Потеряемся вместе

Давно его легкие так не горели. Каждый вдох, наполняющий его кислородом (а он пах намного лучше в лесу), уверял его, что он выжил и провел очередной удачный набег. Его охватило странное чувство гордости, мягкая эйфория, которую он уже очень, очень давно не ощущал. Когда он в последний раз работал с такими способными помощниками? Он не собирался тужить об их кратковременном союзе, но уважал мастерство, когда встречал его. Кагеяма заставил себя выпрямиться и выровнять дыхание, хотя его тело все еще нуждалось в больших глотках воздуха, и вот уже собирался быстро распрощаться со всеми, прежде чем раствориться в лесу в одиночку. И опоздал лишь на одно биение сердца. Он позволил себе отвлечься, а когда заметил, что перед ним стояли лишь двое, не сумел среагировать достаточно быстро. Кагеяма ощутил резкую боль в плече и ледяное чувство ошибки. Но не боли. Не было времени думать о произошедшем. Эта сволочь, эта чертова сволочь. Предать его в такой момент. Хотя, разве это считалось предательством, если ты ждал его все это время? Кагеяме следовало знать. В этом мире он не мог доверять никому, кроме себя, и он проиграл. Неподготовленный к атаке. Как он мог быть не готов? Он развернулся, но рефлексы подвели его, а рука… его рука не работала, и он не смог вовремя достать собственное оружие… Все вокруг расплылось. Его чувства притупились еще сильнее, он внезапно получил сильный удар по голове, и все перед глазами затуманилось. Он медленно заморгал, слыша вопросы, эхом проносившиеся у него в голове, — как, за что, почему, — одновременно осознавая, что мир оказался на боку, а в его ладони впивались холодные корни. Ошибочность и нереальность происходящего все больше тревожили его плечо, и тут из него что-то выдернули, сопровождая это ужасным хлюпающим звуком, что было явно не к добру; но поймать мысли и поставить их на место было тяжело, как и разложить их по полочкам, чтобы хотя бы понять, что происходит. — И его называют королем? Надо же, он так жалок. Слова женщины врезались в сознание, словно осколки стекла, оставляя жгучие раны, которые превратятся в шрамы. — Хотя он был очень полезен. Наверное, без него мы это и не провернули бы. Думаю, стоит его за это поблагодарить. Пинок по ребрам заставил боль разгореться с новой силой, но от странного ощущения в плече у него перехватило дыхание. Кагеяма лежал, не шевелясь, неспособный двигаться, сражаться или хоть как-то отбиваться, пока у него забирали все его принадлежности — оружие, пояс, продовольствие и те немногие вещи, которые он мог носить с собой. Его тело толкали и пинали, а он был беспомощен, настолько беспомощен и жалок перед лицом этой атаки. — Разве не стоит его убить? — Даже руки пачкать не надо. Он и так уже покойник. Пусть звери последуют запаху свежей крови, пусть он умрет от жуткой инфекции. Или дать ему шанс, а? — другой пинок перевернул его на спину. Боль в его плече взрывалась, как полыхающее пламя. Он открыл рот, чтобы закричать, но звука не было. Да и никто его не услышит. Небо над ним мерцало одеялом зеленого и голубого. Это конец? Он слышал, как тьма соблазняла его, предлагала забыть обо всем, утонуть в её объятиях, где нет боли и страданий. И вот так он умрет? В одиночестве, в лесу, со сломанным телом — телом, которому суждено стать костями? Простыми костями, всеми забытыми. Слеза скатилась у него по щеке, и он задумался о том, насколько важной была эта капля в океане боли, в котором он тонул. Погружаясь во тьму, он чувствовал, как его захлестнуло сожаление.