Сквозь время

**** В назначенное время войско выстроилось на огромной поляне, где все и должно было произойти. Вдалеке виднелось другое войско, которое так же было наготове. Вокруг все спокойно — начинающийся день еще не пробудил ни цветов, ни животных, слышно лишь дуновение ветра, исчезающее в ветвях деревьев. Мгновение — и вот поляну заполняют звуки подбадривающих криков, топот лошадей, что поднимают пыль, а через пару минут они буду разбавлены лязгом стали, когда мечи столкнуться с мечами врагов и щитами. Крик людей, визг коней, по которым так же приходится удар. Постоянное напряжение битвы чувствуется всем телом. Умелые приказы Томаса и лордов сразу показали врагам всю силу и дали понять, что те обречены. Томас искал среди всех этих людей Билла. Все как обычно — он не может не выискивать образ этого человека. Ему нужно всегда быть в курсе, что именно происходит с его Биллом. Это было трудно и опасно, чего уж таить, но Томас не мог себя уговорить быть более сосредоточенным на всей битве. Билл, в свою очередь, так же следил за королем. Они не раз уже спасали жизни друг друга за те полгода, что длится война. И вот сейчас Томас увидел, как Билл отчаянно сражается, а сбоку к нему подбирается другой человек из армии врага. С криком король подбегает и заносит свой меч, не давая случиться худшему. Войско врага начало потихоньку отступать, хоть команды и не было. Томас смотрел вдаль, туда, где стояли Юрген и его доверенные лица, и видел, как те выдвигаются к гуще событий. Не поверив своим глазам, король оттолкнул бегущего на него солдата, выбивая меч из рук другого и перерубая тому горло. Вокруг было месиво. Свои сражались с врагами. Все были грязные, уставшие и злые. Отчетливый запах железа был повсюду, а вокруг были лужицы крови. Люди, что лишились конечностей, лежали и вопили, а те, кто еще был на ногах, перепачканы не только своей кровью, но и чужой. Нужно было еще умудриться не попасть под стрелы, что периодически выпускались по команде кого-то из людей Юргена. Они решили перебить не только чужих, но и своих. Зато это даст шанс хоть на какую-то победу в случае, если стрелы попадут в большинстве случаев по врагам. Томас был уже весь в крови и грязи, ведь давно уже спешился. Он несколько раз кувырками уходил от ударов мечей. Коней вокруг не осталось — лишь копошащиеся войска. Наконец увидев, что на него никто не несется, король оглянулся в поисках Билла и нашел того прямо рядом с собой, вынимающего меч из живота очередного солдата. Билл подбежал к Томасу и, взяв того за руку, мимолетно сжал ладонь, тепло улыбнувшись и побежав дальше в гущу. Казалось, что это никогда не кончится, но вокруг уже было порядком меньше людей, что и радовало, и расстраивало одновременно. Но то, что среди еще живых было больше людей Томаса, давало уверенность в победе. Уйдя от очередного удара вражеского солдата, Томас краем глаза заметил Юргена, появившегося неподалеку и явно смотрящего на короля с ухмылкой. Томас, крикнув, разрубил врага пополам, направляясь к Юргену. В этот момент к нему с двух сторон направились солдаты, чтобы не дать приблизиться к их лорду. Томас молниеносно пытался придумать, как выкрутиться, но тут на помощь королю подоспел Билл, закрыв спину того и взявшего на себя одного из врагов. С криками они кинулись на солдат. Томас быстро отбросил уже мертвого человека в сторону, продолжая идти к цели, а Билл так и остался сражаться с солдатом. Каким-то слишком агрессивным и умелым тот был. Услышав вскрик короля, Билл повернул голову, и увидел, как на того в очередной раз нападает враг, задевая руку мечом. «Ничего, заживет, » — подумал он, уходя от особо умелого удара, но нарываясь на новый, который задел и так пострадавшую в этом сражении ногу. Вонзив меч и наконец откидывая врага, Билл повернул голову и увидел, как Томас был уже в паре шагов от Юргена. Тот стоял и ухмылялся, подавая знак рукой — и вот в Томаса уже целится стрелок. Пара мгновений — и стрела летит в цель, а Билл только через пару секунд оказался рядом со стрелком, перерезая тому горло. Томас не видел подвоха, и поэтому стрела попала ему в плечо. Король бросил мимолетный взгляд на рану, и в этот момент Юрген оказался рядом, вонзая меч в руку. Томас отбился, отходя, но еще одна стрела была выпущена непонятно кем и попала во второе плечо, а Юрген, воспользовавшись возможностью, вонзил свой меч королю в живот. В этот момент Билл бежал на врага с криком, но его останавливали непонятно откуда возникающие доверенные лица Юргена. Когда же Билл расправился с последним, то увидел, как Томас отбивает еще один удар, будучи почти без сил, а враг пинает по больной ноге, заставляя короля прорычать от боли. Ухмыляясь, Юрген замахивается, но король хватает его и тянет на себя. Подбежавший Билл видит, как из спины врага торчит острие меча короля, но вот то, что на землю без чувств валится Томас, а не Юрген, подвергает в шок. Враг же, явно не видя опасности за своей спиной, пытается уйти из гущи событий, медленно ковыляя. Билл смотрел на своего короля, лежащего на земле без движения, всего секунду, но этого хватило, чтобы обезуметь. Громко закричав, он подбежал прямо к врагу и вонзил в его спину свой меч. А потом еще и еще. И даже когда тот повалился на землю, Билл продолжал его бить ногами, яростно крича. И если бы не откуда-то взявшийся лорд, что заставил Билла убить и его, то тело врага превратилось бы в мясо. Билл боялся повернуться, стоя и смотря вперед, где все еще сражались люди, но врагов осталось так мало, что сражение и так уже было выиграно. Даже без смерти Юргена можно было обойтись. И тем более без… Билл, вдохнув, повернулся и застыл. На земле, в нескольких метрах от него, лежал Томас. Его кровь уже лужей расплылась рядом с телом, а карие глаза застыли, смотря в небо. На ватных ногах Билл бросился к телу, падая в грязь, отталкивая других и припадая к королю. Обхватив того руками, он прижал его к себе, обнимая и крича. Крича и воя. Последний из отважившихся напасть на Билла со спины был убит одним из их солдат. Только вот он выбрал бы смерть, чем жизнь без своего короля. Его оттаскивали от тела, но он упорно кричал и не отпускал Томаса. Оттаскивающие получили пару ударов и больше не отважились подходить, выбирая закончить битву. Через несколько минут после того, как затих последний лязг меча, к Биллу подошел один из лордов. Билл, сидящий рядом и обнимающий короля, не поменял своего положения. Только вместо криков и всхлипов теперь была тишина, а безумный взгляд сменился пустым. — Вильгельм, — лорд Кастер присел рядом, кладя на его плечо ладонь. — Пошлите за повозкой, нам нужно увезти его тело отсюда, — проговорил Билл. И не важно, что он не имел права так разговаривать с лордом и отдавать приказы. Не важно, что он не соблюл сейчас и минимум приличия. Лорд лишь кивнул и, поднявшись, что-то приказал солдатам. Билл и лорд Кастер взяли Томаса и погрузили в повозку. Сначала юноша хотел это сделать сам, но Кастер его уговорил. Прибыв в лагерь, где уже все знали о произошедшем, Билл ловил на себе и соболезнующие и странные взгляды. Наверное, для многих было дикостью, что кузнец так убивается над королем. Все уже привыкли, что он сидит в совете, и не удивлялись, когда он предлагал свои идеи, но вот это было шоком. А Биллу было плевать. Это первая и самая ужасная потеря в его жизни. Вечером, на совете, где по обычаю был Билл (точнее, куда его пригласили, ведь он отказывался выходить из палатки короля, где сейчас лежало тело), обсуждались дальнейшие действия. — Я хочу мести. Нам нужно отомстить. Захватить крепость — она недалеко и людей в ней почти нет. — Но как же… — Это послужит отличным уроком тем, кто впредь хотя бы подумает о бунте или мести. У него же не было сыновей? — поинтересовался Билл, все это время глядящий в одну точку. — Нет, не было. — Отлично. С этим гиблым домом покончено. Если вы не хотите — я сам соберу людей, кто готов пойти и отомстить, возглавлю их и поведу к замку. В любом случае мы его захватим, с вами или без, — зло бросил Билл и вышел из палатки. Советники короля и лорды понимали порыв. Некоторые не одобряли, а некоторые желали и куда худшей участи этому замку и людям в нем, нежели просто захват. Но Вильгельма таким никто не видел никогда. Всю ночь Билл провел рядом с телом, омывая его и готовя к тому, что короля нужно будет совсем скоро заколотить в деревянный ящик и проститься с ним навсегда. Конечно же, его повезут в крепость Бран, где похоронят должным образом, но открывать гроб по прибытии не будет никто, ведь к тому времени тело уже начнет разлагаться. Видеть такое Оливии, а тем более Августу, не нужно было. Поэтому у Билла осталось всего несколько часов, чтобы побыть рядом и запомнить черты, что он уже давно выучил наизусть, и которые из памяти точно не исчезнут. Омыв, одев в нарядное и положив Томаса обратно, Билл просто сел рядом. Все это время он молчал, вынужденно разговаривая лишь при обращении к нему, и то не всегда, а так хотелось все это время просто кричать. И вот сейчас, когда, вроде, появилась такая возможность, у Билла просто не осталось на это сил. Поэтому появился лишь противный ком в горле, который не давал дышать, а по лицу градом катились слезы, застилая взгляд. — Как ты мог, — шептал Билл, что был сейчас рядом со столом, на котором лежало тело, ухватив того за руку и сгибаясь, опадая на пол. Он просто сидел и плакал. От осознания всего, от безысходности. Корил себя за то, что ничего не сделал, ведь будь он быстрее и проворнее, он бы успел… Корил Томаса за то, что он так легко сдался. Проклинал Юргена и желал тому гореть в аду за то, что он сделал. Был зол на всех вокруг, но на себя больше всего. Никогда он не простит того, что оставил жену и ее детей без отца, королевство без короля, а себя — без Томаса. Своего Томаса. Наутро он проснулся в той же позе, рядом со столом. В какой момент он отключился было непонятно. Сначала Билл не понял, почему он на земле и где Томас, но уже через секунду память вернулась, обрушивая потоком боли на него с новой силой. Встав и посмотрев на тело, которое, конечно же, пока не изменилось, он наклонился и оставил на губах легкий поцелуй. — Прощай, — сказав это и осмотрев короля долгим и запоминающим взглядом, он быстрым шагом направился к выходу. И больше Томаса Билл не видел. **** Осада длилась недолго. Видя приближение войска, в разы превышающего численность людей в замке, они вывесили белый флаг и отправили на переговоры человека, оставшегося главным вместо Юргена. Оставив дружественного лорда в крепости, чтобы навести порядок, было решено наконец отправиться домой. Кто-то — в свой родной край, к своим лордам, кто-то пожелал отправиться сразу в королевский замок. Билл, в окружении советников короны и оставшихся людей, отправился в крепость Бран. Предстояло самое ужасное: посмотреть в глаза Оливии и Августа. Весть о том, что король погиб, уже облетела все королевство, но одно дело — написать на бумаге, а другое дело — увидеть страдающее уже несколько недель лицо. Билл думал, что Оливия не скажет Августу, или скажет, но как-то мягче. Только вот когда вокруг гроба будет собрана толпа, то мальчику явно нужно будет все объяснить. И какая разница: узнать правду в восемь или в двадцать восемь? Боль все равно будет сильна. Все время в пути Билл молчал. И рисовал. Он не мог отвязаться от навязчивых картин сражения, смерти и лежащего на столе Томаса, и воплощал эти видения на бумаге. Это не расслабляло, не помогало справиться с потерей, но во время рисования мозг отключался, а значит отключались мысли. Нужно было что-нибудь придумать и не сойти с ума. Билл был сильным, Томас не раз это говорил, но как справиться сейчас, он не понимал. Войдя в крепость, их процессия ловила взгляды скорби. Люди на улицах останавливались, опуская голову и снимая головные уборы, если они были. Все скорбели по королю Томасу, который родился в этих местах. Город впал в траур, и Билл был уверен, что он продолжится намного дольше, чем траур по потере короля Питера. Войдя в замок, первое, что Билл увидел — заплаканные глаза Оливии, которая уже через секунду бросилась ему на шею, сжимая в объятиях. Он обнял ее в ответ. — Прости меня, — прошептал он ей на ухо, сильнее прижимая к себе. — Я не смог его защитить. — Не смей так говорить, дурак, — послышалось откуда-то из района груди, к которой была прижата девушка. — Главное, что ты еще с нами, — она оторвалась от Билла и посмотрела ему в глаза. — Я уверена, что ты сделал все, что было в твоих силах. А теперь оставь эти мысли, прошу. Ты так нужен нам, — она снова обняла его. Билл вздохнул. Он постарается прийти в себя только ради королевы и Августа с Мелиссой. Оливия позвала Билла за собой, и они вместе направились куда-то. — Почему Август не встречал нас? — поинтересовался Билл, хотя прекрасно знал ответ. — Он не выходит из покоев с тех пор, как узнал. Я подумала, что глупо будет утаивать от него это до прибытия всех вас или врать ему. Сказала сразу. Попыталась мягко, но как такое можно сообщить легко и без последствий? Он замкнулся и не разговаривает даже со мной. А я не могу постоянно быть рядом, потому что нужна малышке. Вот так и получается, что Август предоставлен сам себе почти все время. Я не знаю, какие мысли у него в голове и как он страдает. Поэтому я очень надеюсь на тебя, Билл, — она остановилась у одной из дверей и, повернувшись, взяла руки Билла в свои. — Я потеряла мужа и не хочу потерять еще и сына. — Я поговорю с ним, — Билл кивнул и постучался в дверь. Конечно же, ответа не последовало, и он просто толкнул ее и вошел внутрь. Перед глазами предстала картина того, как Август сидел за столом и что-то черкал на бумаге. Молча Билл подошел ближе, опускаясь около стула на корточки и смотря на мальчика. — Я тоже молчал все это время, но давай вспомним о том, что ты — будущий король, а потому нужно следовать обычаям и приветствовать людей, что пришли к тебе в гости. Мальчик перестал карябать пером по бумаге, застыв, но не сказав ни слова. — Август. Мне твой отец тоже был дорог, но нужно жить дальше. Мама очень обеспокоена твоим самочувствием, нельзя так с мамой. Тем более сейчас. Томас бы не одобрил. Август сидел так же тихо и неподвижно, но тихий всхлип дал понять, что мальчик слушает его. И ему просто нужно поплакать. Билл обнял Августа и прижал к себе, поглаживая по голове и спине. — Поплачь. Я вот ревел белугой. Вроде взрослый мужчина, но это нужно каждому. Эмоции нужно выплескивать, иначе будет худо. Мальчик плакал долго и сильно. До тех пор, пока не устал до такой степени, что его сморило сном в руках Билла. Он же, ютившийся все так же на корячках, поднял Августа на руки и отнес в кровать. Выйдя и сказав Оливии, что ужин лучше будет подать в покои Августа, Билл вернулся обратно, садясь за стол и смотря на то, что черкал мальчик. Рисовать тот не умел, но по обычным линиям, что представляли собой лицо человека, можно было догадаться, кого именно сейчас рисовал Август. Билл взял в руку перо и начал рисовать. Художником он не был, конечно же, но вот нарисовать любимое лицо хотелось. Потом это рисунок присвоит себе Август, говоря, что хочет помнить отца всегда. А пока это был лишь лист с парой линий на нем. Через несколько часов мальчик проснулся, все так же молча. Осмотрел комнату, посмотрел на Билла, который сразу же бросил перо в сторону и повернулся к Августу. — Ну, как ты? Лучше? — спросил он, на что получил отрицательное покачивание головой. — Ничего, скоро станет легче. Билл не знал, что еще говорить, а мальчик молчал. Именно поэтому они просидели в тишине несколько минут. Потом Билл подал Августу тарелку с едой и прибор, намекая, что нужно поесть, а потом и заставляя фразой о том, что не выйдет из этой комнаты до тех пор, пока мальчик не съест все. Это подействовало, поэтому ужинали тоже в тишине. Потом просто сидели и молчали. Вот и как тут быть? Он уже закончил рисунок, поэтому молча протянул его Августу. Мальчик взял лист в руки и на глаза навернулись слезы, затем он отбросил рисунок в сторону и снова заплакал — Я знаю, рисую я не очень, — Билл пожал плечами. — Если не хочешь, я заберу его потом с собой. Снова наступило молчание. Билл смотрел на мальчика и видел себя. Именно так хотелось ему вести себя, именно это он чувствовал. Но нужно быть взрослым. А от мальчика этого не потребуешь и именно поэтому он молчал и понимал все. Некоторые начинают кричать на ребенка, многих раздражает то, что ребенок вечно плачет и хнычет. Билл же таким не был — он просто все понимал. — Послушай, Август, — он пересел к мальчику на кровать, обнимая одной рукой того за плечо. — Я сейчас тебе скажу одну вещь, это секрет. Но ты должен знать. Мальчик, казалось, не слышал ничего, но Билл был уверен, что это не так. — Я не смогу заменить тебе твоего отца, как бы ни старался, — начал он, — но как твой дядя я обязан быть рядом. И буду. Не сомневайся. Всхлипы прекратились, и мальчик поднял на него глаза. — И это не потому, что я твой дядя, не потому, что этого хотел бы Томас. Это потому, что этого хочу я. И потому, что мы друзья. А друзья должны быть рядом всегда. Август смотрел на него внимательно. — Дядя? — тихо спросил он. — Да, тебе рассказать эту историю? — Пожалуйста, — все так же тихо проговорил мальчик. И Билл рассказал. Про то, как познакомился с Томасом, как у них завязалась дружба. Как потом принц позвал своего друга на службу во дворец, как они поехали на войну, где король Питер и открыл свою тайну сыну перед смертью. Как потом они жили с этим, понимая, что это все равно ничего не даст. — А мне и не нужно было ничего. Главное, я узнал, что у меня есть брат, — Билл слегка улыбнулся. Рассказал про рождение самого Августа и как все радовались, а особенно Билл. И, конечно же, сам Томас. Как ни один раз они обсуждали его сына, строили планы и обговаривали то, какой мальчик смышленый. — Он очень тобой гордился и очень тебя любил. Август молча слушал, а потом обнял Билла. Снова без слов. Но теперь только потому, что сейчас они были уже не нужны. **** В комнате, где проходили королевские советы, присутствовали только главные люди государства: Королева с сыном, советники короля и приближенные. Билл, конечно же, так же был приглашен самой Оливией. Они прибыли в королевский замок еще неделю назад, но собрали всех только сейчас. Официальный траур закончен и теперь можно было вскрыть завещание, которое король Томас оставил после себя. Как было подтверждено десницей — составлено завещание было за день до отъезда на войну, в здравом уме и твердой памяти. — Опекуном детей и временным правителем назначаю мою жену — королеву Оливию, которая до вступления в право престолонаследия моего сына, Августа, будет направлять его. Ее помощником назначаю Вильгельма — придворного кузнеца, а впредь главного помощника короны. Далее шли указы относительно пары законов и письма для членов семьи, которые Томас написал в тот же день. Август, Оливия и Билл получили свои свертки, и совет был отпущен за неимением претензий. Не дожидаясь, каждый тут же вскрыл свое письмо и начал читать. « Дорогой Вильгельм, я благодарю судьбу за то, что она свела нас. Без тебя я не стал бы тем, кем я был. Плохое предчувствие заставило меня перестраховаться и написать завещание, а так же письма каждому из вас. Я все сделал, но искренне надеюсь, что по приезде в Гавань просто выкину эти письма за ненадобностью. Я очень горю желанием и планирую жить еще много лет, рядом со всеми вами. Но если случится худшее — прости меня. За все. И обещай, что никогда не отвернешься от моих родных. Я уверен, они для тебя так же дороги, как и для меня. Я не раз говорил тебе, как сильно тебя люблю. Я хочу каждый день повторять тебе это до конца наших дней. А чтобы это случилось точно — перечитывай эту фразу, и я останусь с тобой. Будь счастлив. Делай, что хочешь. Если тебе захочется жениться — женись. Влюбляйся. Живи. Это приказ короля. А если серьезно, то я желаю, чтобы ты был сильным и оставался собой. И знал, что я всегда буду рядом. Прямо в твоем сердце. Благодарю за все. Я любил тебя всегда и буду продолжать любить даже после смерти. Твой Томас». Билл пожалел, что вскрыл письмо сразу же, ведь по щекам потекли слезы. Но очень уж хотелось прочитать последние слова Томаса, обращенные к нему. Ведь в реальности последних слов не было. Оглянувшись, он увидел Оливию, что так же плакала, Августа, который вытирал слезы рукавом, и, смахнув воду с щек, собрался и пообещал сделать все, чтобы это было последним, из-за чего его родные плачут. ***** Коронация Короля Августа была самым ожидаемым и роскошным событием последних лет. Молодой король, что так напоминал своего отца не только внешностью, но и твердостью духа, вкупе с мудрыми решениями, был отрадой для королевства. Все любили его. Оливия стояла в первом ряду, держа за руку девятилетнюю Мелиссу. Когда Билл только ее увидел, то понял, что у девочки глаза ее отца. А так же его смех. Сам же Билл стоял рядом с Оливией, взяв ее за руку и смотря на нового Короля. Август был решительным. Они наставляли его, но зачастую принц и так все знал. И многому учил своих маму и дядю. Этот секрет так и остался между Августом и Биллом. Они решили не рассказывать даже Оливии. За эти годы король Томас не был забыт, в народе его называли «мудрый». Таким он был при жизни и остался в глазах людей после смерти. Билл выполнил обещание, которое дал при прочтении письма, и которое, в общем-то, не нужно было давать, ведь это было и так понятно. Куда бы он делся от своей семьи? Но каждый вечер Билл перечитывал письмо, и каждый вечер исполнял желание Томаса. Он постоянно чувствовал того в своем сердце, вспоминал с тоской. Биллу очень не хватало его. Но жизнь продолжалась. А любовь не угасала даже спустя столько лет. Ни жены, ни влюбленности — ничего Билл себе не позволил. Не потому, что не мог, а потому, что не хотел. В его жизни была одна любовь, и это останется до конца его дней. Позже, после коронации, он пришел к королю в покои, чтобы лично поздравить. — Я очень горд тобой, — сказал Билл, кладя свои руки Августу на плечи. — И Томас очень гордился бы тобой. Ты вырос очень умным. — Спасибо, — Август, который сейчас был уже выросшим шестнадцатилетним подростком, смотрел на Билла. — Теперь срочно нужно жениться, да? — Я знаю, как ты этого не хочешь, но скажу тебе слова твоего деда: «Тебе нужен наследник. Дети добавят красок твоим дням». Твой отец тоже не горел желанием жениться, но твой дед и я его уговорили. Это нужно сделать. Он был расстроен, но согласился, и ему досталась твоя прекрасная мама. А потом появился ты, и он больше никогда не сомневался в том, что «нужно» не всегда «плохо». Август кивнул. — Я понимаю. Они замолчали. Вдруг юный король встрепенулся и, подойдя к столу и открыв шкафчик, вынул какую-то вещь. — Знаешь, что подарил мне отец, когда уходил на войну? Билл удивился. Нет, он не знал. Просто видел, как тогда Томас принес что-то в комнату, говоря о подарке сыну. И после, даже когда Билл нес этот сверток к карете, он не развернул и не посмотрел, хоть и было очень интересно. А теперь вот пора настала ему узнать, что же это был за подарок. Август развернул сверток и пред взором предстал волк. Огромный, красивый деревянный волк. — Герб нашей семьи, — проговорил Август, улыбаясь. — Поэтому я буду чтить традиции и помнить каждое наставление отца. Потому что это всегда было во имя семьи и мира. — Ты вырос настоящим вожаком, — Билл улыбнулся. Он понимал, что впереди его ждет еще немало трудностей. Только вот с памятью о Томасе и с семьей, что помнит и чтит, пройти их будет очень легко. С настоящей любовью в сердце ничего не страшно. И потом, в старости, на смертном одре, последней фразой Билла, сказанной с улыбкой, была: - До встречи в новой жизни, Томас.