Потеряемся вместе

Они лежат, крепко обнявшись — Ячи положила голову ему на плечо, а он приобнял ее рукой, словно одну из тех мягких зверушек, что его мама мастерила для него и Натсу из рваной одежды, набитой сеном. К счастью, Ячи теплее и не такая колючая. С ней лежать намного приятнее. Хината сильно устал, но он не хочет закрывать глаза и видеть кровь во снах, а пальцы его ног настолько остыли, что он боится отморозить их за ночь. Они находятся ближе всех к костру, но и спать идут раньше остальных, поэтому сначала всегда холодно, несмотря на количество одеял, которыми их укрывали. Еще одной причиной его неспособности уснуть стали слова, эхом звенящие в его сознании. Вчера Хината услышал, как Даичи кричал на Сугу, что тот умрет от голода, если продолжит отдавать свою еду детям. Детьми были они. Так неужели Хината в итоге убьет Сугу? Он не хочет этого. Он больше вообще не хочет ничьей смерти. Его губы дрожат, и он чуть крепче прижимает к себе Ячи. — …ты когда-нибудь думал о том, что случилось бы, не найди нас Суга и Даичи? Ячи говорит тихо, и вопрос ударяет Хинате в самое больное место прямо вовремя. Он никогда об этом не задумывался, по крайней мере, без подробностей, но теперь образы вспыхнули у него в сознании быстрее, чем птица успела бы зайти в пике за добычей. — …нас съели бы волки? Ячи всхлипывает. — С волосами, костями и всем остальным? — дрожащим голос шепчет в ответ она. — …думаю, кости они бы оставили. Он чувствует, как Ячи трясется. — Может, плохие люди вернулись бы. — И закололи бы нас? — …да. Они продолжают обмениваться подобными историями, а когда всё-таки засыпают, им снятся кошмары жутче обычных. Но Хината отвлекся от слов Даичи, так что он был рад. Следующим вечером они снова фантазируют на эту тему. Обычно начинает Ячи, у нее придумывать жуткие сценарии смерти получается намного лучше, но иногда и Хината тоже пытается. Они никогда еще не прижимались друг к другу так сильно во сне. Становится только хуже, ведь с каждым разом им приходится быть все более находчивыми. Иногда рассказы выходят повеселее — они думают о море, о том, как они стали бы членами команды, плавали бы повсюду и надирали злодеям задницы. Но потом их съедают заживо, и все веселье прекращается. Однажды Асахи случайно подслушивает особенно страшную историю от Ячи. Она едва может говорить, но как-то умудряется, а Хината зажмуривается и прижимается к ней. Когда Асахи говорит ей остановиться, они пугаются было, что попали в беду, но глаза Асахи оказываются странно влажными. — Вы всегда придумываете такие истории? — спрашивает он, и Хината боится, что это нечто плохое, поэтому врать не может. Он кивает. Асахи гладит их по головам и обнимает. — Все хорошо. Вам больше не придется их выдумывать, ладно? Теперь я буду рассказывать вам сказки на ночь. Пока он рассказывает первую историю, Хината пребывает в ужасе. Она такая классная и интересная, он даже представить не может, как ужасно она разрешится. Удивительно, но конец оказывается счастливым. Принцесса с принцем выживают и продолжают надирать задницы своих врагов вечно. (Асахи формулирует это по-другому, но в итоге они все равно оказываются крутыми героями, которыми стоило восхищаться). Лишь спустя неисчислимое количество историй Хината, наконец, перестает ожидать в них смертей и слушает расслабленно. Вместо этого они с Ячи оказываются заворожены яркими мирами, которые описывает им Асахи. Где-то всегда случается беда, и все выглядит безнадежно, но каким-то образом принцесса и принц всегда всех спасают. Ячи и Хината приходят к единому мнению: истории у Асахи самые лучшие. Иногда они смеются от них до боли в животе, иногда они пугаются их, неосознанно задерживая дыхание, пока опасность не минует, а герои снова не достигают успеха. Однажды после одной особенно великолепной сказки Хината начинает было засыпать, когда Асахи хочет встать и уйти. Он невольно тянется к нему. — Асахи?.. — Что такое, Хината? — Как думаешь… если герои могут побеждать драконов… может, плохие сны они тоже способны одолеть? Асахи снова треплет его волосы, а его слова поднимают настрой Хинаты. — Конечно. Тебе нужно лишь верить в них. Они ведь герои, не так ли? Они могут преодолеть все, что угодно. Он с серьезным видом кивает. Звучит правдоподобно. — А теперь ложись спать, хорошо? — …Асахи? Суга умрет?.. — из-за меня? Он слишком боится, чтобы спросить это напрямик, но первый вопрос выскальзывает из его рта против его воли. Взгляд Асахи снова становится странным, мягким — как в тот раз, когда он спросил, а всегда ли они придумывали себе истории. — Разумеется, нет, Хината. Никто не умрет. Зима жестока, но Даичи хранит нас в безопасности. И Суга тоже. Как и Ноя с Танакой. И я за вами приглядываю. Все мы охраняем друг друга. Не волнуйся — вот придет весна, это будет словно рай. Никому из нас больше не придется голодать. А я приготовлю все ваши любимые блюда! Так что просто постарайся дождаться этого, ладно? Хината кидается вперед, обнимая Асахи за живот, и чувствует, как по его телу разливается тепло, когда Асахи обнимает его в ответ. — Спасибо тебе. — Ш-ш-ш, все хорошо. А теперь поспи. Завтра у нас много дел. — Ладно, — бормочет Хината и снова укладывается, обнимая Ячи, которая поерзала, но не проснулась. Асахи мягко гладит его по плечу и чуть понадежнее накрывает их одеялами. — Не волнуйся, — слышит его Хината, медленно засыпая. — Мы больше не позволим ничему плохому случиться с вами. Правда внезапно открывается ему. Асахи… и Даичи, и Суга, и Танака, и Нишиноя… все они — герои. Поэтому, разумеется, они не позволят ничему плохому случиться с ними. Разумеется…