Прощание с Енисеем

      Ранняя весна нечасто наступает в тех широтах, где свои массивные и темные воды несёт обманчиво спокойный Енисей. Город, расположенный на его берегах, так редко обласканный тёплыми лучами солнца в такую пору, словно оживает по вечерам, переливается мириадами вечерних иллюминаций, звонами многочисленных фонтанов, не боящихся оледенеть в ночных заморозках и голосах его жителей, с задором и пьяным весельем прогуливающихся по центру и окраинам. Дом, в чреве которого медленно отходила ко сну большая часть жителей, расположился ближе к границам, в одном из спальных районов протянувшегося по берегам полиса. Еле зазеленевшие ветви тополей и ясенелистных клёнов окутывали здание своим колючим объятием, давая ему утонуть в обещанной летом листве, но сейчас пропускали свет жёлтых окон-порталов, ленно маня бредущих с работы горожан. Но не все так стремились попасть в него, некоторые, особо засидевшиеся гости с неохотой покидали его пределы, чтобы выбраться на воздух.       Миша спешно пробегал собранные за прошедший семестр конспекты, стараясь оценить их полноту и пригодность, для подготовки к грядущему семинару. Он был честен с собой, когда рассудил, что данного материала ему хватит для нормального ответа, но то тут, то там встречались пробелы в информации, которые он обещал себе заполнить позднее, чего не произошло.       — Я сегодня поеду домой, — опираясь о полупрозрачную дымчатую столешницу с крестообразным основанием в гостиной, перед массивным песочным диваном, заключил он, замечая, как в дверном проеме, ведущем в коридор, возникла нехрупкая тень.       — Зачем? Завтра бы вместе отправились в универ, или ты боишься, что рано или поздно пойдёт слух о нашем общении? — Денис остался на пороге, опираясь плечом на косяк, рассматривая темноволосого парня.       Юноша уже поднялся на ноги, сгребая конспекты в рюкзак, стараясь не обращать внимания на старшего товарища, после чего стянул с себя домашнюю одежду — хлопковая серая футболка и шорты, отправились вслед за тетрадями, а уличные джинсы с потёртыми коленями и карманами да черная толстовка пришли им на замену.       — О том, что мы дружим, и так половина потока знает. Шила в мешке не утаишь, Денис Анатольевич. — Официоз в речи парня не нёс в себе оскорбления, а лишь пытался немного высмеять суждения преподавателя.       — Да, что-то такое я уже слышал от твоих одногруппников. Они считают, что я ставлю тебе баллы просто так. — Мужчина сложил руки на груди, после чего глубоко вздохнул, осознавая этот факт.       — Вот-вот, так что не стоит и лишний раз провоцировать и давать пищу для очередных слухов. Тем более, Мари обещала, что завтра сама за мной заедет — не стоит об этом переживать. — Наконец закончив сборы, Миша выпрямился и улыбнулся другу, после чего, обогнув его в проходе, шмыгнул в коридор, принимаясь натягивать кеды. Денис выдержал некоторую паузу, наблюдая, как юноша старательно зашнуровывает обувь, прежде, чем выйти в коридор следом и продолжить разговор, от которого собеседник старался увильнуть.       — Опять ты с ней возишься? Сколько ещё раз мне придётся вытаскивать вас из передряг, граничащих с административным кодексом? Брата ты не просишь этим заниматься. — Светлые брови на лице преподавателя опустились чуть ниже, делая его озадаченное лицо хмурым.       — Ну, прости, мы же не виноваты, что под градусом становимся дюже любвеобильными. — Тема для юноши действительно была крайне скользкой, так как с братом ему не удавалась найти даже общий язык, не говоря о том, чтобы просить его о чем-то щепетильном. — А о нём, вообще лучше забудь. Кроме своей работы его ничего больше не интересует. И вообще, хоть раз бы сходил с нами.       В этот момент уже и второму собеседнику захотелось как можно быстрее завершить данный разговор. Денис внимательно взглянул в карие глаза парня, нервно потёр шею и отрицательно замотал головой.       — Нет, ещё чего. Мало мне пересудов о нашей дружбе, хочешь чтобы нас ещё и где-то в баре увидели? Мишу данный ответ вполне устроил — именно этого он и ожидал, когда выдвинул предложение, но что-то внутри всё же неприятно кольнуло. Коротко пожав плечами, парень накинул на них лямки рюкзака, смерив товарища прощальным взглядом.       — Ну, как знаешь. Подвозить меня тебе это не мешает. — Осмотрев себя в зеркале прихожей и поправив капюшон толстовки, юноша развернулся, чтобы привычным движением отворить входную дверь. — Ладно, давай. Побежал я.       Шаг в подъезд был сделан незамедлительно, и уже через пару секунд макушка Миши мелькнула за перилами площадки между четвертым и третьим этажом панельки.       — Напиши, как доберёшься. — Поправив светлую челку, проговорил Денис в спину спускающемуся товарищу, но подъезд поглотил звуки голоса, заглушая их эхом быстрых перестуков обуви о бетонные ступени.       Оставшись в одиночестве, Денис лениво потянулся, попутно защёлкивая замок на двери. Без Миши в доме наступила обволакивающая тишина, нарушаемая только большими настенными часами, отсчитывающими секунды в опустевшей квартире. Погасив свет в прихожей и зале, преподаватель направился на кухню для того, чтобы спокойно отужинать и подготовиться к завтрашним лекциям, коих хватало. Он не был трудоголиком и не был из числа тех преподавателей, которые считали, что их предмет это самое важное и сакральное знание в мире, которое только может получить человек, но в силу юного для такой должности возраста старался не отставать от коллег по цеху, дабы не прослыть мягкотелым и податливым на жалобные увещевания студентов.       Так, час за часом, вечер уже сменился ночью, когда за мыслями, погруженными в предмет, мужчина услышал легкую вибрацию смартфона, лежащего на кухонном столе рядом с ним. Раздраженно выдохнул, ожидая увидеть номер знакомого абонента — не ровен час, что двое его нерадивых учеников снова угодили в какую-то неприятность. Каждый раз он давал себе зарок, что подобная помощь была последней, но так же каждый раз срывался и летел в другие концы города. Странная ответственность преследовала его и не давала шанса отступить, бросить всё на самотёк — возможно, размышлял он временами, всё дело заключалось в том, что Денис и так был старшим в своей семье — выдёргивая младшего брата Максима из подобных историй, прикрывая его перед старшими, в нём выработались определённые рефлексы. И в данном случае, роль его младшего брал на себя Миша — непутевый, импульсивный, но донельзя искренний, даже если дело касалось каких-то сумасбродных поступков. В этот раз, всё было иначе. «Олеся» — мигало на дисплее знакомое имя.       — Да, привет. — Голос Дениса в предвкушении разговора изменился на более мягкий, отгоняя неприятные мысли.       — Привет, милый. Я тут прогуливаюсь недалеко, ты не против, если я загляну? — Игривые нотки в высоком женском голосе подначивали дать утвердительный ответ.       Появление этой девушки в жизни преподавателя всегда сулило в себе хорошее времяпрепровождение и не только обещанной близостью, но и той легкостью и непредсказуемостью, что Олеся словно распространяла вокруг себя. Когда-то это были месяцы свиданий, прогулок, поездок вдаль от дома, когда-то, краткие встречи на ночь, дабы насладиться друг другом в полной мере. Пару раз Денис даже давал себе обещание, что продвинет их взаимодействие на более серьёзный уровень, но каждый раз так и не решался, боясь разбить то хрупкое, но пьянящее чувство, связывающее их вместе.       — Да, конечно, забегай. Я сегодня свободен. — Нарочито подметил мужчина, вплетая в фразу легкие отзвуки флирта.       — Отлично, надеюсь, тебе нравится красное полусладкое. — Загадочно закончила девушка и отключилась. Больше Дениса не волновали завтрашние лекции, теперь ему как можно быстрее хотелось приблизить тот момент, когда девушка окажется в его объятиях, её мягкие губы начнут покрывать поцелуями шею, потом тело, как он возьмет её на руки, словно легкое перо, прижмёт к себе, утопая в истоме и запахе её легкого парфюма с цветочными нотами, а дальше — больше. Спешно убрав свои записи со стола, преподаватель направился освежиться и привести себя в порядок в ванной комнате, пока домофон переливом не возвестит о прибытии столь желанной гостьи.

***

      — Копаешься, как принцесса. — Подкрашивая губы в боковое стекло своего мотоцикла, темноволосая девушка твердо упиралась одной ногой в асфальт, чтобы не упасть. Когда состояние макияжа удовлетворило наездницу, она, наконец, повернула голову в сторону друга — озорные огоньки в глубоких голубых глазах искрились в свете вечерних фонарей.       — А сама-то не лучше! — Миша с показным раздражением, стараясь подавить улыбку, принялся отчитывать Марию, не особо спеша по дороге от подъезда к транспортному средству. — Обещала же, что к десяти будешь, а сама на целый час опаздываешь! Не дожидаясь особого приглашения, парень устроился позади девушки на сидении, обхватив её за корпус со спины в приветственных объятиях и для того, чтобы удобней закрепиться в ожидании поездки.       — Я же знаю, сколько ТЫ собираешься, — девушка следка боднула головой друга, отклонив её назад, символически поздоровавшись, легким движением попутно убирая помаду в карман кожаной куртки. — Ты не забыл про шлем? Она сняла с одной из ручек два защитных головных убора, протянув один из них за свою спину и водрузив свой на положенное место, ожидая, пока пассажир сделает так же.       — Денису-то отписался? Давно от него пришёл? — Голос Мари теперь звучал слегка приглушенно, из-за чего некоторые звуки терялись в гомоне заводящегося мотора.       — Нет, пару часов как дома. — Юноша старался отвечать громче, но большая часть звука так же захлёбывалось в шуме. — Да, сказал, что с братом будем смотреть кино. На момент Миша задумался, почему он вообще должен отчитываться перед своим другом, но подобные мысли непрочно обосновывались в его голове — такое поведение преследовало его в повседневном общении с братом постоянно, и общение с Денисом частично копировало его.       — А Стас вообще дома? — Разогретый мотор слегка сбавил рёв, позволяя переброситься ещё парой фраз перед отправлением уже с меньшим трудом.       — Нет, конечно. Опять где-то по своим делам. Сказал ложиться без него. Отчасти это всегда задевало Мишу, поведение брата было сложно предсказать — порой он оставался добр и спокоен, с охотой шёл на контакт и хотел как можно больше времени проводить с ним, но иногда его словно подменяли — холодность, грубость, закрытость становились его именами. Многое парень списывал на раннее взросление Стаса — когда их матери не стало, ему стоило больших трудов, чтобы доказать свою состоятельность в качестве опекуна. Они вновь стали жить рядом друг с другом, всё предрекало, что разбитая до этого жизнь начинает понемногу налаживаться, но со временем пропасть между ними начала расти с большей силой. Брат погружался в работу, не ночевал дома, личная жизнь в связи с этим так же не клеилась. Кому был нужен парень с обвесом в виде несовершеннолетнего иждивенца? Рассудком Миша понимал, что является только преградой для хоть какого-то счастья, но в силу своей незрелости эмоции всегда брали верх.       — Да уж, ну и братец у тебя, Мишка. — С долей досады в голосе проговорила девушка — проблемы в семье были и её бичом в прошлом. Опустив забрало шлема, Мария дала немного газу, и мотоцикл медленно двинулся с места, набирая обороты.       — Какой есть, — завершив фразой диалог, юноша покрепче схватил корпус водителя, приготавливаясь к поездке.       Холодный ветер не сразу стал пронизывать наездников — череда дворов никак не желала кончаться, а горе-парковщики то и дело икали в своих уютных квартирах, когда двое ребят старательно огибали авто, пытаясь не зацепить, но уже через пару минут железный мерин мчал друзей по ночному городу, прочь от сонных спальных кварталов. Яркое освещение сливалось в размытые полосы, стремительно проносясь мимо, а влажный вечерний апрельский воздух наполнял грудную клетку. Миша любил вечерние поездки с Мари, они успокаивали его и настраивали на позитивный лад, как и их обычное продолжение в клубе за кружечкой пива, что приводило его в детский восторг и состояние легкой эйфории, позволяя забыться и оставить за дверьми питейного заведения и брата, и Дениса, и всё то, что отягчало его пребывание в этом мире.       Не прошло и получаса, как молодые люди припарковали средство передвижения на стоянке, неспешно двигаясь в сторону промышленной зоны города, где находился клуб, в котором они могли спокойно расслабиться и не получить долю осуждения или физические увечья за свой моральный облик и пристрастия. В самом же заведении всё было как обычно: сначала фейсконтроль с проверкой документов, потом рамки металлодетекторов, следом гардероб и барная стойка — надежная опора на всю оставшуюся ночь. Устроившись поудобнее и совершив заказ на пару бокалов тёмного пива, с мягкой пеной цвета топлёного молока стремящейся покинуть сосуд, Мария некоторое время рассматривала танцопл и тела, что в пьяном угаре двигались под замиксованную попсу. Зрелище на трезвую голову оставалось не из приятных.       Осушив полбокала, девушка наконец повернулась к собутыльнику и, стараясь перекричать музыку, обратилась к Мише:       — Ты ещё не сказал Денису? — Ловко выудив сигаретку из пачки друга, Маша неуклюже попыталась закурить, чиркая зажигалкой несколько раз подряд.       — О чём? — Лицо юноши исказило легкое непонимание, хотя догадка вертелась в уме.       — О том, что ты, ну, хочешь с ним что-то попробовать, — она развела руки в сторону, давая понять, что это что-то из разряда очевидного.       — Нет. — Юноша последовал примеру подруги, закуривая и делая глубокую затяжку, после чего выпустил струйки дыма медленно через нос. — Он же не поймёт, да и мне это не очень нужно. Тема для разговора не была приятной и для того, чтобы заглушить горечь от мыслей о преподавателе, Миша сделал пару больших глотков горького напитка, пузыри которого пробежали по нёбу, создавая приятное ощущение.       — Смотри, а то уведёт его какая-нибудь грудастая блядинка, потом плакаться мне будешь, — девушка нарочито оговорилась, пристально наблюдая за реакцией собеседника. Задумавшись, парень отвёл взгляд на толпу, которая то скуднела, то полнилась новыми участниками, в зависимости от популярности трека, которые диджей так ловко сплетал в миксах, вызывая одобрительные и удивлённые возгласы.       — Пусть уводит, — вдруг выпалил Михаил, и вновь посмотрел на Машу уже более игривым взглядом, — главное его предварительно затащить в постель, а там хоть трава не расти. После окончания фразы, парень разразился задорным смехом, но от подруги было тяжело скрыть, что смех оставался только механизмом, который должен был приглушить что-то внутри него, о чём, заключила она, думать сейчас не хотелось. Веселье схлынуло с лица Миши, почти так же резко, как и появилось — выхватив заинтересованный взгляд из толпы, он почти сразу обратил внимание на его обладателя — невысокий брюнет, с короткими волосами призывно кивнул в сторону уборных, понимая, что их взгляды наконец-то встретились.       — Ладно, не скучай, мне надо отойти. — Парень, наконец, осушил бокал и, подмигнув подруге, поспешил сняться с места. Не сказать, чтобы Маша была удивлена подобным поведением, но после такого диалога подобная скорость в выборе партнёра лишний раз подтверждала её догадку об истинных ощущениях по отношению к преподавателю Мики.       — Когда ты уже угомонишься? — Девушка смогла проследить взгляд друга и только ухмыльнулась.       — Когда найду, что-то действительно стоящее. Задвинув стул к барной стойки, юноша практически удалился, но в какой-то момент поймал себя на ощущении, что что-то мешает сдвинуться ему с места. Опуская взгляд и понимая, что подруга своей обманчиво хрупкой рукой, крепко ухватилась за его предплечье, он вопросительно приподнял бровь.       — Это в каком смысле? — Мария наклонилась чуть вперёд, чтобы оказаться, как можно ближе к другу.       — Неважно, Маш. Пытаясь выскользнуть из хватки подруги, юноша подмигнул брюнету, свободной рукой проверяя наличие контрацептива в маленьком кармане на джинсах.       — Только резинку не забудь. — Освобождая друга, Маша лишь коротко выдохнула и затянулась наполовину истлевшей сигаретой, пепел от которой разлетелся по барной стойке, как только она выудила ей из углубления в пепельнице.       — Обижаешь. — Сверкающий квадратик ловко оказался в руке парня, и на нём чётко угадывался круг содержимого. Маше оставалось лишь неодобрительно покачать головой — большего она не могла себе позволить. Ей были знакомы ощущения, что сейчас переживал её спутник — страхи, непонимание, желание быть кому-то нужным. Такое часто происходит с теми, кто рано остался без родителей или с теми, кто даже при живых родных чувствовал себя сиротой, как она. Осуждение этого желания не принесло бы никаких плодов, и ей оставалось лишь наблюдать за тем, как Миша ищет тепла и поддержки в коротких ночных рандеву. Главным для неё было то, чтобы он был защищён, и то, чтобы никто не смог его обидеть, растоптав наивные и по-детски искренние чувства.       Все эти размышления погрузили Марию в купол, заставляя забыть о текущем вокруг времени и веселье. Только сигареты и пиво находились рядом с ней здесь, подкрепляя тяжелые воспоминания о собственном детстве, но разрушить его смог вновь внезапно появившейся друг. Он сжимал в руке телефон, а в блуждающем взгляде очень явно прослеживались вспышки паники.       — Что, не оправдал твои ожидание в размере? — Попыталась шуткой успокоить Мишу девушка. В короткий миг это несколько отрезвило парня, он оперся спиной на стойку бара, собирая мысли в одно целое, а новая прикуренная сигарета, как он считал, должна была ему помочь в этом деле ещё больше. Схватив пачку, он зубами вытянул табачную палочку, незамедлительно поджигая её и быстро вдыхая дым.       — Хуже. Стас вернулся и не застал меня дома. — Сизые облачка дыма то и дело вырывались изо рта Миши, когда он говорил.       — О-о-о, у кого-то будут проблемы. — Немного радуясь тому, что интим всё же не состоялся, но всё равно переживая, протянула девушка. Парень то и дело обновлял статус заказа такси на смартфоне, переводя взгляд то на устройство, то Машу, после чего глубоко вздохнул, деля в себе облегчение и сдавленный страх грядущего.       — Ещё какие. Я уже вызвал машину, ты поедешь со мной? — Осознавая, что ответ, будет заведомо отрицательный, но с теплящейся надеждой, Михали посмотрел в сторону подруги.       — О, нет. Разбирайся с ним сам. А я тут ещё «порыбачу». — Девушке не хотелось бросать друга в одиночестве, но практической пользы от её присутствия она не обнаруживала, тем более, когда на горизонте проступали именно семейные разборки.       — Стерва ты, Маш. — Парень был слегка огорчён, но всё же постарался удалиться с напускной улыбкой. Слегка приобняв подругу, Миша быстрыми шагами преодолел ряд столов, за которыми сидели шумные большие компании, стараясь как можно скорее получить свою одежду в гардеробе и выскочить на улицу.       Машина приехала достаточно быстро — японский седан уже разрезал светом желтых фар сумрак промзоны, когда парень влетел в его салон, уже предвкушая, как словесная гильотина будет опускаться ему на шею в течение нескольких часов занудными лекциями и руганью, верх и вниз, пробивая крепкие кости позвоночника, пока в голове и в душе не наступит опустошение и слабость. Как назло, такси ехало очень быстро, да и настолько, что когда оно плавно остановилась у дома, Мика не сумел придумать и половину первого из оправданий своего отсутствия.       Стас уже поджидал брата у подъезда, нервно поглядывая на часы в свете единственного работающего фонаря, остальные же уже не первый год выполняли роль декораций в заросшем сиренью и шиповником дворе. Когда будущий объект наказания вышел из машины с шашечками и, опустив голову, шёл навстречу неотвратимой моральной, а может и физической казни, мужчина нервно потёр грубую щетину и лишь неодобрительно покачал головой, пропуская юношу в парадную первым.       Поднимались братья по тускло освещённым пролётам в полной тишине, которую нарушали лишь лязгающие резиной о стопу мужчины вьетнамки и мягкие шаги кед, семенящих вперед. Никто из них не хотел начинать какой-либо разговор здесь, на радость соседским сплетням и пересудам, но стоило двери в квартиру захлопнуться, как первые слова слетели с губ Стаса, обращенные к юноше:       — И где ты был? — Голос брата звучал в крайней степени недовольно, с легкими зачатками агрессии, но также улавливалась и эфемерная обида.       — В клубе, с Машей, — Миша наконец-то смог поднять голову и уставиться в холодные голубые глаза мужчины.       — Опять? Ты только и делаешь, что развлекаешься! — Раздражение после спокойного ответа парня, начало нарастать внутри Стаса. Дождавшись, пока брат снимет обувь и пройдёт на кухню, мужчина проследовал за ним, на ходу сбрасывая тапки в прихожей, и наливал себе холодной воды, пытаясь утолить подступающую ярость.       — Мне там хорошо, — практически проговорив вполголоса, юноша протиснулся между столом и кухонным уголком, стараясь занять как можно большую дистанцию между ними.       — А дома? Дома тебе плохо? — С недоумением продолжал старший брат. — Взяли бы пива, и посидели бы у нас, фильмы бы глянули! Несмотря на внешнее спокойствие, внутри юноши также копилась злость и обида. Обида на то, что Стас никак не мог понять, что дом для него не более чем четыре стены, в которых холодно, одиноко и невыносимо оставаться. Всё здесь напоминает о давно ушедших днях, когда семья для них обоих была большим, чем взаимные обиды, упреки и перепалки по самым пустяковым поводам.       — Какой к черту фильм, Стас?! — выпалил неожиданно для себя Миша, практически переходя на крик, скрывающий внутри только отчаяние.       — Обычный фильм! — Выплеснутые наружу эмоции, подстегнули Стаса вторить им не менее жестко. — Со сколькими ты сегодня? М? Вопросы словно обливали парня холодной водой, резкие, бьющие в самое больное, что было в его душе. Каждый скандал сводился к этому, каждая ссора завершалась очередными унизительными допросами, стараясь выцедить самые постыдные моменты, факты, Стас только с новой силой бил словами.       — Заткнись, — ощерившись, Миша ощущал, как его собственная агрессия распространялась волнами по телу, сжимаясь в жжение в области желудка.       — Что, стыдно? — Распространяя язвы, западающие глубоко в душу парня, брат зло ухмыльнулся.       — Заткнись, я сказал, и отстань от меня! В последнем приступе ярости бросил парень и, в попытке закончить разговор, сорвался с места, держа направление в единственное, как ему казалось на данный момент, безопасное помещение в виде собственной спальни, но обходя брата, Миша почувствовал, как его руку требовательно и жестко ухватила за локоть массивная рука брата и притянула к её обладателю. Стас практически перешёл на еле различимый уничижительный шёпот:       — Хочешь, я буду для тебя ими всеми? От одной мысли об этом, юноше стало не по себе, к горлу подкатил ужасающий ком страха, провоцирующий исторгнуть вместе с собой и содержимое желудка. Миша замер, различая в выражении лица брата, только надменность. Его голубые глаза налитые кровью, беспорядочно смотрели на юношу, словно пытаясь найти в нём то, за что ещё можно было уцепиться, с целью растоптать ещё больше.       — Больной извращенец, отпусти меня. — Не скрывая отвращения, младший брат старался вырваться, но все его силы закончились, словно, потраченные на осознание сказанных слов, но тот и не думал прекращать.       — А что? Мой друг ничуть не хуже, чем у них всех. Выдержав длительную паузу и уличив самый подходящий момент, Миша жестко оттолкнул мужчину от себя. Не теряя ни минуты, но явно различая звуки бьющейся об пол с силой посуды в припадке слепой ярости, парень преодолел коридор, большими шагами оказавшись наконец-то в комнате. Захлопнув и заперев дверь, он в мгновение оказался около рабочего стола с компьютером, вывел его из сна, включая тяжелую музыку настолько громко, насколько позволяло ночное время суток. Для того, чтобы в полной мере заглушить агонию Стаса, этого не хватало, но для того, чтобы попытаться сосредоточится на ней, оставалось приемлемо.       Михаил лёг на постель, накрылся с головой тяжелым пуховым одеялом и пытался отогнать от себя все те мысли, что следовали за подобным предложением. Он в сотый раз клял себя, что решился сказать своему самому родному — тогда — человеку о том, что испытывает гораздо больше чувств, чем положено испытывать братьям. Но, как и обычно, он успокаивался, когда в чехарде беспорядочных видений понимал, что вся та грязь, льющаяся из Стаса постоянно, давно вытравила эти чувства — их заместили другие, более подходящие: отвращение и ненависть.