Purer Than The Water (like we were)

Луи набил свою первую татуировку субботним полуднем, который уже шептал ранней осенью. Гарри сказал ему, что это ранний подарок на день рождения, хотя, на самом деле, он был только в Декабре, и Гарри просто баловал его. Они пошли для этого на свидание, останавливаясь, чтобы взять себе йогурт-мороженое, и забрели в тату-салон, облизывая губы, липкие от сладостей, малины и лимона. Луи распечатал рисунок, который он хотел, этой ночью, сильно гордясь собой, потому что умел работать с Google (Гарри всегда хихикал, когда Луи так называл это, что значило лишь то, что Луи будет делать это до тех пор, пока Гарри не перестанет думать, что это смешно). Он развернул листок и показал его тату-мастеру, темнокожей девушке по имени Миа, с волосами, которые Луи хотел потрогать больше, чем что-либо на свете, чувствуя себя чуть неловко из-за переплетающейся верёвки, напечатанной на листе. — Вокруг моей кисти, — сказал Луи, указывая на кожу в этом месте и тайком поглядывая на Гарри, хоть он и старался показаться уверенным в этом деле. Она улыбнулась ему своей белоснежной улыбкой. — Очень мило. Это твоя первая? Он кивнул, чувствуя, что в уголках его глаз появились морщинки, а в животе что-то счастливо перевернулось. Тот факт, что она была немного выше его, одновременно заставлял его чувствовать себя более уютно и встать на носочки. — Как ты думаешь, она будет хорошо смотреться? Она кивнула, ведя его через комнату к креслу, которое стояло в конце. — Разумеется. — Это же не очень больно, правда? — спросил он, усаживаясь и с опаской глядя на пистолет. Он всё утро твердил себе, что не будет нервничать, что Гарри перенёс якорь, но как только он бросал свой взгляд вниз на машину, он сжимался. — Нет. Кроме того, ты выглядишь сильным, — сказала она, подмигивая ему, из-за чего его щёки покрылись ярко-розовым. — Я буду здесь. Ты можешь сжимать мою руку, это помогает, — сказал Гарри позади него. Луи протянул свою руку, чтобы тот взял её ещё перед тем, как Гарри успел закончить предложение. — У неё есть какое-нибудь скрытое значение, или тебе просто нравится то, как она смотрится? — спросила Миа, возясь с различными приборами и разрывая маленькие полиэтиленовые пакетики со стерилизующими препаратами, пока Луи пытался успокоить дыхание. Он думал, что, может быть, она разговаривала только для того, чтобы отвлечь его и успокоить, и надо признать, что это хоть чуть-чуть, да работало. — Это что-то вроде материального напоминания о том, как важно привязывать себя к некоторым вещам, придерживаться того, что для тебя важно, и не терять себя, — сказал Луи, краснея ещё больше, когда сказал это. — Это немного глупо, просто я люблю всякие морские татуировки, потому что я проводил много времени в озере, — он облизнул свои высохшие губы, добавляя «в детстве» в конце, чтобы это казалось менее странным. Она улыбнулась, и около её рта появились маленькие ямочки, прямо как у Гарри. — Это мило. Мне кажется, что морские татуировки это классика, у меня у самой есть рыба на бедре. Луи неуверенно улыбнулся ей в ответ, сжимая ладонь Гарри, когда она вытерла рабочее место и быстро помыла руки, возвращаясь, чтобы сбрить мелкие волоски на его кисти. — К тому же, ты будешь сочетаться с ним, — сказала она, кивая в сторону Гарри с озорным блеском в глазах, — якоря и верёвки по традиции идут вместе. Луи пожал плечами, стараясь не двигать кистью. — Мне кажется, это также можно считать и парным тату. — Мило, — сказала она, дезинфицируя нужный участок кожи своими ловкими пальцами. Она включила машину, и Луи вдруг вспомнил, как он бывал у стоматологов с жужжащими дрелями, стерилизованными металлическими инструментами, и дрожащим волнением где-то у себя в животе. — У меня такое чувство, словно мне сейчас будут чистить зубы… — сказал он, пытаясь восполнить пустоту в груди, — иглой. Гарри засмеялся, сжимая его руку и целуя тыльную сторону его ладони. Его губы задержались на коже, потому что он знал, что Луи немного паникует, и что-то успокаивающее было в том, какая гармония появлялась между ними. — Ты всегда можешь набить что-нибудь на внутренней стороне своей нижней губы. Сейчас это очень модно. Луи внимательно посмотрел на него. — Вообще-то, нет. — Вообще-то, да, — самодовольно сказал Гарри, — Майли недавно набила себе такую. — Бог знает, что Майли для меня главный пример для подражания, — сказал Луи, потому что последние полторы недели Найл присылал ему видео «поп-звёзды, которых тебе ОБЯЗАТЕЛЬНО нужно знать!!!!», и он посмотрел больше видео Майли, чем ему нужно было. — Я просто не понимаю, зачем ей нужно было облизывать молоток. Часть с шаром была ещё нормальной, но про молоток я не понимаю. Гарри засмеялся. — Ты больше фанат Бритни, я забыл. — Я набью на своей нижней губе Toxic, даже не думай, что я этого не сделаю, — спокойно сказал Луи, одними губами напевая песню, когда Миа снова села с ним рядом. — Ты готов? — спросила она, встряхивая иглу, когда машина загудела. — Большинство людей чувствуют щипание, что-то вроде укуса пчелы. Луи кивнул, так сильно сжимая руку Гарри, что костяшки его пальцев побелели. — Да, думаю, нет смысла тянуть время. Она кивнула, наклоняясь, чтобы прижать иглу к его коже, и Луи резко вздохнул при первом прикосновении, жмуря глаза из-за такого ощущения. Было похоже на то, будто солнце жгло в одно место, и не столько было больно, сколько хотелось извиваться. Он сделал гримасу, усиливая хватку на руке Гарри. — Всё нормально? — спросила Миа, медленно ведя иглой по контуру своей спокойной рукой. — Да, — слабо сказал он, смеясь над собой, — чувствую себя немного ребёнком. — Я чуть не упала в обморок, когда набивала свою первую, — сказала Миа, и Луи не мог себе представить, как она вытерпела все эти чернила, что были на её теле. На её тёмной коже можно было увидеть извивающуюся виноградную лозу, а около ключицы был очаровательный цветок, а для него казалось подвигом набить эту верёвку. — Это страшно только в первый раз, дальше уже не так плохо. — Я очень эмоционален, когда набиваю татуировки, — произнёс Гарри, и Луи попытался сосредоточиться на знакомой неспешности его голоса, чтобы расслабиться, на том, какой он низкий и спокойный, и напоминает Луи волны. — Моей первой татуировкой была звезда. Думаю, я довёл Найла до психоза, потому что его щёки были такими же красными, как и мои. — Бедный Найл, — сказал Луи, сжимая зубы, потому что Миа подбиралась ближе к кости на его кисти, — мне кажется, что я готов выпрыгнуть из своей кожи. Гарри засмеялся, сжимая его пальцы. — Дальше будет хуже. Луи скорчил рожу, пытаясь сосредоточиться не на том, как жалила его игла, а на тепле Гарри позади себя. — Просто продолжай говорить всякую бессмыслицу. На неё хорошо получается отвлекаться. Гарри засмеялся, и Луи подумал, что он никогда не устанет от того, как Гарри всегда кажется удивлённым своему собственному смеху. — Я когда-нибудь рассказывал тебе о том случае, когда я повстречал русалку в озере недалеко от своего дома? Луи поборол сильное желание закатить глаза, начиная вместо этого хихикать. — Не думаю, что я когда-либо слышал эту историю, звучит не очень реалистично, если честно. — Ну, я пошёл на озеро, как ты делаешь, и я игрался с гольянами, когда поднял взгляд и увидел лицо, торчащее из воды, только голубые глаза и тёмные волосы. И сначала я подумал, что это был просто какой-то парень, который играл там, пока он не развернулся и не уплыл от меня, и я не увидел его хвост, — очень серьёзно сказал Гарри, даже добавляя своему голосу определённый темп, словно он рассказывал какую-то историю на ночь. Луи почувствовал резкий укол ностальгии, где в воспоминаниях он садился в одну кровать со своими маленькими сёстрами и читал им книжки с картинками. — Какого цвета был хвост? — спросила Миа с лукавой улыбкой на лице, будто она была полна намерений подыграть. — Светло-зелёного, — просто ответил Гарри, — почти сливающийся с водой. — Ты уверен, что это была не игра света? — спросила она, и Луи нравилось, что даже если она думала, что они шутят, в её глазах был блеск, словно она была бы рада поверить в это. — Определённо нет, — сказал Гарри, и Луи сильно сжал его руку, потому что жалящие уколы словно пронзили его, побуждая Гарри целовать его костяшки пальцев. — Я вернулся через несколько дней, чтобы увидеть его, и он выплыл, чтобы встретиться со мной. — Русалкам, скорее всего, надоедает в озере, — сказал Луи, — держу пари, что ему просто нужна была хоть какая-то компания. — Вы, ребята, такие милые, — сказала Миа, останавливаясь, чтобы посмотреть на них своим заговорщическим взглядом. — Как давно вы вместе? — С этого лета, — произнёс Луи, мельком думая о том, что он никогда не перестанет краснеть, — мы были друзьями с поздней весны. — Думаю, официальной датой можно считать тринадцатое июля. День, когда мы впервые поцеловались, — тихо сказал Гарри, и Луи удивлённо взглянул на него. — Не знал, что ты считал. Гарри пожал плечами, и Луи захотелось приостановить тату, только чтобы целовать его несколько часов подряд. Миа что-то умилённо промычала, и Луи был полностью согласен с ней, не в силах оторвать глаза от Гарри, чтобы сделать что-то большее, чем просто взглянуть на тату. Он не мог поверить, что Гарри запомнил дату, что Луи значил для него достаточно для того, чтобы считать дни. — Как вы познакомились? Луи засмеялся. — На самом деле, в озере. — Я был русалкой, — добавил Гарри, и Луи закусил губу, чтобы не улыбаться, как идиот. Хотя ему всё равно казалось, что его глаза выдают его. — Ты говоришь много ерунды, — сказал ему Луи, смотря на то, как Миа чуть расширила одну из линий. Гарри только ухмыльнулся, Луи захотелось прижать его к полу, и чтобы его щёки порозовели. Жужжание машины словно проникало в его кровь, и, серьёзно, эту татуировку уже пора было заканчивать. К тому же времени, когда Миа, наконец, закончила, замотала его кисть и объяснила, как ухаживать за тату, Луи казалось, что теперь вибрировало всё его тело, что немного раздражало его. Он обнял Гарри за талию и кивнул, когда она сказала ему беречь тату от солнечного света. — Тату очень красивое, — сказал Гарри в пятнадцатый раз, когда они шли вниз по освещённой солнцем улице, — оно выглядело отлично, когда Миа набивала его, и будет выглядеть великолепно, когда заживёт. Луи кивнул, чувствуя прилив энергии, словно воздух держал его, как раньше это делала вода. Он прижался к Гарри и толкнул его на другую сторону тротуара, смеясь, когда Гарри толкнул его в ответ. — Спасибо, что разрешил мне набить её. — Мне же приятнее, ведь я буду единственным, кто будет целовать её, — сказал Гарри с ямочками на щеках и непослушными каштановыми волосами. — Я могу целовать свою собственную кисть, — ответил Луи, оставляя легчайшие поцелуи на бинте, и Гарри засмеялся, ведя их вниз к станции в метро. Луи чувствовал себя легко и жизнерадостно, и если бы он мог целовать Гарри вечно, он бы делал это. Он опустил взгляд на повязку вокруг своей кисти, и подумал, что, может быть, это не такая уж и сумасшедшая идея.