Неожиданное счастье

Темнота и тишина угнетала. Было неизвестно, сколько времени он провёл здесь, да и не имело смысла подсчитывать нечто подобное. Волнение за возлюбленного уничтожало изнутри куда хуже, чем самые изощрённые пытки демонов. Жнецы тоже умели быть жестокими, особенно к предателям. Эрик не знал, жив ли его муж. Мужчина поднял дрожащие руки на уровень глаз. Все в засохшей крови, они дрожали. Он всё ещё чувствовал, как этими самыми руками сжимал плечи Алана, как отказывался верить, что даже смерть чёртового подонка не помогла и его любимый умирал. Если закрыть глаза, то он всё ещё видел эти закатившиеся глаза, искажённое болью лицо и кровь, много крови, которая принадлежала им самим. Переместиться в Лондон не вышло, видимо всё же поставили блок. Или это было из-за того, что в прошлый раз с ними был проводник-демон, или ещё чёрт знает почему. Забытьё Эрика длилось не долго, совсем скоро он пришёл в себя, прижимал к груди тело любимого и молил его вернуться, проклинал всё. Душа разрывалась на части, ничто не могло помочь ей. Его оттащили от Алана появившиеся ангелы. Что они там делали? Двое крепко его держали, пока остальные склонились и заслонили собой Хамфриза. А дальше его бросили в тюрьму. На собственную судьбу было плевать. Если Алан мёртв, если его больше нет в этом мире… Был ли ему смысл жить? Слингби устало прислонился к сырой каменной стене. Поскорее бы ему вынесли приговор, казнили как предателя и всё это закончилось. Он больше не мог чувствовать эту ноющую боль в груди, жить в этой неизвестности. Они спасли три мира, и что в итоге за это получили? Их прописали в камере. Нудные допросы, на которых раньше он был зрителем, мог присутствовать и наблюдать, а сейчас сидел на месте допрашиваемого, изнуряли. Эрик раз в сотый повторял то, что произошло, но ему не верили. Это жнец прекрасно видел в глазах своих некогда коллег. Так если не верили, почему же не всадили косу смерти в грудь, почему не отрезали голову? Хотели, чтобы он страдал? Что ж, они это получили. Все мысли так или иначе возвращались к Алану, он не мог думать ни о чём другом. До последнего вздоха Слингби будет верить, что с его мужем всё хорошо, что тот жив. Ведь уже такое было, вернулся, хотя все похоронили. Ему нужно было лишь одно небольшое чудо, ещё раз… Увидеть хотя бы раз, взглянуть в глаза, прикоснуться к нему… Сколько бы мужчина не пробыл в этом месте, но бессонные ночи и переживания давали о себе знать. Он провалился в беспокойный сон. Проснулся Эрик от собственного крика и слёз, которые неприятной влагой холодили кожу лица. Слова «Алан Хамфриз мёртв. Эрик Слингби оправдан» до сих пор многократно повторялись в его голове. И пусть мужчина понимал, что это лишь сон, но это было слишком жестоко даже для сна. Он закрыл глаза рукой и дал волю эмоциям. Вот только слёзы не помогали, душа всё равно разрывалась от боли. Дверь открылась с противным скрипом, и вошедший ангел смерти смог увидеть лишь лежащего на полу мужчину, глядящего перед собой в темноту, которая должна была быть потолком. Уильям и не сомневался, что тот ничего не видит. Дверь за ним закрыли и он набрал в лёгкие достаточно воздуха чтобы сказать одну-единственную фразу. — Алана спасли. Эти два слова заставила Эрика шумно выдохнуть, а после подняться и шатаясь, подойти к другу. Он вцепился в его руки. Если это очередной сон… — У твоего мужа было отравление кровью демона. Никто ведь не знал, что он… зависим от неё, — продолжил Спирс. Он и сам знал не так уж и много, но Эрика нужно было убедить в том, что с его любимым всё в порядке. — Пока Алан был в плену, ему внушили эту зависимость, и она медленно убивала его. Подозреваю, что ты знал об этом. — Он травил его ядом, — сорванным голосом сказал Слингби. — Где он? Где мой муж? — В медчасти. Через неделю суд, где будут решать… Эрик, прости, меня отстранили, я ничего не могу сделать. Уильям сжал плечо друга, тем самым выказывая свою поддержку. Это бессилие убивало его. — С Аланом всё в порядке? Мужчина кивнул. Сколько же этим двоим пришлось вынести, а теперь их хотели убить. Руководство считало, что они опасны для их общества, представляют угрозу. Почему-то никто не брал во внимание то, что они пошли против правил только затем, чтобы спасти всех. Никому не нужны ангелы смерти, которые не подчинялись приказам. — Позаботься о Дэйве, — тихо сказал Эрик, когда услышал скрип двери. Оставалось лишь дождаться приговора и хотя бы раз увидеться с мужем. Лишь одно свидание, пусть на расстоянии… Но увидеть, что тот жив. Вот только кто ему позволит? Теперь, несомненно, было ради чего жить, стремиться сделать всё, чтобы их оправдали и дали ещё один шанс на спасение. Сделать всё, чтобы их семья вновь воссоединилась. Мужчина опустился на полку, которая заменяла кровать, а после прикрыл глаза. Конечно, он чувствовал облегчение от известия, что Алан жив. И вместе с тем тоску, что, даже находясь рядом, они были разделены, не могли увидеться, прикоснуться друг к другу. Что все преступления повесят на них, и они будут козлами отпущения. Никто не станет разбираться в том, что произошло, в том, что они старались предотвратить угрозу. Ведь проще будет их уничтожить, как и правду, которую они знали. Мучительная неделя ожидания, допросов, а ещё бесконечно долгих часов одиночества. Оставаясь один на один со своими мыслями, Эрику казалось, что он вот-вот сойдёт с ума, и это было ужасной пыткой.

***

Медчасть навевала далеко не самые радужные воспоминания. Парень шёл по коридору, его шаги звучали слишком громко в тишине. Джеймс волновался, его руки были холодными. Признаться, он не знал чего можно ожидать, что он увидит. Но желание увидеться с наставником было куда сильнее. Жнец замер перед дверью, собираясь с силами, а потом всё же сделал глубокий вдох и прошёл в палату. Хоть палата и находилась в медчасти, но всё же было видно, что предназначена для преступников — на окне виднелись решётки, обстановка помещения была немного другой, чем в обычных палатах. Возле окна располагалась кровать, а на ней лежал юноша. Его взгляд был прикован к окну. Но словно чувствуя чужой взгляд, он обернулся и близоруко прищурился. Чувствуя волнение, Эллингтон подошёл ближе. — Джеймс? — голос был неуверенным, хриплым. Вместо ответа парень рассматривал предмет своей давней и безответной любви. Лицо серого цвета, сильно контрастирующее с белоснежной простыней, взгляд, который пронзал в самую душу. Приглядевшись, Джеймс увидел наручники на забинтованной правой руке. Это чтобы Алан не сбежал? От этого вида у бывшего стажёра болезненно сжалось сердце. Через что пришлось пройти Хамфризу? Но жив. Самое главное — жив. Те дни полного ужаса остались в прошлом, но и сейчас, прикрыв глаза, Джеймс мог во всех красках вспомнить страх больше никогда не увидеть того, кто так сильно запал в его душу. Пусть его любовь и была безответной, но что делать, когда сердце разрывается от боли, когда кажется, что вместе с этим жнецом и весь мир потерял свои краски? И вот, он смотрел на него, измученного, с тоской в глазах, но живого. Всё это время Алан был предоставлен сам себе. Из-за отравления демонической кровью восстановление организма происходило слишком медленно, регенерация была замедлена. Раны полученные демоническим оружием заживали как у обычных людей, непозволительно долго. У него было не много посетителей: Уильям каждый день навещал друзей, Грелль заходил по несколько раз, рассказывал о детях, передавал небольшие послания от Дэйва. Самого ребёнка не пускали, но даже такие передачки были счастьем. Хамфриз больше всего на свете хотел вновь увидеть своего сына, вновь обнять его… Увы, это было невозможно. Распоряжение свыше, не иначе. Жнец не удержался и подошёл к Алану, наклонился и заключил в осторожные объятия. Он уже даже и не думал, что сможет увидеть его, ведь казалось, всё потеряно. Подобное проявление эмоций удивило Хамфриза, но вместе с тем было приятно. Этот стажёр пусть и не был его подопечным, но он чувствовал за него ответственность, как за старшего ребёнка. Сколько бессонных ночей за отчётами они провели, сколько покосов вместе совершали в прошлом. Столько приятных воспоминаний прошлого, которые теперь казались такими далёкими, словно из прошлой жизни. Когда-то они были счастливы, когда-то всё было иначе. А теперь его скорее всего казнят без права апелляции. — Мистер Хамфриз… Скажите, зачем? Зачем вы ушли, предали нас… Юноша сделал глубокий вдох, ненавязчиво отстраняя от себя стажёра. Очки так и не вернули, да и учитывая пережитое — будет удивительно если у него хоть что-то останется от зрения. Человеческие очки должны были знатно посадить и без того плохое зрение жнеца. Появление Джеймса в палате было неожиданным, его не должно было здесь быть. Но нет, тот стоял, контрастируя с возможной реальностью, весточка из части прошлого. — Нас хотят казнить не за то, что мы сбежали, — сказал Алан. Он устало положил голову на подушку, на мгновение прикрывая глаза. А через пару мгновений задумчиво посмотрел на бывшего стажёра. — Мы ничего не смогли предотвратить. Мы убили демона, ответственного за начало военных действий, но это произошло слишком поздно. За это время проникли в Библиотеку и неизвестно, чью судьбу переписали, и как это изменит мир. Мы, оказывается, всё это время были помехой планам высшего руководства, и теперь всё повесят на нас. Мне предписывают сотрудничество с демоном, шпионаж. Целый список, и ведь не переубедить, что я был под контролем, никто в это не верит. Мои дела слишком плохи. Я лишь надеюсь, что Эрика отпустят и не казнят вместе со мной как сообщника. Лицо Джеймса на мгновение изменилось, когда он услышал имя своего наставника. Конечно, ничего удивительного, но это вдруг вызвало волну зависти и раздражения. Которую жнец тут же попытался подавить. Откуда вдруг эта ревность? Он ведь с самого начала знал о том, что они были супругами, но чувства трудно было взять под контроль. — Мы сможем… Мистер Хамфриз, пожалуйста, не миритесь с этим! — Предлагаешь мне сбежать? Зачем? Это было несправедливо. Почему жнец так легко соглашался с такой участью? Ответ к Джеймсу пришёл сам собой — Эрик. Ради друг друга они могли пойти на убийство, на смерть. А спасти двоих не получится. Тем более что Спирса отстранили до вынесения приговора. Алан улыбнулся, глядя на парня. И эта улыбка… — Джеймс, я всё знаю, — неожиданно сказал Хамфриз. У парня сразу же перехватило дыхание. Значит знал… Конечно, Эллингтон и сам понимал, что у него не было шансов на счастье с тем, кого он полюбил, но всё же какая-то надежда теплилась внутри. — Вы его любите, да? — тихо спросил парень, глядя в пол. — Ты ведь и сам это знал. Послушай, Джеймс, — обратился шатен к нему и прикоснулся к руке. — Сейчас ты готов рискнуть всем ради меня. Но поверь, я того не стою. У тебя вся жизнь впереди, тебе нет нужды становиться отступником. Я им был, и это далеко не та судьба, которую кому-либо пожелаешь. Живи дальше, наслаждайся жизнью. Пройдёт время, и ты забудешь обо мне, об этой любви, сможешь полюбить кого-то ещё. Жнецы слишком долго живут, у тебя ещё вечность впереди. Алан вымученно улыбнулся. Он уже давно поставил крест на своей судьбе, ведь знал — чуда не бывает. Хамфриз это знал еще, когда отказывался от привычной жизни жнеца и становился отступником. Тогда он знал, что ему осталось недолго, но совсем не собирался тянуть с собой на дно ещё кого-то. «Я хочу сделать признание» — сказал Алан на одном из допросов. Он сидел в комнате допросов, его руки были скованы наручниками. На телепортацию в этом месте стояло ограничение, так что бежать было некуда. Да и не в его состоянии. Парень внимательно посмотрел на главу Департамента, вернее на то расплывчатое цветное пятно, которое по идее должно быть главой, раз уж его допрашивали. «Так или иначе, осознанно или нет, но я находился под влиянием демона. По своей воле я бы никогда не предал общество ангелов смерти и уж точно не сдался бы на милость врагов. Все мои действия были в интересах нашего мира. Я стал отступником осознанно, желая защитить то, что мне дорого и отомстить за то, что со мной сделали. Это было моё решение, но это решение повлекло за собой то, что Эрик Слингби пошёл за мной. Он даже не знал всего. Во всём произошедшем виноват только я, и мне нести за это наказание. Я готов на всё, но прошу лишь об одном — сохраните Эрику жизнь. Нашему сыну нужен отец. Вы знаете этого жнеца не хуже меня, знаете его потенциал. Куда полезнее он будет в полевой работе, нежели если его казнить». До вынесения приговора были мучительные дни, но Хамфриз надеялся — если он возьмёт всю вину на себя, его супруга пощадят. Это было последним, что он мог для него сделать. Единственное, что мог сделать для их ребёнка. И Алан понятия не имел, что о том же вердикте просил и сам Слингби. Тишина затянулась, Джеймс не знал, что и думать. Услышанные слова его немало удивили. Последняя надежда на счастье рухнула, он вновь чувствовал себя маленьким потерянным ребёнком. Ужасное чувство. Сил стоять больше не осталось, и парень опустился на стоящий рядом жёсткий стул. Да, он уже давно отчаялся получить ответ на свои чувства, свыкся с тем, что был безответно влюблён. А сейчас ему прямым текстом отказали. Нужно было время, что бы смириться с этим. И даже так, он продолжал желать счастья объекту своей любви. — Что с Рональдом? Алан отчаянно попытался перевести тему. И одна из лучших — их общий коллега, который попал в тоже затруднительное положение, что и они все. Когда появилось время всё проанализировать, то ситуация стала ещё страннее. Ведь Рон был при смерти, Хамфриз сам это видел, был у его кровати, тогда и врачи лишь разводили руками. А потом он выступил против них в Аду. — Он пришёл в себя, полная амнезия, не помнил даже, как зовут. Видимо демоны постарались. Но никто не знает, как он исцелился, как попал в Ад. За ним ещё наблюдают, пытаются восстановить память. Я заходил к нему, он действительно никого не помнит. Главное, что жив. Конечно, за ним ещё понаблюдают пару лет, а когда поймут, что опасности нет — вернут обратно на рабочее место. Ведь его было не за что осудить. Эрик и Алан упорно молчали о том, что их друг нападал на них. Когда Джеймс уходил, на душе у него было тяжело. Кто знал, пустят ли его ещё к бывшему коллеге, или это их последняя встреча. И он видел на лице Алана усталость — такая бывает у стариков, которые уже прожили жизнь и действительно устали. Те, кто ждал Смерть как избавление. И это на самом деле пугало. Алан устал и сдался, он больше не боролся за свою судьбу.

***

Уильям смотрел в окно. Что-то ему определённо не давало покоя. Его отстранили от работы, дали неделю на приведения в порядок всей документации отдела. Грелль заглядывал изредка, так как на нём был покос душ, да и дома бывал тоже редко. А когда они наконец-то встречались, то предпочтительно молчали. Они боялись за друзей, ведь как никто другие знали, что те пошли на предательство только ради блага остальных. Он настолько сильно задумался, что даже не заметил, когда к нему зашёл Грелль. Аловолосый жнец обнял мужа, усаживаясь к нему на колени. — Уилли, я тут подумал… — начал Грелль и мужчина повернул к нему голову. — Почему в отчётах нет никакой информации о тех ангелах, что нашли Алана и Эрика? — Может, Рай не хочет афишировать их имён? — предположил Спирс. Он уже ничему не удивлялся. Эта способность атрофировалась с началом всех этих событий, и мало что теперь его могло по-настоящему привести к удивлению. — Но что ангелы забыли в Аду? — не собирался так просто сдаваться Сатклифф. Ему эта мысль не давала покоя второй день, и наконец-то полностью оформилась в голове. — Что ты хочешь мне сейчас сказать? — Проверь по своим каналам, посылал ли Рай своих пернатых в тот участок. Думаю, тебя удивит результат. Алый жнец поцеловал мужа в щеку. Сам же мужчина задумчиво стучал пальцами по подлокотнику кресла, а затем кивнул и повернулся к столу, набирая номер начальника тайного отдела. И пусть это может стоить ему карьеры, но это могло привести к куда большему заговору, чем они могли ожидать. Трудно было поверить, что всё закончилось вот так просто. Хотя нависшая над ними угроза смерти близких друзей не давала забыть о тех ужасных событиях. За эти года им пришлось многое пережить. Грелль посмотрел на фотографию, стоящую на столе мужа. Их пятёрка радостно смеялась и улыбалась в камеру. Странно было увидеть нечто подобное у вечно сурового и сдержанного начальника, который, казалось, с последними событиями стал лишь жёстче. Сейчас они воспитывали троих детей. Конечно не без проблем и трудностей, куда без них. Тяжелее всего было Дэйву, на ребёнка было тяжело смотреть. Неудивительно, что у него были проблемы в школе, в классе. В последние дни он вообще отказывался ходить туда. И его можно было понять — все обвиняли его отцов в измене. А пока суд не закончится, пока окончательно не будет вынесен приговор… Эта неясность угнетала. Как бы Уильям не пытался добиться встречи ребёнка с родителями — всё тщетно. Чем только руководствовалось начальство, давая такое указание — неизвестно. Слишком бредовое и несправедливое в отношении ребёнка. — Уилли, поговори с Дэйви ты. Он опять подрался в школе, — сказал Грелль, глядя на супруга. Может хотя бы Спирс имел больше влияния в глазах ребёнка? Но и мальчика можно было понять — против него ополчилась вся школа так же, как и в Департаменте выступали против его отцов. Лицо Уильяма больше напоминало маску. Их борьба ещё не окончена, а дни до суда неумолимо приближались. Но сколько бы он ни ходил к начальству, сколько бы ни пытался их переубедить — всё было тщетно. Казалось, они уже вынесли свой приговор намного раньше и остальное — лишь фарс, хорошо поставленная игра.

***

В назначенный день в зале суда было немноголюдно. Закрытый судебный процесс не предполагал большого количества зрителей. Свидетели уже давно были допрошены, так же, как и обвиняемые. Оставалось лишь вынести приговор и узнать, когда в действие он будет приведён. Эрика и Алана привели одновременно. В честь такого случая им была выдана стандартная рабочая одежда. За длительное время ожидания уже действительно стало всё равно, каким именно будет приговор, они были ко всему. Наверное, они были готовы, ещё когда отступились от правил и сбежали, уже знали, что даже если им доведётся вернуться в общество ангелов смерти, то их будет ждать смерть. По их первоначальному плану, они должны были оставаться в Лондоне или умереть в Аду. Но уж никак не вернуться сюда. Эрик повернулся и увидел Уильяма с Греллем — они сидели как свидетели. Ещё несколько жнецов из их отдела, представитель отдела «альфа», ещё несколько жнецов, которые проводили допросы и вели расследование, глава Британского Департамента и его помощник. Остальных жнецов они не знали, но и знать как-то особо не хотелось. Вместе с ними привели и Рональда — юноша выглядел слишком потерянным и словно не в себе. И не удивительно, ведь он лишился памяти, а теперь над ним был суд. Втроём они сели за стол напротив представителей верхушки власти. Что ж, больше не будет неясности и страха перед тем, что будет ждать их дальше, бежать уже было некуда, да и незачем. Эрик, не глядя, сжал руку своего мужа, всё его внимание было сосредоточенно на этих жнецах, от их вердикта будет зависеть жизни и будущее всех их. Какая-то маленькая надежда всё ещё теплилась внутри Эрика и Алана, что всё ещё для них не кончено, что возможно есть какой-то небольшой шанс на их спасение. — Проведя тщательное расследование вашего дела, сопоставив все факты, мы наконец-то вынесли решение, — начал невзрачного вида мужчина в тёмном костюме. Кажется, именно он всегда зачитывал всем приговоры. Одна из самых неблагодарных работ, хотя разве оперативникам было легче? Алан сильнее сжал руку Эрика в своей. В любом случае, каким бы не было решение, они сейчас были вместе. Возможно им даже позволят попрощаться. И они были рады, что их сына сюда не пустили, но вот увидеться с ним в последний раз всё же хотелось. Но вместе с тем они понимали — это будет слишком тяжело и невыносимо, видеть его в последний раз. Сколько раз они проигрывали этот момент в голове, но то, что они предполагали и в сотню раз не было так страшно, как сейчас. Руки были холодными, а сердце, казалось, готово выпрыгнуть из груди. Перечень нарушенных законов и их преступления жнецы слушали с внешним спокойствием. Сколько раз им уже зачитывали этот список? И вот, наконец-то, дошли до части приговора. Тот самый момент настал, и все затаили дыхание. Ведь возможности оспорить его уже не будет. — Эрик Слингби и Алан Хамфриз, — начали с них. Мужчина посмотрел на них выцветшими зелёно-жёлтыми глазами, словно пытаясь рассмотреть сквозь оболочку душу. — Вы признаны виновными по всем пунктам обвинения. Но в виду определённых обстоятельств и ходатайства, решение о смертной казни было пересмотрено и заменено на столетие работы в отряде «Альфа». Они доказали, что их навыки и способности идеально подходят для работы в этом отделе, тем более что ранее они уже отказывались от предложения вступить в их ряды. Жнецы переглянулись, не веря в своё счастье. Их оставили в живых? Конечно, смертность в этом отделе была куда выше, чем во всех остальных вместе взятых, но это был их шанс. Если они справились с этим самоубийственным походом в Ад, то справятся и с остальным. На их лицах отразилось облегчение, наконец-то напряжение последних дней отпустило их, и они смогли вздохнуть спокойно. — Рональд Нокс, — продолжил мужчина, дождавшись, пока внимание вновь вернётся к нему. — Учитывая полное отсутствие воспоминаний и ходатайство со стороны ваших коллег, было решено отправить вас на повторное обучение в Академию жнецов и впоследствии оставить в отделе мистера Ти Спирса, вновь перевести в разряды стажёров под чутким руководством и контролем наставника. Сейчас вы находитесь на испытательном сроке. Блондин внимательно выслушал приговор и кивнул, соглашаясь с ним. Всё было не так уж и плохо, а воспоминания можно было и создать новые. Главное, что им удалось избежать казни. На этом заседание было закончено, но вместо того, чтобы сразу освободиться, к ним подошёл Хейли. В руках у него была папка, которую он тут же положил перед супругами. — Ваше первое дело. Расследование, от которого вас отстранили, дело убитого Говарда Даумана, есть подозрения, что он был связан с экспериментами над демонами и жнецами. Отправляетесь завтра, все подробности в папке. Только после этого их освободили, сняли наручники и наконец-то они были свободными. Взгляд мужчины так и говорил — только посмейте спорить. Вроде бы они смогли сохранить жизни, но было жаль, что им опять придётся покидать сына. Уильям кивнул своим коллегам, а Грелль весьма эмоционально обнял каждого из друзей. Телепортация домой была чем-то родным, настолько желанной, что на душе становилось теплее. Родные стены квартиры, было ощущение, будто они покинули дом всего лишь пару дней назад, и вместе с тем — по меньшей мере, прошла вечность. На диване в зале сидел Дэйв, бледный как мел. — Мы наконец-то дома, — сказал Алан, чем привлёк внимание сына. Тот не веря, отложил книгу в сторону и бросился к ним, обнимая сразу двух отцов. Наконец-то все проблемы и невзгоды были позади. Они были вместе, вновь одной семьёй, а остальное можно было и преодолеть.