывая из-под маски желчь, обильно потекшую из разорванного в клочья желудка, обжигающую гортань и зубы. Хотя бы зубы у него остались хорошими и восстанавливались наряду с телом, которое уже столько повидало, что просто молча усиленно собиралось по кусочкам. Дедпул встал на руках, подгреб, как дождевой червяк из-под лопаты, к своей «второй половине» и начал старательно с ней срастаться. Злость на Императора — а это уже была вдвойне усиленная злость после двух досадных проигрышей — помогала быстрее восстанавливаться. Правда, Уэйд, кажется, был зол не только на Императора… Упс! — Где наши молоты, автор, где, я спрашиваю?! Почему есть весь этот суповой набор, кроме молотов? Ну не мог нас монастырь Фен-Шуй-До послать без молотов! «Только не говори, что склероз!» — неизвестно к кому обратился голос номер раз, заставляя едва оклемавшееся тело медленно отползать за трон Императора, который считал, что с проблемой покончено и уже умостился обратно на своем царственном кресле. Молоты ему подавай, как же! А автор что? А автор ничего. При чем тут автор? Не автор же герой, автор — это что-то вроде скромного летописца приключений-злоключений героя. / Может, так было задумано в сценарии? / — невозмутимо бормотал рационалист низким голосом. « Fuck the сценарий! Когда мы читали сценарии?» — взорвался маньяк. /Автор, кажется, тоже не читал… И пишет его на ходу/, — догадался умник. Может, и не совсем догадался. Чего это они все требуют от автора? «Вот пусть и сочинит нам что-нибудь на ходу! Я задолбался умирать и восстанавливаться! Это охренеть как скучно!» — подал отличную идею неуравновешенный. Тут же в руках наемника возникли два огромных обтекаемых огнестрельных орудия убийства неизвестного происхождения. Выглядели они чрезвычайно стильно, в сильных руках поместились удобно, а еще отражали красавчика Дедди в его красно-черном костюме с симпатичными, как у панды, черными кругами вокруг глаз на маске! «Что? Пулеметы-аннигиляторы футуристического вида? А это по мне!» — радостно завопил маньяк. И Дедпул с горяча начал палить во все, что оказалось в пределах досягаемости. Возвышавшийся в порушенном зале трон раскололся начисто, брызнув мозаикой камней, Император от неожиданности чуть не грохнулся с лестницы, вовремя спохватился, взял молот, возобновил сражение, не своим голосом пропищав: — Готовься умереть, жалкое отрепье! Шао Кан пытался сражаться своим молотом, выделывал какие-то невероятные кульбиты. Подскочил к Дедпулу, но недостаточно быстро, как ни странно телепортироваться император не умел. Наемник, естественно, теряться не стал, и перспектива быть снова разорванным пополам ему не понравилась. Воспользовавшись всем своим букетом из аннигиляторов и способностей телепортироваться, мутант, не побоявшись застрять в структурах-текстурах, телепортировался прямо через тело врага, оказался у него за спиной и решительно нажал на спуск у обоих мощнейших пушек. — Что ты за…? — только в ступоре пролепетал Император и аннигилировался с легким «Пшик!», как от взорвавшейся лампочки. — Тс-с! — пригнулся и приложил палец к губам Дедпул, намекая, что «пшик» был слишком громкий, очаровательно злобно ухмыляясь. Вот тут и стоило бы закончить историю. Вот только сказка не о том! А чем тогда дальше заняться старине Дедпулу? Землю, кажется, спас. Ах да, он же решил захватить власть над Внешним Миром. Тогда, собственно говоря, надо отметить, что башня кишела ордами врагов, которые в панике пытались напасть на Дедпула, решившего, что он скоро и впрямь станет править Внешним Миром. Только что-то дернуло его потащиться в темницу. Да не за чем-нибудь, а освобождать Милину! /Что ты опять делаешь, идиото коллосале? Она убьет тебя! / — впервые возмутился наиболее рассудительный голос. «Ништяк! Нас тот старый *** не убил!» — вдруг встал на сторону первой личности голос номер один, уже успев повысить до максимума и без того завышенное ЧСВ. / Но зачем она тебе? / — вдруг начала философствовать умник. «Ему си**ки понравились! Что, лучше, чем у Смерти?» — насмехался голос номер раз. — Хм… Пожалуй, сравнимо! А нет, даже побольше… ну так, совсем чуть-чуть (это я чтобы Смерть не обиделась). Как только я ее спасу, она в нас влюбится! Так же учат все эти глупые истории о рыцарях? — приговаривал Дедпул, аннигилируя по ходу движения полчища врагов, таркатанов, зомби-ниндзя. И прочей смешной швали. Смешной они стали из-за нового слишком мощного оружия. Вот так всегда. В начале игры бегаешь, а-ля Гордон Фриман с ломом, дрожа, как осиновый лист, экономишь на всем, а в конце добываешь ни с того, ни с сего супермощную пушку — меч-корабль или стреляющую супер-рыбу — и валишь всех без разбора. /А ты тяготеешь к гаремам, султан. Я тебя предупредил, что ничего хорошего из этого не выйдет! / — смущался сам от себя умник. «Да оставь нас в покое! Мы хотим… Хотим… эээ… Спасти! Да, хотим именно спасти чувиху в розовом бикини с таркатанской улыбкой. (Нафиг нам Голливудская улыбка, когда есть таркатанская!)» — стал совершенно солидарен с главным голос маньяка. Дедпул пошел дальше, что-то усердно насвистывая, очевидно, пребывая в дико приподнятом настроении. /По-моему, вы просто в ее обществе не комплектуете по поводу своей экзотической внешности/, — блеснул познаниями в психологии ученый, тут же получив свое: «Иди отсюда, напыщенный Фрейд!» / Все, я с вами не разговариваю. Вы не слушаете голос разума, я в печали. Все тлен, жизнь-боль/, — неторопливо обиделся голос номер два и отрубился с характерным звуком профилактики на каналах. Дедпул постучал по голове, гудящий звук выключившегося голоса не проходил, Уэйд прицыкнул недовольно, но потом плюнул на несговорчивого «товарища». Продолжая в пику ему насвистывать что-то свое, очень веселое, потом оказалось, что он решил заняться творчеством, пока истреблял отряды таркатанов, сторожащих темницу: — Милина, Милина! Афалина... Малина... Картина... Тьфу, ***! Никакой красивой рифмы не придумывается! А я-то уже мадригал хотел сочинить! Короче, жди меня, пупсик! Я уже лечу! Знал бы наемник, о чем его предупреждал умный второй голос! Но автор нагло молчал, на тот момент и не подозревая, что сулит обнаглевшему сомнительному герою таинственное далеко. Он-то себя убедил в легкой победе. Но разве так бывает?