Purer Than The Water (like we were)

Попытки убедить его мать в том, что он На-Самом-Деле-Не-Умер были похоже на ныряние под воду, где всё казалось нереальным, пока он не вынырнул, отплёвываясь и ища воздух. — Мне жаль, Лу, — сказал Гарри в пятнадцатый раз, и Луи только кивнул, чувствуя на своём лице солёную воду. — Не знаю, чего я ожидал, — тихо сказал он, сжимая подлокотник и пытаясь вернуть воздух в свои лёгкие. Они получили то, зачем приходили — все его документы лежали на заднем сидении, но он не чувствовал себя из-за этого легче. — До сих пор не могу поверить, что они переехали. Не могу поверить, что мой отец ушёл. — Это не твоя вина, — сказал Гарри, беря его руку. — Скорее всего, моя, — сказал Луи, поворачиваясь, чтобы взглянуть на маленький белый домик. Его сестра открыла дверь, когда он постучал, и даже не узнала его, когда он спросил, дома ли Джоанна. Он мог бы вырасти в этом доме, мог бы наблюдать за тем, как подрастают его сёстры. — Она дважды родила близняшек, и я пропустил это. Я пропустил всё, и теперь всё по-другому. Худшее было в том, что он даже не мог сказать ей, где был всё это время, потому что знал, что она не поверит. Он только и мог, что твердить извинения, и что он не хотел сделать ей больно. — Я думал, что это будет похоже на возвращение домой, но это не так, — наконец сказал Луи, думая о знакомой мебели рядом с другими стенами, — не думаю, что я теперь связан с этим местом. Гарри смотрел на него несколько секунд; одна его рука лежала на руле, и Луи всё продолжал говорить, пытаясь избавиться от яда. — Просто тяжело узнавать, что всё переехало без меня. Я бы не хотел, чтобы они жили в прошлом, но у меня такое чувство, словно они больше не моя семья. — Конечно же они всё ещё твоя семья, — сказал Гарри, и Луи мог видеть, как тот пытался подобрать слова, но никто из них двоих не мог больше сказать что-нибудь, что могло бы улучшить ситуацию. — Ты не видел её лицо, когда она меня увидела. Не думаю, что я убедил её в том, что я не привидение, — тихо сказал Луи. — Мне надо было идти с тобой, — произнёс он с потемневшим взглядом, направленным в лобовое стекло, — не могу поверить, что я позволил пойти тебе в одиночку. Луи пожал плечами, касаясь сначала его якоря, а потом своей верёвки. — Я не был один, — он вяло улыбнулся, — к тому же, я не думаю, что появиться спустя восемь лет со своим парнем сделало ситуацию бы менее странной. — Думаю, это справедливо, — признал Гарри, мягко улыбаясь Луи, — успокаиваешься? Луи пожал плечами. — Ага. Долгое время иллюзия своего детства было единственным, что у него было, но сейчас у него было больше, чем это: больше, чем ведро, полное обломков прошлого мира или старых воспоминаний. — Мы теперь можем поехать домой? Гарри кивнул, заводя машину и пристёгивая ремень безопасности, при этом не отпуская руку Луи. — Как ты думаешь, ты когда-нибудь вернёшься? Луи покачал головой, снова оглядываясь на небольшой белый дом. — Я не хочу. Так будет даже лучше. У них теперь новая жизнь, как и у меня. — Это было смело с твоей стороны — вернуться назад, — сказал Гарри, бросая на Луи быстрый взгляд. — Я должен был, если хочу идти дальше в свою новую жизнь, — напомнил ему Луи, вытирая глаза, потому что не хотел расплакаться из-за этого. — Я всё равно горжусь тобой. Луи улыбнулся ему, сжимая его ладонь. Он знал, что никогда не сможет вернуть свою прежнюю жизнь, но он не менее сильно любил свою новую. х В старшей школе было тупо, но благодаря ей Луи чувствовал себя менее глупо, а это уже было хоть чем-то. — Мировая история меня бесит, — сказал Луи, сидя на полу в кухне, пока Гарри готовил какое-то странное блюдо с макаронами, — в жопу монголов. — Думаю, как раз-таки монголы были единственными, кто посылали всех в жопу, — лениво отозвался Гарри, улыбаясь Луи, когда сбросил лапшу в воду. — Бедный Китай, — сказал Луи, грустно хлопая ладонями по крышке ноутбука Гарри и делая несчастное выражение лица. — Бедный Луи. Гарри засмеялся, касаясь его коленки своей стопой. В воздухе витала осень, так что они занялись обустройством их нового жилья. На стойке стояла гора чашек, а одежда Луи на полу делала всё только более домашним. Зейн что-то беззаботно рисовал в своей комнате, но Луи знал, что как только Гарри позовёт его на ужин, он лениво выгребется на трапезу, с краской под ногтями и усталой улыбкой на лице. — Я проверю тебя после ужина, если хочешь, — сказал Гарри, осторожно очищая кориандр своими пальцами. — Мы уделаем этих Монголов! — Да, блять! — воскликнул Луи, поднимая свою руку, чтобы дать пять, смеясь, когда Гарри наклонился и перехватил его ладонь. — Не отвлекайся от своей лапши, Стайлс. Гарри показал ему язык. — Не отвлекайся от своего домашнего задания. Когда закипела вода, в дверном проёме появился Зейн, интересуясь, когда будет готов ужин, и это было именно той семьёй, в которой Луи всегда нуждался. (*Кориандр — растение. Используется как пряность в кулинарии.) х — Мне кажется, я должен был сказать Зейну о том, что я был русалкой, — сказал Луи, снимая свою обувь, чтобы он смог зарыться ногами в холодный песок. Гарри снял свои вьетнамки ещё тогда, когда вода только появилась в их поле зрения, делая длинные шаги своими босыми ногами по парковке и пустому пляжу. — Но также у меня есть чувство, словно мне не нужно этого делать. Вода нахлёстывалась на берег, и Луи захотелось опустить в неё свои руки, чтобы почувствовать, как она двигается. Их свидания на озере — его любимые, и он надеется, что они буду приходить сюда и зимой, даже когда вода станет замерзать, и они будут ходить по льду и вглядываться в воду под ним. — Ты думаешь, он знает? — спросил Гарри, поднимая бровь. — Нет, — ответил Луи, откидываясь на локти, потонувшие в песке. Может быть, позже они построят замок из песка, или будут бегать до волн и обратно, пока кто-то из них не промочит ноги. Луи даже не знает, нравится ли ему больше, когда он проигрывает или выиграет эту игру. — Просто ненавижу что-то скрывать. Корзина для пикника лежала открытой рядом с ним, и Луи сдвинул сэндвичи в сторону, чтобы достать пакет с мармеладными червячками, открывая его жадными пальцами. На вкус они были сладкими, и напоминали о прошлом, и о всём лучшем, что есть в Гарри. — Я знаю. Я тоже это ненавижу, — Гарри потянулся, чтобы взять червячка, бросая его в рот и продолжая разговор: — Ты хочешь ему сказать? Луи пожал плечами, поднимая взгляд на тяжёлое из-за туч небо. Был не лучший день для пикника; серость опускалась на них, из-за чего губы Гарри казались не вишнёвыми, а пыльно-розовыми. — Не особо. Но это странно — лгать об этом или недоговаривать. — Я понимаю. Кто-то на работе спросил меня, как мы познакомились, и я забыл, как говорить по-английски, — сказал Гарри, закидывая свою голову назад, чтобы посмотреть на небо со спокойной улыбкой на лице. Луи мог видеть в его глазах зеленоватый блеск, который всё ещё напоминал ему об озере. Ему нравилось быть рядом с водой, и он любил быть рядом с ней, когда с ним был Гарри, потому что так он чувствовал себя настоящим и в безопасности. — Просто скажи, что мы встретились на пляже. Это не будет ложью, — сказал Луи, хотя так они всё равно будут умалчивать кое-что. Он хотел бы быть нормальным; хотел бы, чтобы он познакомился с Гарри, когда они оба пробирались сквозь камыши, ловя гольянов; чтобы их первое свидание было в кинотеатре, и чтобы потом Гарри скромно и невинно поцеловал его под старым фонарём над его крыльцом. — Было лето, и ты загорал в своих зелёных купальных плавках, — предложил Гарри, — и я подошёл к тебе, и спросил, не хочешь ли ты попробовать мармеладного червячка. — И я согласился, потому что я постоянно посматривал на тебя, — добавил Луи. — Ты сел рядом со мной и попытался соблазнить меня своими никуда не годными фразочками и планами на праздники. — Не думаю, что часть про праздники имеет смысл, — сказал Гарри, но он улыбался. Его волосы торчали в разные стороны, будто они были слишком взволнованы, чтобы держаться под банданой. — Мы позволим им подумать над этим, — сказал Луи, подползая ближе к Гарри, чтобы положить голову ему на плечо, — просто мне кажется, что то, что произошло на самом деле — только наше, и всем другим это знать необязательно. — Мне нравится такая идея, — произнёс Гарри, накрывая своей рукой ладонь Луи. — Зачем ты позволил мне увидеть тебя? — А зачем ты вернулся? — встречно спросил Луи. — Не знаю, — произнёс Гарри медленно даже для него, — я даже не был уверен в том, что ты настоящий, но у меня было хорошее чувство о тебе. Луи улыбнулся, наблюдая за спокойным озером и осенними листьями, слетающих с деревьев. — У меня тоже. Гарри чуть зажмурил глаза, когда улыбнулся, и это было любимым для Луи в его улыбке. Ему нравилось, что по утрам первым делом Гарри вот так улыбался, а его глаза снова почти закрывались, когда он начинал медленно целовать губы Луи. — У меня всё ещё хорошее чувство о тебе. Немало хороших чувств, на самом деле, — краснея сказал Гарри, и Луи в миллионный раз подумал, что Гарри нужно уже было стать поэтом за все те разы, когда у Луи из-за него перехватывало дыхание. Может быть, он был зависим. — Как и у меня, — ответил Луи быстро и чувственно, пока волны омывали берег. — Не думаю, что я мог бы стать человеком без тебя. Гарри пожал плечами, нечаянно толкая голову Луи, но тот попытался не двигаться. — Мне кажется, я мог бы догадаться. Я имею в виду, ты был в озере десять лет и не исчез. Луи какое-то время не отвечал, плывя через размытые воспоминания. — Ребекка была там ещё несколько месяцев после того, как появился я. Эль ушла через несколько лет, может, трёх или четырёх. Я понятия не имею, почему это не случилось со мной. — Я знаю, — уверенно сказал Гарри. — О, правда? — спросил Луи, пытаясь сохранить свой голос безмятежным, хотя он сосредоточенно всё обдумывал. У него не было никакого объяснения, почему он никогда не покинул озеро, ведь даже когда он забывался, он всё равно оставался там. — Потому что ты знал, что вытащишь себя оттуда, — сказал ему Гарри, и Луи почти поверил в это. — Но я не знал этого. И когда я снова стал человеком — это было ненамеренно, это была случайность. — Может быть, нет, — сказал Гарри. — Но это не я продолжал пытаться ходить даже тогда, когда у меня ничего не получалось, или вернулся в школу, хотя у меня и не было надобности. — Ты мне льстишь, — сказал Луи, и хвала действительно заполняла его, как вода. Гарри всегда такой, но это было правдой, и благодаря этому Луи чувствовал, что состоит не только из кожи и костей. Он был для него солнцем и силой. Всем. — Не-а, — ответил Гарри. — Скорее всего, я больше никогда не увижу свою прежнюю семью. У меня всё ещё нет образования, нет работы, и в прошлый раз, когда я пытался пожарить рис — я сжёг его, — быстро сказал Луи, словно читал список. — Ну, я почти заставил тебя превратить меня в русала, потому что боялся работать там, где я сейчас. Я пришёл на озеро несколько месяцев назад пьяным и напугал тебя до смерти, потому что боялся, что снова останусь один, и потому что я был глупо влюблён в русала уже целых три месяца, — возразил Гарри. Луи захотелось обнять его крепче и прошептать, что всё хорошо, что сейчас это уже не имеет никакого значения, что это нормально — делать ошибки и чего-то бояться. Он подумал, что, быть может, Гарри пытался понять это. — Мы такие глупые, — сказал Луи после длительной паузы, растягиваясь в неохотной улыбке. — Только иногда. Особенно я, — сказал Гарри, проводя пальцами по месту, где татуировка Луи прерывалась. — Особенно ты, — согласился Луи с намёком на нахальство. — С нами всё равно всё будет хорошо, — он вспомнил, как засветились глаза Гарри, когда Луи сказал ему, что научился стирать; как Гарри вспоминал их первый поцелуй, и как они вместе мылись в ванне в их первый полдень, и Гарри лил воду на слишком длинные волосы Луи. — Конечно, — произнёс Гарри тоном, который говорил разумеется, но ещё это значило я люблю тебя. Волны поднимались на песок, и руки Луи по-прежнему были крепко переплетены с руками Гарри. Он любил быть в воде, но быть по другую сторону от неё он любил больше. х 3 месяца спустя. Луи кажется, что женщина в красном платье заметила, что он ест уже четвёртый профитроль, и ему интересно — попытается ли она остановить его, если он возьмёт пятый? Он никогда раньше не был на офисной вечеринке, но ему кажется, что здесь должны быть аппетитные порции для взрослых, а не мелкие закуски, которыми он пытался себя накормить. Гарри понял, куда он смотрит, и толкнул его в бок. — Веди себя прилично. — Как много профитролей я могу съесть до того, как это станет странным? — спросил Луи, следуя за Гарри от стола с десертами в сторону вина. На нём был надет один из многочисленных рождественских свитеров Гарри — ярко-зелёный с большим оленем спереди, в то время как на Гарри красовался самый уродливый щелкунчик, которого Луи когда-либо видел. — Думаю, это стало странным после третьего, — прошептал Гарри ему в щёку, — но я подумываю о том, что прибрать все сладкие печеньки по карманам и взять их домой для Зейна, так что мы с тобой заодно. — Может, не надо этого делать, — прошептал в ответ Луи, хихикая в плечо Гарри. Чей-то голос выбил их из мыслей о хорошо запечённом воровстве. — Так, Гарри, это и есть твой парень? Гарри с улыбкой повернулся к обладателю голоса — темноволосой женщине в светло-голубой рубашке и шапке Санта -Клауса. — Вероника, — это Луи. Луи, — это Вероника. Что-то в выражении её лица заставляло думать, что она знает больше, чем говорит, и Луи даже смутно забеспокоился, что она знает об их планах по краже печенья. — Рада познакомиться, приятно, наконец, увидеть главную причину Гарри для обсуждений в перерывах на кофе. — Я тоже рад познакомиться, — Луи пожал ей руку, — надеюсь, он рассказывает вам только очаровательные и прекрасные вещи? — В основном, — ответила она с улыбкой, делая маленький глоток вина из своего бокала, — слышала, ты удачно приготовил жаренный рис на прошлой неделе. Он был очень рад, думаю, он рассказал мне эту историю трижды. — Это была важная история! — запротестовал Гарри. Его щёки покрылись румянцем, на что Луи только засмеялся. — Я очень даже горжусь этим рисом, — добавил Луи, прижимаясь к Гарри. Она закатила глаза, хотя губы дёрнулись в улыбке. — Так как вы двое познакомились? — Ну, я отдыхал на берегу, — начал Гарри, тайком бросая на Луи заговорщический взгляд. — А я рыбачил, и Гарри буквально споткнулся о мою удочку, — продолжил Луи, — это было очень плохое падение, он разбил себе все колени и не мог двигать кистью, так что я никак не мог позволить ему вести машину, правда? По Гарри было видно, что он поймал мысль, пока он быстро придумывал следующую часть истории. — Так что он подбросил меня до больницы, и оказалось, что у меня была трещина в кости в моей кисти. Вероника смотрела на них так, словно у обоих из них было по две головы, из-за чего Луи становилось труднее сдерживать смех. — И я пытался извиниться за то, что оставил там свою удочку, а Гарри же пытался извиниться за то, что споткнулся об неё и испортил мне весь день, потому что мы провели в больнице больше трёх часов, — дополнил Луи, тыча Гарри в бок, чтобы тот перестал смеяться, — серьёзнее, Гарри, ты мог серьёзно пораниться. — Ну, и я спросил его о свидании, чтобы извиниться за это, — счастливо закончил Гарри. — Вы двое очень странные, — сказала Вероника, и на её лице можно было учиться эмоциям, — мне нужно больше вина для этого. Увидимся позже, Гарри. Приятно было познакомиться, Луи. Луи повернулся, чтобы уткнуться в плечо Гарри с улыбкой на лице. — В один день кто-нибудь захочет сравнить все истории, и тогда нам придётся долго объясняться. — Мой любимый — тот раз, когда мы были на Гавайях и у нас был головокружительный морской роман, а потом мы узнали, что живём всего в часе друг от друга. Это было романтично, — сказал Гарри. — Мне понравился тот, где ты украл всю мою одежду из общей прачечной, и я должен был найти тебя, имея при себе только содержимое карманов твоего пиджака. — Думаю, этой истории они не поверили, — ответил Гарри, быстро целуя его в щёку. Комната была тёплой, и Луи не мог припомнить, чтобы когда-нибудь так любил праздники. — Они поверили, — сказал Луи, целуя его в ответ. — Дама, которая осуждающе смотрела на меня, ушла. Может, возьмём ещё профитролей? — Разумеется, — ответил Гарри, беря его за руку и снова направляясь к столу с десертами. Была тёмная зимняя ночь, и всё, что мог слышать Луи, было Island In The Sun.