Потеряемся вместе

Во время поисков нового дома Даичи и Суга наталкиваются на чудо посреди кошмара.

***

— Не знаю, Даичи. У меня плохое предчувствие. Суга остановился, и, пройдя еще два шага, то же самое сделал Даичи, все еще будучи спиной к нему. — У нас нет выбора. Если мы не поедим что-нибудь мало-мальски питательное, у нас будут неприятности. К тому же, похоже, скоро дождь пойдет. Мы и так уже изможденные, нам нельзя заболеть. Суга оглянулся на необычно тихих Нишиною и Танаку, тащившихся следом. Асахи, настаивавший на том, чтобы он нес все самое тяжелое, тоже уже выдыхался, его плечи все тяжелели с каждым выдохом. Выбора у них действительно не было, хоть Суга и искренне доверял своим инстинктам. Деревенька впереди была не к добру. Явно не к добру. Он чуял это, ощущал вкус чего-то плохого в воздухе и атмосфере, пусть и не мог понять, чего конкретно. — Ладно, — сдавшись, сказал он. Он сам-то уже еле ногами шевелил. Сколько они уже путешествовали? К этому моменту он уж задумался, а найдут ли они когда-нибудь место, где смогут мирно осесть — далеко от семей, далеко от бедности и капризов короля с его солдатами, далеко от всего, что делало их жизнь настолько опасной. Тропинку к деревне едва язык поворачивался таковой назвать: всего лишь узкий след среди бесконечных зарослей травы, явно оставленный тележками, и ступать по нему ноющими ногами было чрезвычайно утомительно. Единственным ободряющим его фактором была спина Даичи впереди, широкая, крепкая и надежная. Когда они, наконец, достигли первого дома маленькой деревни, Суга услышал шокированный вздох и тут же прибавил шагу, равняясь с Даичи. Они оба уставились на труп перед ними — мертвее всех мертвых. В его желудок были воткнуты вилы, и лужа крови с множеством мух в воздухе ясно говорили, что никаких шансов не было. — Боже. Суга видел много ранений за свою жизнь, учитывая пройденное им обучение, но трупы всегда воспринимались по-другому, особенно так отвратительно изувеченные. — Не смотри! — сказал Нишиноя Асахи, но, судя по донесшемуся хнычущему звуку, он отвел взгляд недостаточно быстро. Танака словно подавился воздухом и резко развернулся, глядя на пару своих друзей, пока Нишиноя успокаивающе потирал руку Асахи. — Похоже, они попали в засаду. Суга выпрямился. — Ладно. Надо поискать выживших и оказать им медицинскую помощь. — Погоди, Суга, ты… ты уверен, что хочешь пойти туда? — спросил Танака с широко раскрытыми глазами, со все еще шокированным их находкой лицом. — Вы, ребята, останьтесь здесь, хорошо? Съешьте немного вяленого мяса. Я вернусь быстро. — Мы вернемся быстро, — строго посмотрел на него Даичи. — Держите оружие наготове. На всякий случай. Асахи все еще выглядел бледным, но его лицо стало более серьезным вместе с пришедшей решимостью обезопасить своих друзей. Поэтому он был так ценен в их странствиях — несмотря на то, каким он был мягкосердечным, на него всегда можно было рассчитывать. Ну а его запугивающие взгляды так и вовсе были невероятно полезны. Пытаясь подавить все негативные чувства, Суга достал из ножен свой кинжал и последовал за Даичи, который обращался со своим оружием намного лучше него, пусть и далеко не так хорошо, как раньше. Он сжимал его крепче, словно мог так восполнить свою потерю. Он все еще не привык сражаться с одним глазом, а с каждым днем они уставали все сильнее, поэтому лишней энергии на тренировки у них не было. Их находки были, мягко говоря, удручающими. Мужчины, женщины, дети. Шансов не было ни у кого. Двери были сорваны с петель, а разрушительная сила атаки затронула крошечные дома, поля, все вокруг. Даже животные были мертвы. Запах крови в воздухе все еще был свежим и крепким, настолько густым, что Суга практически чувствовал его вкус на своем языке. Голова у него кружилась, и он больше не мог подавлять желание, гнетущее его весь день — взять Даичи за руку. Никто не сказал ни слова, но Даичи сжал его ладонь и не отпускал, пока они продвигались все дальше. Время от времени Суга садился на колени, проверяя некоторые тела, но выживших не было. Тут больше не осталось ничего живого. — Как кто-то может быть настолько жесток? — выдавил он. Прошедшие дни выматывали его, он все время был окружен бессмысленной, насильственной смертью вроде этой, и это заставляло его решимость рассыпаться часть за частью. Какой был смысл продолжать сражаться, если смерть следовала за ними и ждала их на каждом шагу их пути? — Суга. Посмотри на меня. Тон голоса Даичи отвлек его, заставив заглянуть ему в глаза, знакомый цвет которых содержал в себе ту отрешенность и уверенность, пусть один его глаз был теперь спрятан под повязкой, более не видящий. Даичи взял его шею в свои ладони, положив большие пальцы за уши Суге, и это прикосновение вернуло его от ужасных мыслей в реальность, помогло ему прислушаться. — Не теряй головы. Мы еще поищем в домах. Возможно, там еще кого-нибудь можно спасти. Если же нет, мы возьмем их еду и спасем нас самих. Нам надо продолжать двигаться. Суга протянул руки вверх, кладя свои пальцы на ладонь Даичи на мгновение. — Да, ты прав. Прости. Даичи кивнул, и они снова сжали свои клинки, теперь поддерживая какую-то дистанцию, что было разумнее. Они ходили независимо друг от друга, но в поле зрения — так было безопаснее. В первом доме они нашли пару молодоженов в абсолютно уничтоженной кухне с испорченной мебелью и разбитой посудой, глаза их смотрели в потолок, который они больше не могли увидеть. Всю еду забрали, как и все потенциальные ценности. — Мне нужен перерыв, — сказал Суга после третьего дома, падая на траву. Даичи положил руку ему на плечо, предоставляя то слабое утешение посреди кошмара, в котором они оказались. — Не думаю, что тут остались выжившие. Везде одни трупы, я… Даичи шикнул на него, молча прося перестать разговаривать, и Суга наклонил голову, глядя на него, силящегося что-нибудь услышать. Он последовал его примеру, но сам ничего такого не обнаружил… И тут… — Неужели это… — начал было Суга, но Даичи уже пришел в движение. Несомненно, звуком был плач. Непонятно, человеческий или нет, но если они смогут спасти даже одну жизнь посреди всего этого, Суга был бы безмерно благодарен. Они дошли до одного из последних домов, и плач усилился. Теперь он был похож на человеческий, и Суга первым рванулся вперед, открывая дверь. Сначала во всем творящемся беспорядке он заметил тело женщины. Желудок его вновь свернулся — опять труп. Но потом его взгляд прошелся до другого конца комнаты, где на коленях стоял мальчик над чьим-то крошечным телом. Суга сумел разглядеть лишь его дикую копну рыжих волос — лицо мальчика уткнулось в грудь другого человека, а своими руками он держался за его ладонь. Суга осторожно прошел через весь хаос, ступая так тихо, как только мог. Он не хотел пугать ребенка еще больше. Сердце Суги разбилось при одном лишь взгляде на него посреди этого кошмара. Сколько ему могло быть лет? Судя по пропорциям, не больше девяти или десяти. И он все равно выглядел слишком костлявым для детей его возраста. Его тело тряслось от плача, и он хныкал, всхлипывал и стонал. Когда Суга присел перед ним, реакции не последовало. — Привет, — прошептал он. Даичи все еще стоял у входа, явно оставляя эту заботу на него. Хотелось бы Суге чувствовать себя более подготовленным для такой ситуации. Всхлипы резко утихли, и мальчик поднял голову, глядя на него своими большими карими глазами и моргая. Лицо у него опухло и было все испачкано в крови — щеки, волосы, да и одежда. Суга быстро понял, что кровь была не его — кровь на лице, должно быть, принадлежала… Крошечной девочке, к которой он все еще прижимался. На ней было слишком, слишком много крови даже на малейшую надежду спасения. — Я Суга. Как тебя зовут? — …Хи-хината. Мальчик прекратил плакать, все еще дрожа. Он, должно быть, был в шоке. Ему был необходим отдых, тепло, еда и купание. Его семья. Так необходима. — Хината, — повторил Суга, и имя давило ему на язык намного больше любого другого, неся с собой недвусмысленное значение: им придется попытаться помочь этому мальчику. Им придется попытаться облегчить его боль. Им придется попытаться спасти ему жизнь. Путешествовать с ребенком в обозе. Понадобится еще больше еды. Понадобится найти пристанище до начала лета, иначе они не успеют подготовиться к зиме. Был ли хоть кто-нибудь из них готов к такой ответственности? — Теперь все в порядке. Я тебе помогу. — Натсу, — вскрикнул мальчик; костяшки у него на руке уже побелели от хватки на руке его сестры. — Натсу не просыпается. И мама… Суга не знал, как отреагирует ребенок, но тот даже не шевельнулся, когда он приблизился к нему, нежно беря его ладони в свои. Хватка Хинаты ослабла, и очень медленно Суга смог убрать его руки от мертвой девочки и попытаться как-то согреть. — Теперь я о тебе позабочусь. Хината ничего не говорил. Он просто продолжал плакать, и когда Суга обнял его, он уткнулся лицом ему в грудь и прижался, как будто он действительно верил, что Суга сможет ему помочь. Сам же Суга все еще пытался понять, сделал ли он все правильно, и что, черт побери, он вообще делал. Он чувствовал себя слишком молодым для брака (хотя это была далеко не единственная причина). Так с чего же он подумал, что сможет позаботиться о травмированном ребенке? Хината был намного тяжелее, чем думал Суга, но он сумел поднять его и унести из руин разрушенного дома, одной рукой прижимая его голову к своей груди, чтобы он не смотрел назад, никогда больше не видел те ужасные вещи, хотя что-то Суге уже подсказывало, что это было уже выжжено в его памяти. Куда, черт побери, делся Даичи?.. Так как Суга пытался казаться спокойным и надежным ради мальчика в его руках, паника ему нужна была в последнюю очередь, но он не мог не ощутить, как скрутило его желудок. Почему Даичи ничего не сказал? Что, если тут еще кто-то был, как тогда Суга должен был сражаться и присматривать за Хинатой одновременно, как он должен был защищать Даичи, даже не зная, где он? Замеченное уголком глаза движение заставило его повернуться, и он увидел, как Даичи вышел из другого дома, держа в руках другое крошечное, худощавое тельце. Их взгляды встретились, пройдя над головами детей, которых они держали, и этого было достаточно, чтобы поделиться как и волнениями, так и решительностью. Даичи нес девочку с взлохмаченными золотыми локонами. Она тоже выглядела невредимой, кровь на ее лице явно принадлежала другим людям. Людям, которых она любила, которые ее взрастили. Суге хотелось заплакать, но сейчас он не мог дать себе слабину. Он должен был поделиться своей силой с детьми. Девочка все еще всхлипывала и икала, и когда Хината услышал ее голос, он впервые зашевелился у него на руках, вскидывая голову. Он начал двигаться и поворачиваться в объятиях Суги, и у того не было выбора, кроме как отпустить его. Тогда он добежал до Даичи и поднял руку, чтобы потянуть девочку за ладонь. — Ячи, — позвал он. Девочка притихла, а потом повторила за ним, начав слабо извиваться, пока Даичи не спустил ее на землю. Они взялись за руки, не обменявшись ни словом, но стали близко, и Суга тут же понял, что их ни в коем случае нельзя разлучать. — Мы познакомим вас с новыми друзьями, хорошо? Потом мы вас отмоем и накормим чем-нибудь вкусным. Дети не реагировали. Они просто смотрели на них пустыми глазами, и в какой-то мере даже слезы обнадежили бы больше, нежели эта полная оцепенелость. Смысла пытаться нести их не было, потому что они отказывались отпускать друг друга. Поэтому Суга просто доверился своим инстинктам и присел перед ними на корточки. — Давайте поиграем в игру — она называется «прятки с пальчиками». Вы должны смотреть на свои ноги и следить, чтобы ни один пальчик не спрятался. Мы будем играть, пока я вас не остановлю, хорошо? Оба ребенка опустили голову, что было большим облегчением, ведь Суга не был уверен, сработает ли его идея. Путь назад был болезненно долог, и они с Даичи бдительно следили за тем, чтобы дети смотрели себе под ноги, изо всех сил пытаясь оградить их от окружающих кошмаров. Хотя они и знали, что произошло, им явно не нужно было еще больше пугающих воспоминаний. Когда они почти дошли до Танаки, Нишинои и Асахи, Даичи пошел вперед, чтобы подготовить их для пополнения в компании. Суга ступал все так же медленно, в ужасе от той задачи, которую он на себя возложил — непомерно большой, больше, чем забота о любом больном. Но места сомнениям не было. Ему нужно будет всего лишь стать тем, в чем нуждались Ячи с Хинатой, так быстро, как только возможно. — Можете поднять головы, — наконец сказал Суга детям, когда они оставили следы смерти далеко позади. Что Нишиноя, что Танака понятия не имели, что делать, и просто держались подальше, удивленно оглядывая Ячи и Хинату. Единственным, кто попытался приблизиться к ним, был Асахи, который даже опустился на колени, но все равно пугал их. Хината все прятался позади Суги, а Ячи за ним, и они оба нервно выглядывали из-за своего укрытия. Ни Даичи, ни Суга не знали, что из этого выйдет, но, очевидно, Асахи сплел венок из цветов, пока их не было, и в конце концов Ячи словно стала его тенью, а венок соскользнул у нее с головы, становясь ожерельем. Так как его подруга доверилась незнакомцу, Хината тоже смягчился по отношению к Асахи, насколько это вообще было возможно. Спустя час они умудрились отмыть детей, освободив их от мазков крови, и заставили их немного поесть. Одежда была для них слишком большой, но они хотя бы были чистыми. Погода пощадила их, спасла их от несущего холод дождя, поэтому переночевать можно было под открытым небом. Обсуждать причины, по которым они не могли вернуться в деревню, не требовалось. Даичи смутно описал остальным, что они видели, а Суга следил за Ячи с Хинатой, пока они изо всех сил пытались не уснуть, но не смогли, в итоге свернувшись рядом друг с другом. Суга метался между страхом и решимостью в своем будущем. Но, так или иначе, его чувства тут не имели никакого значения — у него не было выбора, кроме как приспособиться и стать тем, в ком так нуждались эти дети.