Purer Than The Water (like we were)

Луи вынырнул из пруда в камыши; его хвост оставлял тихие всплески на мелководье, хоть он и старался быть бесшумным. Маленькие рыбки покусывали его большие длинные зелёные плавники, но он не возражал, опуская свои пальцы в тину и наблюдая за парнем с непослушными кудрями, пробирающегося через воду босыми ногами. Он был высок, одет в белую майку и штаны, подвёрнутые до колена, и мутная вода расходилась кругами вокруг его лодыжек. Он двигался так, как будто не доверял воде. Было облачно, и Луи хотелось, чтобы появилось солнце и согрело его плечи, и заставило лилии открыть свои розовые кувшинки. Он осторожно погладил поверхность цветка своими пальцами, и вода из озера каплями осталась на лепестке. Парень наклонился, чтобы посмотреть сквозь воду, почти не двигаясь, пока грязь оседала вокруг него. Обычно Луи был более предусмотрителен, но зимой всё становится скучным, и он начинал скучать по тому, как наблюдал за людьми с волосами, выгоревшими от солнца, слоняющимися по пляжу в надежде прогуляться. Однажды Луи попробовал высушить свои волосы, чтобы они стали как у них, но в конечном счёте у него на голове получилось только птичье гнездо с грязью внутри. Рядом с ним свернулась в кольца змея, тыкая головою ему в бедро, там, где тело переходит в чешую. Луи дотянулся до неё, позволяя обвить свою кисть, и вытащил её из воды. «Люди такие странные, — сказал ей Луи, улыбаясь тому, как крошечная змейка опутывает его руку. — Рад, что ты согласна». Луи не знал, значит ли разговор с живой природой то, что он провёл в одиночестве слишком много времени. Так было не всегда, когда-то здесь были русалки, такие же, как и он, но они всегда почему-то уходили. Он не знал точно, как это произошло с первой, с несколькими другими, и с последней, но его это и не особо волновало. Большинство времени люди поднимали ему настроение. Ему нравилось наблюдать за ними, хотя он почти и не помнил, что значит быть одним из них. Он был маленьким, когда это случилось, и воспоминания прошлого погасли слишком быстро, так что сейчас он едва помнит, каково это — иметь ноги и гулять по песочным пляжам. Внезапный вскрик нарушил тишину, и Луи, подняв взгляд, обнаружил, что кудрявый парень смотрит в свои ладони, а на лице его играет лёгкая улыбка. Луи скользнул по воде и подплыл ближе, пытаясь понять, что тот поймал. Может быть, гольян или ещё одна крошечная змейка. У Луи появилось неожиданно сильное желание помочь парню, показать ему чёрную змейку, которая выглядит на нём, как браслет, и рассказать ему о других рыбках. Кудрявый парень не шевелился, и Луи стало интересно, как близко он сможет подплыть к нему, чтобы остаться незамеченным. Он хотел, чтобы парень зашёл глубже, достаточно глубоко для того, чтобы Луи смог нырнуть и обхватить пальцами его лодыжки, всего на мгновенье. Потянуть его вниз. Просто коснуться кожи, всего на секунду. Он осторожно плыл по тихой воде, пропуская её через свои жабры, и над поверхностью были видны только его лоб и глаза. Вдруг кудрявый парень неожиданно поднял свой взгляд, и Луи обнаружил, что незнакомец с бледной кожей и прекрасными волосами начал его разглядывать. Секунду он не двигался. А потом он развернулся так быстро, как только смог, и уплыл, и крик от удивления ещё долго звучал в его ушах, пока он не опустился на самое дно. х Кудрявый парень снова пришёл на следующее утро, ещё до восхода солнца. На улице было холодно, но на нём были шорты, чтобы он смог зайти в воду глубже, на плечах ярко-жёлтая ветровка, а на прелестных волосах — шапочка. Он разбудил Луи, пока шатался на мели с камерой в руках, сжимая свои губы. Луи так и не решает, хочет ли он, чтобы его нашли. х Он пришёл на следующий день в обед со светловолосым парнем, с полупустым пакетом мармеладных червячков, зажатым в его руке. — Не предполагалось, что их будешь есть ты, — раздражённо сказал он, замечая, что блондин взял ещё одного червячка. У него прекрасный голос — так же, как и всё в нём. Его голос напомнил Луи песок на дне озера, гладкий и мягкий, и немного твёрдый, если опустить в него ладони. — Ты сам не позволил мне остановиться где-нибудь и перекусить, — ответил блондин с весёлым ирландским акцентом, поправляя кепку на голове. Луи подплыл немного ближе. Скажи его имя. Скажи его имя. — Это важно. Я знаю, что что-то видел. Что-то вроде хвоста и… — Ты говорил мне это уже раз тридцать, — произнёс блондин, с ухмылкой беря ещё одного червячка, — прекрасные голубые глаза, прекрасный зелёный хвост. Чешуйки, переливающиеся на солнечном свете, как будто сами небеса дают тебе сигнал об их божественном благословении. — Заткнись, я такого не говорил, — сказал кудрявый, надувая губы. — Это глупо, я знаю. Я просто не могу не думать об этом существе. О нём. У Луи такое чувство, что по его венам заскользили морские водоросли, а озёрная вода в его лёгких нагрелась, заставляя пальцы дрожать. Он очень хотел, чтобы о нём узнали, но он понятия не имел, что делать с этим чувством. — Я знаю. Я тебе верю, просто это немного слишком, — он покачал головой, бросая мармеладного червячка в озеро со снисходительной улыбкой. — Боже, русалки! — Русал, Найл. Пусть его будут звать русалом, — поправил его Гарри с полной серьёзностью, как будто был в этом экспертом. — Господи, Гарри, — сказал блондин, закатывая глаза. Луи оживился, выдыхая его имя в пузыри воды, проговаривая звуки своими губами. Он почти выкрикнул его имя, прорезая тишину и позволяя ему остаться на поверхности озера, но он ещё не был готов к тому, чтобы его увидели. Прошло слишком много времени с тех пор, как он говорил с кем-то, и он не мог отпугнуть Гарри, он хотел быть уверенным, что парень останется. Они ходили по воде до тех пор, пока не исчезли все мармеладные червячки, и Найл не начал жаловаться на холод, заставляя их обоих тащиться обратно на пляж с застрявшим между пальцами на ногах песком. Гарри выглядел удручённым, и в его движениях чувствовалась тяжесть, пока он вытирал свои ноги полотенцем. Луи едва слышал их, так что подплыл настолько близко, что смог услышать напряжение в их тихом разговоре. Он поступал опрометчиво, но его это не особо волновало — по крайней мере, не тогда, когда Гарри выглядел, как будто он под водой и тонет, и его губы казались такими красивыми, а на руке красовалась татуировка замка. — Мне начинает казаться, что я всё это придумал, — сказал Гарри, зашнуровывая свои серые конверсы. — Скорее всего, так и было. — Ты не знаешь наверняка, — ответил Найл и взлохматил свои волосы. — Ты не обязан притворяться, что веришь мне, — сказал Гарри, поднимаясь на ноги и вздыхая всем телом. — Никакого притворства. Тебе следовало видеть свой взгляд, когда ты мне это рассказывал, вот почему я поверил тебе, — произнёс Найл, следуя за ним по пляжу с пустым пакетом, болтающемся на его запястье. Луи смотрел на то, как они уходят, с болью и грустью, что несколько удивило его. Он посмотрел вниз на одного из мармеладных червячков в воде — ярко-голубого с красным, — и взял его своими мокрыми пальцами. Он надеялся, что кудрявый парень снова вернётся, что кудрявый парень вернётся навсегда, потому что он всё ещё хочет прикоснуться к нему и запачкать его волосы своими мокрыми ладонями. Луи положил червячка на язык и улыбнулся сладкому вкусу.