Звезды?

Раммштайновцы наконец проехали через ущелье и подъезжали к не очень большому городку, который являлся неким «островом цивилизации» среди маленьких деревушек. Там уже вовсю цвели розово-белые деревья, чьи названия никто из участников группы не помнил, и начинали распускаться фиолетовые цветы магнолии. Торговые места кишили народом. Поставив машины на подземную стоянку(наверху не было места, городок же небольшой), друзья договорились о времени и месте встречи, а так же о том, кто что должен купить. Тилль ушёл с Рихардом, потому что обещал сходить с ним на шопинг, Оливер решил было уйти один, но Кристиан, схватив его за руку, увёл в продуктовый магазин, обосновывая это тем, что «кто-то же должен ответственно подойти к делу, а один я всё не унесу». Пауль увязался за Шнайдером, так как все остальные разошлись, а одному ему неуютно, да и город незнакомый, вдвоём не так страшно потеряться. Крису оставалось только смириться с этой участью и стараться не замечать гитариста. С того ночного происшествия он не мог расслабиться. Вот и сейчас, засунув руки в карманы, Шнайдер нервно теребил какую-то бумажку, давно лежавшую в куртке. Присутствие рядом ритм-гитариста не только в машине, но и сейчас, не могло не воздействовать на ударника. Войдя в старую часть города, Пауль и Шнайдер оглядели каменные стены с деревянными оконными рамами и створками. Ландерс улыбнулся, вспомнив что-то о строении таких домов. Как обычно, первые, а иногда и вторые этажи домов, построенных в типичном европейском стиле, то есть вплотную друг к другу, были заняты магазинами, кафе и ресторанами. Посередине широкой улицы тянулись торговые ряды с разными безделушками, сделанными своими руками и одеждой, стоившей не так много. Пара согруппников, проходя мимо этих лавок, вела себя по-разному: Пауль разглядывал всё, будто впервые, и периодически дёргал Шнайдера за рукав, Крис же старался не отзываться и вообще не смотреть на гитариста, он пытался отвлечься, оценивая проходящих мимо людей: их одежду, возраст, поведение и по всему этому их благосостояние. Он сам не понимал, почему он это делает, зачем ему это, но всё равно оценивал, хотя почти тут же выкидывал информацию из головы. Это просто, чтобы отвлечься от мыслей, связанных с Паулем, который говорил практически без остановки, но сейчас остановился: - Ты меня вообще слушаешь? - Эм.. ну, да… - обернулся Кристоф, несколько раз моргнув. - О чём я сейчас говорю? - О… - Шнайдер перебирал в голове куски фраз, которые всё-таки смогли попасть в голову, но не мог склеить из них единую картину рассказа и припомнить, что из сказанного гитаристом было последним. Не зная, что же ответить, он немного виновато посмотрел на друга. Пауза не затянулась надолго. - Я расстроен, Шнай, - Пауль отвернулся от ударника, представляя ему неожиданно довольно широкую спину для такого телосложения Шнайдер, помотав головой, будто что-то стряхивая с неё, хотел было позвать Ландерса и дотронуться до него, даже уже потянулся, но одёрнул руку. Ощущение вины перед гитаристом, саднящее под рёбрами, подсказывало, что надо срочно что-то придумать. Тут Кристоф остановил взгляд на одной из вывесок. Это показалось ему вполне подходящим извинением. - Не хочешь сладкого? Я оплачу, как прощение. - Ты мог бы обойтись простым «прости», - Пауль обернулся с хитрой улыбкой на губах, - но эта идея мне нравится. Пойдём. Крис указал пальцем, куда он предлагает зайти, и зашагал в ту сторону. Пирожные на прилавке так аппетитно выглядели, что даже сам Шнайдер выбирал, что себе купить. - Ты не говорил о количестве сладкого, так что, - он повернулся к продавцу, - мне, пожалуйста, три твороженных зайчика, - Ландерс посмотрел на скривившего лицо барабанщика и улыбнулся ещё шире, чем ранее. - Наглость твоя не имеет пределов, - недовольно процедил Крис и снова нагнулся к витрине, чтобы наконец решиться с выбором, - а мне, будьте добры, вот этот круассан, - приставил он палец к стеклу. Молодой продавец с довольно смазливым лицом через минуту протянул два бумажных пакета с купленными сладостями и предложил напитки, но Шнайдер вежливо отказался, расплатился и, попрощавшись, взял пакеты. Вручив один, самый большой, другу, он открыл свой. Медленно отходя от пекарни, ребята продолжили свою экскурсию по этому пятачку сохранившейся старины с её картинами трех - четырехсотлетней давности. - Я рассказывал тебе про дома, - начал Пауль, вытаскивая за уши одного из своих зайцев, - тебе не интересно слушать про них или слушать меня? – он не отрывал взгляд от пирожного. - Ну, как тебе сказать… я просто задумался, ты немного не вовремя начал говорить интересные вещи, - пытался выкрутиться Кристоф. - Ах, вот как. Так это еще и я виноват? - Нет, нет, всё не так… а впрочем неважно. Ты все три сейчас собираешься съесть? - Конечно, - саркастично произнёс Ландерс и откусил одно ухо зайцу, - нет. На потом еще оставлю. Они безумно вкусные, только глазурь чересчур липкая, - он пытался слизнуть с верхней губы прилипший сахар, - ты заботишься о моём здоровье что ли? Шнайдер покосился на облизывающегося ритм-гитариста, но тут же отвернулся в противоположную сторону, решив ничего не отвечать. - Значит да, - Пауль принялся за второе заячье ухо, а Крис, поднёсший в это время ко рту свой круассан, остановился и опустил руки. - Ты слишком высокого о себе мнения, раз так думаешь, Ландерс. Мне просто не хочется, что бы ты ныл всю обратную дорогу. - А ты слишком много сегодня думаешь! – резко взмахнул рукой с пакетом Пауль, - тебе так трудно поговорить со мной? Или хотя бы послушать? Я, между прочим, действительно познавательные вещи рассказываю, а ты меня игнорируешь. Ты же знаешь, как я это ненавижу! - Неважно, - Шнайдер развернулся и направился к большой арке, через которую они заходили в старый город. Ландерс постоял минуту, дожевывая свою сладость и думая о том, какая у него липкая глазурь. Затем он зашагал в ту же сторону, что и Кристоф. Найдя на стоянке машину, в которую только что сел барабанщик, Пауль молча сел на своё место и засунул оставшихся творожных животных в бардачок. Не дожидаясь остальных участников группы, Шнайдер завёл машину и направился домой. Ритм-гитарист решил ничего не говорить по поводу того, что они договаривались встретиться и уехать вместе, потому что понимал, что Кристоф явно не в настроении, Пауля ужасно мучил в голове вопрос, почему же его друг так себя ведёт? Раньше же всё было нормально. До сегодняшнего дня. Неужели что-то не так сказал? Да нет, вроде ничего, что могло задеть Криса, он говорил всё, как обычно. Только Шнайдер странный. Разве он не привык, что зачастую в разговоре с Паулем трудно вставить слово? Очень странно. Но, пока что Ландерс не решался повторить вопрос, боясь, что ему придётся идти пешком, поэтому всю дорогу он ехал тихо, только пару раз предупреждая снова задумавшегося водителя, что тот сейчас проедет на красный свет, за что получит нехилый штраф.