Скетчи

      - Но они же сами! – совсем уже обижено воскликнул юноша, раскрасневшись от гнева и сдерживаемых с огромным трудом слез. – Я что ли их в ту лужу пихал!?       - Гаррет Хоук! – сердито громко сказал отец, всего двух слов от него хватило даже больше чем сотни криков раздосадованной матери.       Юноша обижено надулся, побелел от страха и опустил глаза, гнев отца был самым страшным из всего что он знал в своей жизни и вызвать этот гнев было самой страшной ошибкой, какую только можно было совершить.       - Помоги младшим переодеться, – уперев руки в бока, сердито приказала матушка.       Им было на что гневаться. Семья с таким трудом скопила несколько серебряных монет, чтобы купить всем троим детям праздничные наряды специально к весенней ярмарке. И стоило только троим недорослям показаться на улице, как все это практически сразу было безнадежно испорчено и испачкано. Бетани решила в последний раз в этом году походить по льду и не нашла ничего умнее чем полезть прямиком в растрескавшуюся канавную лужищу у дороги. Лед естественно не выдержал даже этого малого веса и новехонькие замшевые сапожки на меху набрали воды по самый верх. Старший Хоук тут же вытащил малявку на сухое место и заругал ее так, что она заплакала. А за этим занятием Гаррет даже не заметил, что Карвер уже успел отбежать метров на сто и ввязаться в драку с эльфийскими детьми, их было куда больше и они уже успели свалить младшего Хоука в перемешанный с грязью снег. Вот тогда-то Хоук и не выдержал, следить сразу за двумя непоседами ему было не впервой, но чтобы так облажаться…       Отвесив оплеух Карверу и накричав на Бетани еще раз, Гаррет уже собрался было отводить их обратно домой, и уже мысленно готовился к тем неприятностям, что его будут ждать вместо вкусного праздничного пирога из голубятины. Но даже этому было не суждено сбыться. Рассерженный и обиженный на весь свет Карвер вырвался из хватки брата и толкнул его прямо в лужу, в которой еще недавно весело топала ногами любознательная младшая сестричка. Новая куртка из черной кожи, отороченная черной же овчиной присоединилась к испоганенным детским сапожкам. Вот так и закончилась в этом году первая ярмарка года.       Гаррет забрался по лестнице на получердак, в котором как в орлином гнезде обитали дети Хоуков. Насупившиеся как воробьи зимой обиженные близнецы как всегда сидели возле печной трубы, там было теплее. Юноша сел прямо возле лестницы прямо на голые доски и, скрипя зубами от злобы, стащил с тощих плеч «обмытую» куртку. Если ее почистить, она будет как новая, это он знал, так же будет и с сапогами Бет и со штанами Карва. Но осадок-то остался.       Порывшись в сундуке, он вооружился мягкой щеткой, тряпкой и принялся чистить одежду. Он старший, он в ответе, он и виноват. И все равно, что Бетани сама залезла в лужу, Карв сам нарвался на тумаки, да еще и старшего брата макнул в грязь. Вот так всегда и тянешь за собой этих оглоедов, каждую минуту ожидая очередной неприятности и ожидаемого наказания за чужие проступки.       Карв молча забрал из рук брата штаны и молча же ушел обратно к печной трубе, не прекращая бросать на него обиженные взгляды, как будто это на него кричала мама и зло рыкнул отец. Бетани, опустив глаза в пол, забрала сапожки и поцеловала брата в щеку.       Гаррет тяжело вздохнул и свесил свою куртку на вешалку. С кухни внизу доносились волшебные запахи свежей выпечки и тушеного мяса с бобами. Но ужина дети лишены. Быть может, младшим еще и простят их выходки и разрешат поесть, а вот старшему точно не видать ни пирогов, ни тушений. Он старший, ему и отвечать.