Цена веры(рабочее название)

      Очнулась я от сильной тряски. Кто-то заботливо укутал меня в шкуры, поэтому, когда я проснулась, было тепло. Немного неуютно, потому что повозку трясло, как корабль в шторм, но тепло. Солнце было уже высоко, значит проспала я достаточно долго. Я перевернулась сбоку на спину и полусела на шкурах, облокотившись на стенку повозки.       – Мэрис? – Лидия сидела напротив меня, глядя взволнованно, будто пытаясь спросить что-то важное, но не решалась, – Ты в порядке?       – Вроде бы… – я прислушалась к себе. Руки-ноги целы, голова на месте, хвост не вырос, уши круглые. Значит, всё нормально, – А что случилось?       – Ты… помнишь что-нибудь? – кажется, Лидию очень волновал ответ на этот вопрос. Она смотрела на меня странно, с какой-то непонятной надеждой. Я, сделала вид, что не заметила.       – Смутно, – я начала воспроизводить в голове события прошедшей ночи. – Помню, на нас напали, верно? – и не дожидаясь ответа, продолжила, – Помню, как мы сражались, я метнула нож в того, кто был сзади тебя, а потом отключилась. Всё верно?       Женщина кивнула. Странное волнение с лица не исчезло.       – Почему?       – Что, почему?       – Почему ты спасла меня?       Вот он, самый главный вопрос. Только смысл его я всё равно не понимаю. Я недоумённо посмотрела на хускарла. Лидия глубоко вздохнула и пояснила:       – Ярл назначил меня твоим личным хускарлом. Это значит, что я должна сопровождать тебя, где бы ты ни была, и беречь ценой собственной жизни, если только ты не решишь, что мне пришло время оставить тебя. Я отдам жизнь за тебя, если это будет необходимо. Я умру за тебя, если…       – Я не хочу, чтобы ты умирала. – перебила я Лидию, и, усмехнувшись, добавила – Если ты умрёшь, кто ж меня защищать-то будет?       Хускарл удовлетворённо улыбнулась, и оставшееся время мы ехали молча.

***

      Когда мы подъехали к Маркарту, солнце уже садилось. Зрелище, представшее перед нашими глазами, было необыкновенным. Город поражал своим величием и красотой: круглые крыши башен отливали золотом в лучах закатного солнца, что создавало ощущение странной сказки о золотых замках, в которых живут прекрасные принцессы, и страшных драконов, которые крадут этих самых принцесс у прекрасных принцев; серые резные стены казались белыми, что ещё сильнее создавало эффект нереальности происходящего; сам город казался каким-то ненастоящим, странным, нарисованный чьей-то рукой яркими и чистыми красками на белом холсте. Или в графической программе, что гораздо логичнее.       Попрощавшись с Бьорламом (нашим извозчиком), мы с Лидией пошли к воротам. Стоило створкам распахнуться, как новый мир красок, запахов и звуков обрушился на нас. Город был огромен. Он был действительно полностью выдолблен в скале и чем-то напоминал многоярусную пещеру. Где-то я успела даже заметить водопад, то ли природный, то ли искусственный и очень красивый. Вдоль дорог текли ручьи-речушки то ли воды, то ли чего-то менее чистого. Будем надеяться на лучшее.       Люди вокруг куда-то постоянно спешили: взрослые, вероятно, по очень важным делам, а дети играли в свои игры и заливисто хохотали. Когда мы вышли на базар, запахи фруктов, овощей, мяса (не всегда очень свежего) ударили в ноздри. Люди же здесь занимались кто чем: кто активно торговался, кто только выбирал куда сходить и что купить, кто просто стоял в сторонке. Периодически слышались крики из разряда «Держи вора!», «Да как ты смеешь цену на картошку ставить на золотой ниже моей?!», «Даэдра раздери, если мой эль хуже, чем у горбатого пьянчуги и неумехи Торгеста!», «Купи фруктов! Мои самые лучшие! Что, не хочешь моих фруктов? Ну и даэдра тебя побери…».       Но тут внезапно за нашими спинами раздался звук, совершенно лишний на базаре. Звук железа, входящего в плоть и предсмертный хрип человека с распоротым горлом, которому последовал победный клич «За Изгоев!». Мы молниеносно развернулись, попутно доставая оружие. Как раз вовремя, чтобы увидеть странного мужчину в бедной одежде с окровавленным ножом в руке. Он сделал страшную и последнюю в своей жизни ошибку – кинулся на Лидию, за что поплатился железом в собственном животе. Несмотря на то, что для меня это уже не в первый раз, мне было очень страшно глядеть на то, как стремительно бледнеет лицо несчастного и из безумных почти чёрных глаз медленно уходит жизнь. Страшно было слышать хриплые, но разборчивые слова «Я умираю за свой народ…»       Мгновением позже нас оттеснили от убитых. Из разговоров толпы мы узнали, что убили некую девушку по имени Маргрет, что неизвестные Изгои вернулись в город и хотят мстить. Стража стала разгонять людей по домам, обещая уладить всё самостоятельно и уверяя, что убийца просто спятил и никаких Изгоев в городе нет.       Вот один из стражников подошёл к Лидии, поблагодарил за помощь, сунул ей в руку кошель с монетами и намекнул, что больше наша помощь здесь не нужна, а в таверне очень вкусный мёд и удобные постели. Вот Лидия смущённо протягивает кошель мне, бормоча что-то про то, что она спасала мою жизнь, и вообще: она мой хускарл, людям помогла я её руками и деньги должны были дать мне. А я стояла, пошатываясь, глядя в одну точку, не в силах сказать ни слова и совершенно не слушая бормотание женщины. События сегодняшнего вечера совершенно вымотали меня. Ноги стали ватными и почти не держали, меч, так и не убранный в ножны, готов был выпасть из враз ослабевшей руки, а в памяти вновь и вновь вставало застывшее белой мёртвой маской лицо и обречённо-решительное «Я умираю за свой народ…».       – Тебе нужно отдохнуть, – сказала Лидия, поняв что я её не слушаю и кошель из её рук не заберу, – Здесь неподалёку есть таверна «Серебряная кровь», возможно там есть свободные комнаты.       Я рассеянно кивнула. Лидия положила мне в сумку злополучный кошелёк, потом забрала у меня из рук меч, сунула его мне в ножны, и, как маленького ребёнка, повела меня за руку в сторону таверны.

***

      – Эй! Клепп! Новые посетители пожаловали! Встречай давай!       – Не указывай, что мне делать, женщина! Я лучше знаю! Здравствуйте, гости дорогие! У нас лучшие кровати и выпивка! Что пожелаете?       Гости дорогие пожелали две комнаты и горячий ужин. К немалому разочарованию благожелательного трактирщика, гости были непьющими, в ванне пока что не особо нуждались и «расслабиться в компании опытного партнёра» тоже не желали. Однако добрый трактирщик не стал держать зла за столь скромные хотения и, получив свои законные пятнадцать септимов, любезно проводил нас до комнат и пообещал, что еда будет готова буквально вот сейчас.       К моему огромному облегчению кровать в моей комнате оказалась нормальной, мягкой. Кроме неё в комнате ещё имелся стол и несколько полок, на одну из которых я безжалостно кинула свою сумку. После нашла кувшин с водой и, глядя в треснутое зеркало на стене, кое-как попыталась привести себя в порядок. «Кое-как», потому что непослушные тёмно-каштановые волосы упорно не хотели поддаваться моему желанию немедленно придать им презентабельный вид. Ну, хотя бы грязь с лица смыла – уже хорошо.       Полюбовавшись на себя любимую ещё немного, я пришла к выводу, что всё не так плохо, как было в начале и пошла в сторону общего зала, где за столом с горячей едой меня ждала Лидия.       – Похлёбка не такая дурная, как я думала, – хускарл пододвинула мне тарелку. Я плюхнулась на кресло рядом с Лидией, – Могли бы, конечно, сварить и получше, однако это тоже вполне съедобно.       – А почему она должна была быть дурная? – не поняла я.       – Ну как же… – Лидия съела ещё ложку похлёбки, – Хозяева этой гостиницы вечно ссорятся. Готовит, скорее всего хозяйка, но, может и кто-то из её детей, так как других работников я не заметила. Если хозяйка вечно спорит с мужем – значит несчастная. А раз несчастная – значит еду готовит тоже несчастно.       – А…если готовит кто-то из её детей? – спросила я.       – Тем более, – Лидия непринуждённо дёрнула плечом. – Разве счастливы дети, если их родители вечно ссорятся?       С этим я не могла не согласиться. Тем более, похлёбка остывает на глазах, надо бы побыстрее есть. Еда и вправду оказалась очень даже приличной. Заев её куском хлеба и запив компотом, который тоже оказался достаточно приемлемым, я пришла к выводу, что для полного счастья мне не хватает только здорового десятичасового сна. Мы с Лидией почти синхронно встали и разбрелись по своим комнатам. Придя в свою скромную обитель, я сняла с себя все мешающие бравому делу высыпания после тяжёлого дня железяки и залезла в кровать, по самый кончик носа закутавшись в шкуры. Едва моя голова коснулась подушки, я отключилась.