Потеряемся вместе

Глава, в которой мы находим причины и призраков.

***

Кагеяма никогда не видел Хинату таким бледным, таким испуганным. Он поднял голову и уставился на него, а животный ужас в его глазах заставил сердце Кагеямы вздрогнуть в груди. Думать о произошедшем ранее времени не было, и, может, Кагеяма был даже несколько благодарен за то, что ему не надо было размышлять, а какие же это в нем пробудило чувства. Вместо этого он, особо не задумываясь, взял Хинату за руку, не обращая внимания на испачкавшую ее кровь. Возможно, хоть в этот раз он сможет утешить Хинату. — Это же кошка Кенмы, верно? Мы должны рассказать Даичи. Он потянул его за собой, и сумка на плече внезапно стала до нелепого легкой, когда они отправились назад в лагерь, а Хината прижался к его руке, словно Кагеяма был единственным оставшимся у него ободрением. — Но ты... разве ты не... — Идиот, — прошептал Кагеяма. — Думаешь, я тебя оставлю в такой момент? Хината ничего не сказал, тащась за ним обратно в лагерь, но он сжал его ладонь, и теплое прикосновение передало все чувства более чем понятно.

***

Когда Суга увидел, как Кагеяма с Хинатой вернулись в лагерь, крепко держась за руки, его легкие покинул вздох облегчения. Все было хорошо, и Кагеяма вернулся целый и невредимый. Его еще нужно было столькому научить, да и он уже совершил такой прогресс... расстаться с ним сейчас, вместо того, чтобы наблюдать, как он получше вылечится, больше откроется, дальше разовьется... это было бы ужасно. И, быть может, эти двое все-таки разобрались друг с другом. Суга прощупает почву попозже, когда все успокоится, а вещи вернутся к своему обычному распорядку. Это сладостное облегчение и ослепило его на какое-то время, не давая заметить, что что-то было явно не так. Кагеяма тянул Хинату за собой, прямо к Даичи, следом за ними семенила Неко. Суга проглотил ком в горле и неосознанно пошел им навстречу, и его инстинкты уже говорили ему, что происходит, пускай разум и отказывался в это верить. — …кровь на ее шерсти и... — паника, фонтаном бьющая из его голоса, заставила Хинату замолкнуть, но даже это одно-единственное предложение успело подтвердить опасения Суги. Выражение лица Даичи стало более серьезным, и Суга видел это уже не впервые: он снова с головой погрузился в обязанности, которые нес на своих плечах, готовый предпринять все необходимое. — Мы выдвинемся немедленно, — Даичи повернулся к нему. — Можешь созвать собрание? — Разумеется, — заверил его Суга, на секунду касаясь его предплечья кончиками пальцев. Ты не один. Продвигаясь по лагерю и созывая всех, он мысленно перебрал все необходимое для оказания первой помощи, пытаясь таким образом подавить нараставшую панику. Никто точно не знает, что на них напали. Возможно, это просто небольшой несчастный случай. И это после всех-то недавних событий? Несчастные случаи казались... крайне маловероятными. Все разделяли его мнение, даже не присаживаясь, а просто стоя близко друг к другу, пока Даичи говорил. — Наш приоритет — спасение жизней. Оставьте лагерь, если придется. Постарайтесь вытащить всех оттуда. Так как мы не можем быть уверены, что это не ловушка, я хочу, чтобы тут остались несколько способных бойцов. Асахи, ты отвечаешь за лагерь в наше отсутствие. И на случай, если мы не вернемся, мысленно добавил Суга и тут же отругал себя за это. От таких мыслей ему точно легче не станет. — Да! — отозвался Асахи с решительным лицом, прямой спиной и сжатыми в кулаки руками по бокам. — Хината, Кагеяма, вы остаетесь здесь. Ячи, действуй по своему усмотрению и присоединяйся, если можешь сражаться. Суга покосился на них, наполняясь тревогой при виде взволнованного Хинаты, явно недовольного решением предводителя, пока Ячи что-то тихо и строго ему выговаривала. Но даже ее влияния может оказаться недостаточно, чтобы задержать его здесь. — Киеко, пожалуйста, помоги защитить лагерь. На какое-то мгновение показалось, что Киеко хотела возразить, и Суга было удивился, но она вскоре кивнула. Это была ее просьба с самого начала — она больше никогда не хотела сражаться, и Даичи старался это уважать. — Энношита, Киношита, Нарита — я предпочел бы, чтобы вы остались тут, на случай, если это все-таки ловушка, но если вы очень хотите пойти, можете присоединиться. Они втроем зашептались, решая, что делать. — Ямагучи, Тсукишима — я доверяю вашему опыту, вы нам понадобитесь, особенно если это открытая атака на Некому. Они оба кивнули, а Ямагучи сделал это с таким рвением, что в Суге проснулось желание оставить его здесь, в укрытии. Да ему вообще хотелось, чтобы все остались за безопасными стенами лагеря, а не отправились к неизвестной опасности. Суга стиснул зубы. И почему им никогда не видать покоя? — Саеко, пожалуйста, будь готова к тому, что нам придется уносить раненых с поля битвы, подальше от опасности. — Конечно, можешь на меня рассчитывать. — Суга — оставайся в лагере и будь готов, когда... — Что? — изумленно спросил Суга. — Ты не можешь так поступить. Я целитель. Я сделаю все, чему меня научили, я вам нужен. Даичи уставился на него, молча говоря: не надо устраивать это перед всеми, но Суга так же упрямо смотрел на него. Даичи заварил эту кашу. — Ты в лучшем случае боец среднего уровня, и хочешь, чтобы я взял тебя с собой в битву? — Я не хочу, чтобы ты брал меня с собой, я пойду. В сражении вам понадобится врач. Суга развернулся и пошел, игнорируя крик Даичи, злясь на него, пускай он и знал, что тот всего лишь волновался за него. Но всему же должен быть предел. Он не мог просто взять и самостоятельно принять такое решение только потому, что это могло быть опасно. У Суги был долг. Даже если Яку окажется целым, им будет необходим кто-то еще, умеющий обрабатывать раны. Как мог вообще Даичи даже думать о том, чтобы оставить его здесь? Он закинул на плечо сумку, спешно скидывая в нее все, что могло быть полезным. Когда он снова вышел на улицу, вокруг уже раздавали оружие, а в воздухе лагеря царила тяжелая, могильная атмосфера. — Даже не смей говорить такое, я вернусь, понял? — сказал Нишиноя Асахи, цепляя кинжал на пояс. Асахи нервно ерзал, жутко беспокоясь. — Ты лучше о лагере волнуйся. А еще я хочу чего-нибудь вкусненького к моему возвращению, ладно? Они вернутся, все они. Даже если их ранят, Суга их хоть с того света вытащит при необходимости. Никто сегодня не погибнет, не в его дежурство. — Ты просишь меня остаться, когда там бог знает что могло случиться с Кенмой, с кем угодно из Некомы? — донесся до него голос Хинаты, выражавший свое недовольство Энношите, раздававшему оружие, и Ячи, которая стояла рядом с ним с распростертыми руками, словно пытаясь его усмирить, однако огонь в ее глазах был настолько же упрямым, как у самого Хинаты. — Даичи сказал, что это слишком опасно. — Это еще почему?! Я не такой уж и плохой боец! Я не буду сидеть тут и надеяться, что вы вернетесь! — Я тоже пойду, — сказал им Кагеяма, заставив обоих резко повернуться к нему, найдя общую цель. — Ни за что. — Ты остаешься, — твердо сказала ему Ячи. — Ты в недостаточно хорошей форме. — Принятые решения обсуждаться не бу… — хотел было вмешаться Суга, чтобы попытаться разрешить ситуацию (ссоры друг с другом им нужны были в последнюю очередь), но Даичи перегородил ему дорогу. Предводитель осторожно взял его лицо в свои руки, ловя его губы в настойчивом, отчаянном поцелуе, передавая им все то, о чем они сейчас не могли поговорить, ведь у них совсем не было времени. Суга мягко ему ответил, позволяя себе тоже протянуть руки, проводя большими пальцами по щекам Даичи, по его шраму с правой стороны. Это длилось всего лишь мгновение, но когда они отстранились, сердце Суги громыхало, а сам он словно задыхался. — Я люблю тебя, — хрипло прошептал Даичи. — Я тебя тоже люблю, — выдохнул Суга, и Даичи промчался мимо него, зовя Асахи и выдавая ему последние указания. Суга прижал кожаный ремень сумки к груди, оглядывая свою собравшуюся вокруг семью. Он решил отвлечься, разговаривая с каждым, кто выглядел обеспокоенным или напуганным, делясь своими ободрениями и пытаясь поднять общий настрой. Когда они выдвинулись, потребовалась вся его сила воли, чтобы удержать в узде нахлынувший страх, не позволяя ему поглотить его сердце. Правда, он так и не был уверен, удалось ли ему это сделать.

***

Хината следовал за группой сзади, поддерживая достаточную дистанцию, чтобы они не поняли, что он пошел за ними. Злость, которую он чувствовал, когда ему сказали остаться позади в такой ситуации, помогала справляться со страхом, наполнявшим его легкие, как холодная вода, заливающая дыхательные пути утопающего. Он предпочел позволить злобе разжечь его вместо того, чтобы разрешить волнениям обрести над ним контроль и шептать ему в ухо истории — истории крови и холода, ледяных тел, безжизненных глаз его друзей. И, каким-то образом, услышав шум позади, он сразу догадался, кто был его источником. — Выходи уже, придурок ты. Кагеяма, не особо заботясь о собственном достоинстве, пробрался через какие-то кусты, запутавшись в них по пути, но потом выдернул ногу как следует и присоединился к Хинате. — Я не мог ничего не предпринять, — сказал он ему, и Хината смог услышать какой-то намек на извинение. Он не мог злиться на него, пусть и хотел, чтобы Кагеяма остался дома, в безопасности. Прямо как Хината не мог сидеть, сложа руки, когда в опасности была Некома, Кагеяма не мог сдержаться, когда речь заходила о Карасуно. Это уже само по себе было каким-то облегчением. Они снова двинулись вперед, торопясь, пока они снова не настигли группу. Они не смотрели друг на друга и, когда Хината протянул руку и прикоснулся к ладони Кагеямы, оказалось, что они протянули руки друг к другу одновременно. Их пальцы переплелись; холодные и влажные от волнения. Хината глубоко вдохнул и выдохнул, чувствуя возвращение силы, хоть и присутствие Кагеямы нагоняло на него больше страху. Прямо здесь и сейчас, пока он чувствовал непривычный вес оружия на своем теле, благодаря Кагеяме рядом с ним он не ощущал себя потерянным мальчиком, который может снова натолкнуться на кровавую резню, будучи абсолютно беспомощным. Не успели они пройти достаточно много, как дорогу им преградил Суга, глядя на них, словно он уже заждался. — Хотелось бы мне, чтобы вы остались в лагере, — обвинения в его голосе не было, лишь принятие неизбежного. — Поторопитесь. Они последовали за ним и нагнали группу. Ячи посмотрела на них с оттенком печали и страха за них, но ругать не стала. Вместо этого она взяла Хинату за вторую руку. Вот так молча они и шли втроем, а все обещания и ободрения покинули их губы еще до начала пути.

***

В такие моменты Льву очень, очень хотелось быть лучшим бойцом. Ему не хватало навыков, зато роста и упорства было не занимать. Их-то он и использовал, заметив, как кто-то подкрался к Яку, который пытался предупредить кого-то еще и не видел опасности сзади… Три длинных шага, и Лев, вроде, понимал, что это было не лучшее решение, но все равно прыгнул и набросился на парня всем своим телом. Они оба жестко приземлились. Лев был к этому готов, поэтому сумел встать на ноги довольно быстро, все еще дезориентированный, но он даже не стал прислушиваться к телу и проверять себя на урон. Яку мог осмотреть его позже. Тот, кто хотел его атаковать, зашевелился, и глаза Льва распахнулись. Ух ты, стрела. Он отпрыгнул в сторону, чувствуя, как стрела проносится мимо, а в тело выбрасывается адреналин. Он рванулся вперед прежде, чем парень смог снова зарядить лук. Грубовато, зато сработало. Он схватил лук и вырвал его из рук нападающего. Будучи неуверенным, что с ним делать, он ударил им юношу по голове посильнее. Лев поймал взгляд Яку и криво ему улыбнулся. Хех, он только что жизнь спас! Больше сделать он ничего не успел, почувствовав резкий удар по голове.

***

Нет, нет, нет-нет-нет. Это даже не было словом, скорее яростным отрицанием во всем его теле. Лев, этот чертов болван. Вот он ему гордо, едва заметно улыбнулся, а уже в следующую секунду лицо его вздрогнуло. Яку сорвался с места прежде, чем тело того упало на землю. Он пригнулся к почве, едва уклоняясь от атаки. Долго не думая, Яку схватил чертов лук. Инерция неудачного замаха лишила его противника равновесия, и Яку прыгнул на ноги, используя толчок, чтобы ткнуть его заостренным концом в живот. Мужчина согнулся в три погибели, стеная от боли, и Яку прыгнул, с силой ударяя его им в спину, а затем под колени. Нападавший упал, и Яку повторил действие Льва, ударяя его луком по голове, а потом уронил оружие, словно оно обжигало его руки. Он резко развернулся, сердце его набирало ритм. Льва так сильно ударили. Кто так вообще сражается? Использует одну только грубую силу, отвратительно. Яку быстро удостоверился, что угроз поблизости не было, и упал на колени рядом со Львом; кровь на его виске была слишком уж яркой на его болезненно бледной коже. Он невольно протянул к нему руки, осторожно убирая волосы Льва со лба. Глаза Льва открылись, дрожа, и, пусть они все еще были затуманены, Яку позволил себе выдохнуть с облегчением. Раз он был в сознании, все было не так плохо. Он справится. Яку надо было лишь вытащить его из гущи этой чертовой схватки. Вот какого хрена Льву надо было вырасти в такую балку?! Глаза уловили движение справа. У меня нет времени на это дерь… Воздух вышибло из его легких, удары доносились быстро, резко, часто. От всех было просто невозможно уклониться. Его живот, висок, рука — каждый новый болезненный пинок помогал его разгоревшейся злобе принять форму чего-то острого, опасного. Вскрикнув, Яку прыгнул назад, прочь из зоны досягаемости атакующего. Он восстановил равновесие, осторожно обходя мужчину со стороны. Два вдоха, и тот ринулся на него. Яку пригнулся к земле и прыгнул к нему, бодая его головой и сваливая на землю, используя силу толчка. Шея и голова у него болели. Даже вдохнуть было некогда. Он вскочил на парня, пиная его прежде, чем тот пришел в себя. И даже когда он начал отбиваться, Яку не остановился. Отчаяние хорошо читалось в его кулаках. Яку стиснул зубы, перенося боль в костяшках, а изображение бессознательного Льва горело в его сознании, как и неуверенность в происходящем вокруг, неуверенность в состоянии людей, о которых он заботился. Он зажмурился и закричал. Вновь добравшись до лежащего Льва, Яку до мозга костей испугался насилия, крови на его пальцах. Его сердце бешено стучало о грудную клетку. Это сделал он, своими собственными руками. Яку снова хотелось завопить, но он молчал. Он лизнул свою порванную, горящую губу. Привкус крови все только усугубил. Не оглядывайся. И он не повернул головы. — Все будет хорошо, — пообещал он Льву, но тот уже не открывал глаз. Яку взял его за подмышки и бесцеремонно потащил в сторону от сражения, пока кто-то не преградил ему дорогу. Пожалуйста, не заставляйте меня проходить через это снова, мысленно взмолился он, но выхода не было. Яку положил Льва на землю так аккуратно, насколько это было возможно, и развернулся, готовый атаковать первым. Тут он заметил ладони, сложенные в ободряющем жесте. Фукунага, с полными ужаса глазами. Его пальцы быстро зашевелились, когда он понял, что привлек внимание Яку. Я защищу Льва! Ямамото! Последний знак был показан с такой срочностью, что желудок Яку болезненно свернулся. — Будь осторожен, — он не был уверен, что Фукунага услышал его, уже направляясь в указанное ему направление, уклоняясь от Куроо, который скрестил с кем-то мечи, и стараясь держаться поближе к краю лагеря, дабы не угодить в другую передрягу. Найти его было несложно. — Ямамото! — Я в порядке, — огрызнулся тот, не дожидаясь вердикта Яку. И слишком уж много вокруг него натекло крови, чтобы это было правдой. — Я занят! Яку схватил его за рукав прежде, чем он успел убежать. — Дай мне хотя бы перевязать тебя. Ямамото сжал зубы, но с места не сдвинулся. Яку выдохнул, позволяя рукам работать самим, и знакомая работа была словно успокаивающим прикосновением в урагане этого безумия. Он порвал рукав Ямамото, отдергивая остатки ткани наверх, дабы увидеть урон. Яку поморщился от одного вида раны, но Ямамото вовсе не казался тронутым болью, которая, должно быть, терзала его. Пока он мог лишь остановить кровотечение, так что он с силой обернул ткань вокруг плеча Ямамото, проглатывая задержавшееся на языке извинение. Это было необходимо. Ничего не поделаешь. Яку открыл было рот, чтобы его как-то приободрить, но Ямамото сорвался с места прежде, чем он успел вдохнуть как следует.

***

Вступать в дуэль с человеком с мечом, имея одно лишь бревно, было решением немудрым. Да и Ямамото на звание мудреца не напрашивался. Рыча, он бросился в атаку. Человек повернулся к нему, и он заметил его карие глаза. Ямамото бросил в него бревно и продолжил бежать. Надолго это его не задержит. — Куроо! — вскрикнул он, толкая их предводителя в сторону. Серьезно, это ж как надо было отвлечься? Его чуть не закололи! Выражение лица Куроо было странным. И вполовину не таким сосредоточенным, как требовалось. Вот ведь хрень. Ямамото даже не мог понять, его была кровь на нем или же его противников. — Сходи к Яку! — завопил он, пихая Куроо в нужном направлении. Он что-то заметил, его инстинкты тут же сказали: не хорошо это и блять — тогда он принялся бежать. Каждый поспешный широкий шаг сотрясал его тело, рука болела все сильнее. Но это он был причиной этого беспорядка. Это была его вина. Надо было держаться, на слабость времени не было. И никакая сука не тронет Фукунагу в его присутствии. — Эй! — вскрикнул он, беря нападающего в захват вокруг шеи и оттягивая назад. Силы было достаточно, чтобы тот грохнулся на землю. Вот дерьмо. Меч. От них было столько гребанных проблем. — Ты в порядке? — заорал он, замечая, что Фукунага, похоже, охранял бессознательного Льва. Твою мать. Ладони Фукунаги предупреждающе взмахнули. Осторожнее! Ямамото вновь сосредоточил свое внимание сзади. Стоило сделать это пораньше. Тихо вскрикнув, он уклонился, а клинок лишь поцарапал его. Идти можно было только вперед. Когда он выбьет меч из ее рук, станет намного легче. Но прежде всего ему нужно было увести атакующую от Фукунаги и Льва. — Эй, давай же, неужели это все, на что ты способна? Черт, а она была быстрой. Ему приходилось практически прыгать назад, уклоняясь от бесконечных замахов. Они уже отошли достаточно далеко. Но как ему сражаться против нее в таком гребаном положении?! Все оружие хранилось в другом конце лагеря. С пустыми руками против разъяренного мечника? Нет уж, так не пойдет. Его такой расклад не устраивал. Он споткнулся. Дерьмо. Это слово наполнило его разум за долю секунды до столкновения с землей. Он откатился в сторону, пытаясь встать на ноги, но ее нога врезалась в его голову, отбрасывая назад. Он закашлялся, чувствуя вкус грязи и крови на языке, а его сознание звенело и звенело. Рука подогнулась, когда он попробовал встать. Нет, нет. Ладони его не слушались. Женщина над ним покрепче ухватила эфес, явно выражая свои намерения. Ямамото пнул ее в колено. Он оттолкнулся другой рукой, мир вокруг завертелся; он поднялся на колени и оперся ладони, когда услышал ее ругательства. Ямамото заставил себя встать. Выплюнул кровь, натекшую в рот. На ногах его держала одна только решительность. Он отошел в сторону, бешено оглядываясь по сторонам. Ничего, даже отдаленно напоминающего оружие. Женщина занесла клинок и бросилась в атаку, его тело тоже пришло в движение: он позволил себе упасть, хватая полную ладонь грязи и листьев, и бросил все это ей в лицо. Он попытался отпрыгнуть в сторону, но равновесие предало его. Вместо этого он приземлился на бок, а мир вокруг кружился слишком быстро. Твою ж мать, поднимайся. Женщина протерла глаза. Ямамото позвал на помощь, кашляя и глотая собственную кровь. Рядом никого не было. Черт. Шевелись, тело. ШЕВЕЛИСЬ! Он не мог умереть здесь. Он должен был защитить своих друзей… Ноги не поднимали его. Черт. Черт. — И это все, на что ты способен? — скопировала его нападающая. Хватка на эфесе ожесточилась, направляя меч на него. Он зажмурился… Над ним зазвенел металл. — Думаешь, я так и позволю тебе тронуть моего друга, а?! Этот голос!.. — Большая ошибка, позволь сказать! Ямамото снова открыл глаза, пялясь на ноги и моргая. Его голова, его лицо слишком болело, чтобы посмотреть наверх. Но он все равно знал, что это был Танака. Танака был тут… Мягкий голос позвал его по имени. Суга? — Если я помогу, ты сможешь встать? Мы вытащим тебя отсюда. Нет! Нет, он не мог уйти. Он попытался объяснить это Суге, но язык тоже его не слушался. — Ты сделал достаточно. Оставь все остальное нам. Саеко! Ах, какой позор. Он был влюблен в старшую сестру Танаки с тех пор, как встретил ее. И единственной причиной, по которой ему позволили обернуть руку вокруг ее плеча, было то, что она помогала ему ковылять из лагеря. Он облокачивался на нее почти всем своим весом. Но эта девушка была сильной, упрямо продолжала идти даже с новым грузом, таща его за собой. — Ты хорошо поработал, — сказала она ему, вот только самому Ямамото так не казалось.

***

Лев выглядел из рук вон плохо, а бедный Фукунага так напоминал испуганного кота, что Суга не удивился бы, если бы тот попытался в отчаянии зашипеть на него. Но когда парень понял, что это был он, в его глазах зажегся слабый огонек. — Ты можешь помочь мне вытащить его из лагеря? Резкий кивок. Следя, чтобы голова Льва двигалась как можно меньше, они начали наполовину тащить, наполовину нести его поближе к стенам, где только что снова появилась Саеко. Увидев их, она подбежала прямо к ним. — Я этим займусь, помогите кому-нибудь другому. — Рана головы, будь осторожна, — благодарно предупредил ее Суга. Судя по выражению ее лица, Саеко все поняла. — Давай вытаскивать вас отсюда, парень, — сказала она Фукунаге, стоявшему позади него, пока сам Суга оглядывал разверзшийся перед ним хаос. Крики, оружие, бесчисленные важные жизни на кону и слишком много происходящего одновременно. Он видел Ямагучи и Тсукишиму с обнаженными мечами, спина к спине. Куроо с поникшей рукой, Даичи рядом с ним. Танака, защищающий кого-то, упавшего на землю рядом с костром… Суга сорвался с места.

***

Воробей. Она была единственной целью Ячи. Она была самой опасной, она была лидером этой ужасной атаки. Если Ячи найдет и прикончит ее — сердце девушки сжалось от это мысли, но сантиментам не было места в пылу битвы. Она была напугана до смерти, но ей надо было сразиться с Воробьем снова, положить этому конец. Спасти всех. Найти ее было не так-то просто. Она еще за столько вещей волновалась, начиная с того, что следила за Хинатой с Кагеямой. Пускай они и охраняли друг друга — Хината не научился всему тому, что знала она, а Кагеяма… хотелось бы ей остаться с ними, помочь Инуоке выбраться отсюда. Но тут ее внимание переключилось на что-то другое. Ноги несли ее быстрее, чем когда-либо, но предотвратить запуск стрелы она не могла, лишь сбить ее с курса. В секунды замешательства она отобрала оружие у женщины. Это не была Воробей — она была намного меньшей угрозой, едва держалась против атак Ячи. Сумев освободиться, она убежала прочь. Ячи не погналась за ней. Безоружная и неумелая женщина в рукопашной схватке мало чего стоила. Воробей, она должна найти Воробья. Она вертела головой слишком быстро, чтобы опознать всех окружающих ее людей, но ее взгляд остановился на Яку. Он просто стоял — бледный, неподвижный, с подставленной под удар спиной, и пялился в никуда. О чем он только?!... Ячи снова побежала, не позволяя панике охватить ее, и атаковала мужчину вдвое больше и тяжелее себя; лицо у него было опухшее и окровавленное, а сам он размахивал огромным, тупым оружием. Прежде, чем он успел занести его над головой Яку, Ячи оттолкнула целителя в сторону, вставая на ноги в следующую же секунду и принимая нужную позицию. Она еще никогда не встречала такого оппонента, который мог легко победить ее одной лишь силой. В ее сознании прозвучал голос Киеко. Не теряй спокойствия. Пользуйся головой, и у тебя будет преимущество перед большинством атакующих. Дыши. Доверься своему телу и своим способностям. От мужчины несло кислым потом, и нос ее защипало, когда она атаковала. Его оружие прошло опасно близко к ней раз, второй. Она никак не могла сбить его с ног. Поиск его жизненно важных точек и удар по ним с необходимым количеством силы казался невозможным. Попытка за попыткой проваливались. Паника все-таки заполняла ее, особенно когда он схватил ее за руку и болезненно вывернул, заставляя вскрикнуть. Что-то заострилось в ее разуме. Она изловчилась и вышла из захвата. Ни с того ни с сего собрать силу и направить ее в нужное место оказалось совсем не сложно. Ее тело двигалось, удары попадали в цель. Оружие упало. Мужчина последовал за ним. Когда он ударился о землю, Ячи подобрала его оружие и уронила на него. Ячи поморщилась, отводя взгляд и потирая болящую руку. Она вздрогнула, когда Яку схватил ее за плечи с невероятно широко распахнутыми глазами. — Лев, Фукунага — ты их видела, они… — Они в безопасности. Но думаю, Инуока нуждается в тебе… Облегчение на лице Яку продержалось лишь мгновение. Ячи показала ему направление, и Яку сорвался с места. Она помчалась было за ним, но тут резко остановилась после первого же шага, слегка покачиваясь. Стук сердца отдавался у нее в ушах. Она сжала кулаки, заметив Воробья, угрожавшую кому-то… — Ох, даже не думай об этом, — прошипела Ячи, оббегая все бушующие вокруг схватки и направляясь к своей главной цели.

***

Нишиноя сжал свою ногу, постанывая от боли, когда Суга присел на колени рядом, кладя руку ему на плечо. Его лицо перекосилось от боли и блестело от пота, выступившего из-за напряжения. На это даже смотреть было больно. Но крови было немного — иначе рана ноги могла быть смертельной. Глаза Суги распахнулись, когда рука Нишинои внезапно рванулась в сторону. В ней была зажата стрела. Зря он так поступил — но времени выговаривать ему не было. — Было не сильно больно, — сказал Нишиноя Суге, пока тот лез в свою сумку, вытягивая длинную полосу ткани и временно заматывая ногу. Голос его был слабым и низким, слегка дрожал, а он все равно пытался утешить Сугу. Храбрый, храбрый Нишиноя. Когда Суга начал перевязывать его ногу, он был рад, что Нишиноя позволил себе всхлипнуть и уткнуться лбом ему в плечо. Его волосы щекотали лицо Суги, а запах крови в воздухе отяжелял язык. Руки Суги двигались автоматически, успокаивающие слова сами соскальзывали с языка. — Мы хорошенько обработаем рану дома. Ты мгновенно поправишься, — поспешное это было обещание, но Суге было все равно. Надежда и решительность были важной частью лечения. Так чего ему стоило подтолкнуть Нишиною в правильном направлении? — Танака! — позвал он, увидев, как напавший на того упал на землю. Суга старался не приглядываться к нему, его желудок болезненно сворачивался. Танака выглядел удрученным, в глазах у него отражались тысячи вопросов о состоянии Нишинои. — Он будет в порядке. Вытащи его отсюда. — Понял! Танака сел на колени, осторожно протянул одну руку под колени Нишиное и подхватил его спину другой. Нишиноя спрятал лицо у него на груди, пальцы его так сильно сжимали ткань рубашки, что костяшки побелели, и от одного этого у Суги перехватило дыхание. Суга задержал взгляд на нем на мгновение, а потом заставил себя продолжить дальше. Боже, хотелось бы ему, чтобы Кагеяма остался рядом с ним, но то, как он все время держался рядом с Хинатой, было неудивительно. Суга лишь молился, чтобы они оба были целыми, и что больше его помощь никому не понадобится, хоть это и казалось пустой надеждой, учитывая обстоятельства. Суга заметил Яку, склонившегося над Инуокой — целитель обрабатывал тому руку. Он повернулся, ища других нуждавшихся в помощи людей. Удар пришел из ниоткуда. В следующую секунду он оказался прижат к твердой скале, сильно приложившись об нее затылком. — Вот мы, наконец, и встретились, Сугавара. Он моргнул, уставившись в зеленые глаза напротив, и встретивший его сумасшедший блеск говорил — это, должно быть, Воробей — но откуда она вообще могла знать… Его разум отчаянно пытался соединить части мозаики с размытыми воспоминаниями его прошлой жизни, и когда, через весь туман боли и паники, до него все-таки дошло, он резко ахнул от шока. — Скарлетт. — Даже не смей называть меня этим именем. Может, сперва я отрежу тебе язык — разумеется, сразу после того, как убью всех твоих маленьких друзей. А драгоценного Даичи оставим напоследок.

***

Сражение спиной к спине с Ямагучи пробудило в нем воспоминания. Единственным беспокоившим его ранением был порез над глазом. Тсукишима снова протер его рукавом. Чертова кровь все капала ему в глаз, мешала замечать ключевые детали, общую картину битвы, ведь он не мог нормально видеть. Зато Куроо он заметил даже через всю эту кровь. Этот парень привлекал его внимание как никто другой. Какого черта с ним творилось? Он тряс кого-то, крича, как сумасшедший. Ему надо бы повернуться, если он не хочет, чтобы та женщина его заколола… Он должен повернуться прямо сейчас, он… Твою ж мать. Тсукишима побежал, что-то крикнув Ямагучи, предупреждая, что он ушел. Ему пришлось прыгнуть, вытянув клинок, чтобы парировать удар, который мог стать смертельным. Сила столкновения двух мечей заставила его кисть запылать от боли. Тсукишима стиснул зубы, все больше наполняясь раздражением и уверенностью, скрещивая клинки снова и снова. Вот уроды. Все они дрались ужасно грязно. Тсукишима ненавидел таких людей. Пора тут заканчивать. У него тоже еще была парочка тузов в рукаве, дожидавшихся шанса. Он как следует воткнул ногу в землю, пиная в соперника грязь и нанося удар. Он снова вытер глаз и повернулся. Куроо должен был сражаться. Вместо этого он выглядел настолько растерянным, что Тсукишима даже удивился — он никогда его таким не видел. Его руки все еще болели, а Куроо был чертовски жалок. У него не было на это времени. — Какого черта с тобой произошло? Держи себя в руках, я не хочу увидеть тебя мертвым. Его взгляд переместился на еще одно надоедливое недоразумение природы. Да что ж, блять, такое. Времени проверять Куроо у него больше не было. Он так ненавидел людей с кинжалами. Как следует пнув парня в ладонь, он обезоружил его прежде, чем тот успел выколоть Кагеяме глаз. Жалкий трус сбежал, не дожидаясь, когда клинок Тсукишимы настигнет его. А Кагеяма выглядел так, словно небо у него над головой внезапно позеленело. Тсукишима протянул ему руку. — Обойдемся без сантиментов, — огрызнулся он, нетерпеливо хватая колебавшуюся ладонь Кагеямы и поднимая его на ноги. — Понял. И он побежал прочь: преданный пес, в которого он как-то превратился под влиянием Хинаты; и тут же бросился на какого-то сумасшедшего невезунчика, который посмел напасть на его нового хозяина. Тсукишима вытер руку о штаны и отправился назад. Куроо за это время не закололи, скорее всего, благодаря Даичи. Где же Ямагучи? Тсукишима нигде не видел его и заставил себя дышать глубже. Он испугался и уже ушел? Нет, это было на него непохоже, не теперь. Кровь у него в венах заледенела, когда он увидел человека на земле. Это не мог быть… Он чуть в собственных ногах не запутался. Это был он. Это был Ямагучи, и вокруг него было так много крови. Тсукишиме никогда не было так плохо. Злость ударила его неожиданно сильно, разгораясь полыхающим огнем бок о бок с холодным шоком, заполнявшим его изнутри, угрожая превратиться в нечто, способное отнять у него самообладание. Это казалось слишком опасным, учитывая зажатое у него в руках оружие. Один из этих гребанных преступников приземлился на колени рядом с Ямагучи. С резким выдохом, превратившимся в сломленный вскрик, Тсукишима занес клинок с намерением убить. Лезвие вспороло землю в нескольких сантиметрах от человека, который отпрыгнул в сторону и в шоке уставился на него. Тсукишима не мог нормально дышать. Его пальцы ослабели настолько, что он даже меч не мог поднять. Кровь Ямагучи пропитывала землю, а Тсукишиме привиделся мертвый человек. Странным было то, что привидение выглядело повзрослевшим, хотя он умер много лет назад. Тсукишима покачал головой, моргая. Юноша все так же пялился на него, с узнаванием во взгляде и кровью Ямагучи на руках. Тсукишиме необходимо было взять себя в руки. Это не могло быть взаправду, и это было неважно. Он должен был доставить Ямагучи к Суге. Да где вообще шатался Суга? Он покачал головой, снова моргая, пытаясь прогнать галлюцинацию, закрыл глаза и сосчитал до пяти. Когда он снова открыл их, Акитеру все еще не исчез.

***

Ячи тихо мчалась по лесной подстилке. Воробей ее не заметила, и когда Ячи атаковала ее, она сумела тут же оттащить врага от Суги. Это было самое важное. — Кажется, я сказала тебе не трогать моих друзей! Воробей уставилась на нее, ухмыльнулась и атаковала. Все было как в прошлый раз. Ее тело двигалось, словно жидкий экстракт гнева, впрыснутый в ее мышцы, и единственным значимым была ее цель: остановить ее, причинить ей боль. Времени на раздумья у Ячи не оставалось. Она продолжала двигаться, двигаться, уклоняться от ножа и ударов. Иногда она оказывалась так близко к оружию, что у нее перехватывало дыхание. Взгляд Воробья заставил ее сердце набрать ритм, а тело — набраться желания атаковать и закончить эту битву. Время перестать защищаться. Она снова увернулась от клинка, прошедшего так близко к ее лицу, что она почувствовала, как он обрезал ей пару прядей волос. Ячи развернулась и дернула запястье Воробья вниз. Когда клинок выпал у нее из рук, задача упростилась, пускай у Воробья все еще и была ужасающая аура. Ячи медленно добивала ее, пока не взяла в захват и не перекинула через плечо. Воробей приземлилась на спину, воздух выбило у той из легких. Ячи мгновенно перевернула ее и завернула руки женщины за спину. — Твоим злодеяниям пришел конец. — Да что ты говоришь? — прокашлялась Воробей, все еще пытаясь говорить заносчиво, даже когда все было кончено. — Неплохо тебе в Карасуно голову промыли, а? Вся эта хрень про друзей. Благие намерения. — Замолчи, — сказала ей Ячи, будучи неуверенной, что делать теперь. Она должна убить ее, она знала это, но… она… не могла убить человека. — Особенно Сугавара. Такой весь из себя благородный целитель, да? А он рассказал тебе, что когда-то убил моего брата? Шок дал Воробью тот самый шанс, что она искала. Ячи было стыдно, что она так легко попалась в эту ловушку, когда Воробей прижала ее к земле. Уголком глаза она заметила, как побежал Суга… — Знаешь, девчонка, ты меня очень бесишь.

***

— Ты в порядке?! Хината все еще усиленно дышал, а Кагеяме казалось, что задыхался он сам. — Все нормально, — прохрипел он в ответ. Хината явно не был в порядке. — Хватить врать, ты же… Хината приподнялся и неуклюже закрыл рукой рот Кагеямы, внимательно глядя на него. — Все нормально, — снова прошептал он, пускай минуту назад его чуть не придушили. Кагеяма хотел закинуть его на плечо и унести за пределы лагеря, подальше от всех опасностей. Кто бы мог подумать, что он когда-нибудь будет так сражаться — беспокоясь о сохранности столь многих людей. Его учили, что подобные связи помешают ему в бою. Но биться с Карасуно было совсем по-другому. Из всех людей, его спас Тсукишима. Хината оперся рукой о землю, явно пытаясь встать. Не задумываясь, Кагеяма помог ему подняться, чуть задерживая свою хватку. — Я могу стоять. Ах, точно. Кагеяма спешно отпустил его. Хината двинулся с места, прихрамывая на левую ногу. — Это мелочи, — пробормотал он. — Идем… Позади них сквозь воздух прорезался ужасный, болезненный вскрик.

***

Когда до него донесся вопль, Даичи оставил схватку, в которую был вовлечен. Куроо придется позаботиться об этом самостоятельно. Он резко развернулся, всепоглощающий гнев наполнил его тело до краев. Ячи на земле, Суга рядом, и та женщина… Он дернул ее в сторону от них обоих. Та освободилась, используя обратный маневр, направленный в его слепую сторону. Он слышал, как позади Ячи пыталась приглушить полные боли всхлипы, а Хината выкрикивал ее имя. Она точно пыталась что-то ответить, она справится, она не была настолько ранена. Когда взгляд Даичи упал на Воробья, он заметил, как в ее глазах промелькнул страх, когда она увидела выражение его лица. — Все кончено. Ты причинила страдания достаточному количеству людей. Схватка была недолгой. Пускай она и боролась изо всех сил, Даичи сражался так же, полыхая от злобы к тому, что она сделала с людьми, которых он любил. Он положит этому конец, прямо здесь и сейчас… — Не убивай ее! Отчаяние в голосе Куроо заставило его заколебаться, но он удостоверился, что его хватка на Воробье все еще позволяла ему довершить начатое в любой момент. Несмотря на то, как сильно он презирал подобное. Ему необходимо было уберечь свою семью. Куроо подошел ближе, тяжело свесив плечи, а с пальцев у него капала кровь. — Где. Кенма. — Ох, хотелось бы тебе знать, — прохрипела в ответ Воробей. Даичи хотелось прикончить ее только за улыбку, с которой она говорила подобные вещи. — Не тебе с нами нахальничать. Скажи, где он. — С чего бы это? Вы же все равно убьете меня. — Мы можем сделать это в сотни раз болезненнее, — прорычал Куроо. — Я так не думаю, — прошептала в ответ Воробей, и рука ее вытянулась быстрее, чем Даичи успел среагировать. Она сунула ладонь прямо в ближайший костер, схватила одну из горящих веток и бросила в него. Ему ничего не оставалось, кроме как отскочить назад, подняв руки, чтобы защитить лицо. Пламя лизнуло его кожу, потом ветка отскочила, и Воробей быстро вырвалась на свободу. Куроо что-то кричал, но Даичи лишь увидел, как она быстро распинала повсюду горящие ветки и ударилась в бега, и ее голос зазвенел по округе, призывая к отступлению всех, кто еще не пал или не покинул поле боя.

***

— Так значит, ты все-таки жив. Тсукишима не знал, что чувствовал. В основном ничего, даже когда смотрел на Акитеру. На лесной подстилке было слишком много крови его лучшего друга, чтобы думать об этом сейчас. — Отойди от него. Акитеру не двинулся с места, и Тсукишима вновь занес клинок, неуверенный, почувствовал ли он облегчение, когда Акитеру отпрыгнул в сторону, и он промахнулся. Тсукишима упал на колени рядом с Ямагучи. Он не мертв, он не мертв, он не мертв, повторял его разум, увидев знакомые веснушки, забрызганные кровью. Вокруг было столько крови. Слишком много крови. — Ямагучи. Эй, Ямагучи. Советую тебе открыть глаза, ты меня слышишь?! — Может, тебе не стоит… — голос Акитеру был мягок, и что-то будто сломалось в Тсукишиме. Не здесь, не после того, как он ранил Ямагучи. — Не. Смей! Разговаривать! Голос выходил из-под его контроля, и это было странно — словно щит, который защищал его от всего происходящего, трескался. Его руки дрожали, когда он порвал свою рубашку и прижал ткань к ране. Где вообще находился источник всей этой крови?.. — Тсукки?.. Голос Ямагучи был едва ли громче шепота, а также стал лучшей вещью, что слышал Тсукишима за всю его жизнь. — Да. Не шевелись. Я тебя подлатаю. — Ах… — трепетавшие веки Ямагучи снова закрылись. — Хорошо, — промямлил он, сонный, словно они были дома, в их укрытии, и Ямагучи вот-вот готовился заснуть в темноте рядом с ним. Трещины прошли глубже в щит, и Тсукишима стиснул зубы, пытаясь держать себя в руках. — Не засыпай. Ты должен оставаться в сознании. Глаза его не открылись, но он что-то бормотал. — Холодно… — Ты скоро будешь как новенький. — Очень больно… очень… — Просто держись. Битва закончена. Его голос дрожал, его руки дрожали, его мир дрожал. Вся его кожа была в крови Ямагучи, позади стояло привидение, и все потеряло свой смысл. А глаза Ямагучи все еще были закрыты. — Кей… Он повернулся. Это ведь Акитеру был в этом виноват. — Убирайся, иначе я убью тебя. Голос его звучал безэмоционально, хотя щит, казалось, готов был расколоться — и, каким-то образом, внутри он чувствовал лишь оцепеняющий холод. И это не изменилось, когда он увидел выражение глаз его брата — нет, он не был его братом. Это был незнакомец. Он поднялся на ноги, развернулся и исчез. Тсукишима цокнул языком и проигнорировал это, осторожно поднимая Ямагучи. — Идем домой. — Я видел… я… умер? — Ты жив, и таким и останешься. А то я тебя не прощу. — Из…вини… Тсукки… — Не засыпай. — Т… холодно… — Мы скоро будем дома. Не закрывай глаза. Ты поедешь на лошади. — Хорошо…

***

Хоть облака и собрались в тучи над их головами, выглядя готовыми пролить дождь в любую минуту, — это будут первые осадки за неделю, — почва была сухая, и, чтобы пожар распространился, потребовалось лишь несколько огоньков. — Мы должны выбираться отсюда. — Да. Суга держал одну руку на спине Ячи в качестве ободрения — девушка до крови искусала губу, по щекам у нее текли слезы, но она продолжала ставить одну ногу перед другой, прижимая руку к груди. Храбрая девочка. Храбрая, храбрая девочка. Хината смотрел на пожар испуганными, широко распахнутыми глазами, но присоединился к Карасуно, когда Кагеяма дернул его за рукав. Даичи видел, как на шее Хинаты медленно проступали темные отметины, и этот вид заставил его сжать зубы. Единственным человеком, все еще неспособным двинуться с места, был Куроо. — Нам надо потушить его. Огонь, мы… Даичи выдохнул и повернулся к нему. — Куроо. Мы не можем. Воды недостаточно, и он распространяется слишком быстро. Мы можем надеяться лишь на скорый дождь. Твои люди в безопасности. Идем. Куроо покачал головой, и выражение его лица было лишь тенью того человека, каким знал его Даичи. — Кенма все еще у них. — Мы спасем его, но сейчас мы должны… Он сделал два шага вперед, но развернулся, когда осознал, что Куроо все еще не следовал за ним, словно приклеенный к земле. Даичи уже был готов тянуть его за волосы, если придется. — Я обещал ему, я обещал, что никогда больше не покину его… Куроо покачал головой, и его взгляд напомнил Даичи взгляд лунатика. Ему правда не хотелось это делать, но он поднял руку и влепил ему пощечину. Куроо прижал руку к горящей щеке, поворачивая голову вбок. Он заморгал, словно человек, выходящий из транса. — Возьми себя в руки! Некома нуждается в тебе. Если ты тут останешься, то погибнешь, и как ты тогда собираешься спасать Кенму? Идем. Даичи взял его за запястье и потянул за собой, боясь встретить сопротивление, однако Куроо послушно последовал за ним. — Не оглядывайся. У него сложилось ощущение, что Куроо все равно сделал это: повернулся и оглядел дом, который они построили за прошедшие годы, охваченный пламенем, остающийся позади. Снаружи навстречу им подошел Танака с бессознательным человеком на спине. — Слава богу! Вы остались внутри последними. Я… спас тех, кто еще были живы… Он старательно отводил взгляд, что казалось Даичи странным, но это было самое время для похвалы и, наконец, возвращения домой. У них были раны, которые следовало обработать, и множество людей, о которых надо было позаботиться. — Хорошая работа, Танака. Спасибо. Танака попытался утомленно улыбнуться, а потом развернулся и направился в лес. Как он вообще собирался проделать весь обратный путь до лагеря с человеком на спине после стольких сражений, Даичи не знал, но если кто и мог справиться, это был он. Тсукишима помог взвалить бессознательного Ямагучи на спину лошади Саеко. Почти все направлялись в Карасуно, а некоторые уже шли туда через лес. Потерь пока не было. Даичи с тяжелым ужасом, просевшим в животе, оглядел Ямагучи, чувствуя привкус злости и горечи на языке. В воздухе запахло дымом, и он выпрямил плечи. — Выдвигаемся. Он прикусил слово «домой», хоть теперь и казалось, что Котам и Воронам придется ужиться под одной крышей в будущем. А сейчас единственный дом, что знали Коты, медленно поглощало пламя, и Кенма все еще был где-то там, в заложниках у безжалостной убийцы. Даичи прикусил щеку. Держись. Будь сильным, ради всех. Через какое-то время Суга немного отстал от большинства, шагая рядом с ним. Он молчал, но Даичи видел, что он был абсолютно потрясен. По другую сторону от него шел Куроо, выглядя так, словно миру пришел конец. Дождь пролился с неба на полпути к Карасуно.