Звезды?

Находиться весь день в присутствии человека, который поставил тебя в такое неловкое положение, да еще и ведёт себя так, будто ничего не произошло, это не очень просто. При каждом случайном прикосновении Пауля, Шнайдеру всегда казалось, что его кольнули лёгким шокером. Словно заряды тока, ощущения добирались до сердца Кристофа. Это чувство крайне не нравилось барабанщику. Он припоминал его из недалёкого прошлого со своими женщинами, хотя оно было не таким сильным. И, когда Шнайдер окончательно понял сам себя, своё отношение к ритм-гитаристу, ему стало немного страшно. Страшно, думая о том, что это неправильно, что его не поймут ни Пауль, ни друзья, вообще никто, и он останется таким же одиноким. Но, после того, что случилось той ночью, в ударнике появился крошечный огонёк надежды, что его чувства не пропадут вместе с ним. Хотя Шнайдеру стало еще страшнее. - Мы уехали раньше, - отвечал Пауль по телефону, - нет, Шнайдеру стало плохо. Да, езжайте домой, мы уже подъезжаем. Да, да… Прости, Тилль. Пауль положил трубку и взглянул на смотрящего скорее куда-то вдаль, чем на дорогу Кристофа. - Шнай, всё же, что случилось? – гитарист осмелел к концу дороги, потому что до их домика оставалась пара сотен метров, которые в случае незапланированной высадки он смог бы пройти . - Ты не помнишь? Пауль не очень ждал ответа, но надеялся на него. - Что именно? – Ландерс нахмурился, пытаясь понять, что имеет в виду барабанщик. - Значит, не помнишь. Ну, - Крис усмехнулся, - не удивительно, - после он помрачнел, ему было обидно, но одновременно Шнайдер был рад, хотя скорее всего это было самовнушение, будто так будет лучше. Машина завернула на стоянку. - Погоди, что я должен помнить? – не унимался Пауль. - Неважно, - Кристоф вынул ключ из зажигания и открыл дверь. - Стой, - гитарист потянул ударника за рукав, - если тебя это так волнует, это не может быть «неважно». - Ты не помнишь, - ударник выдернул руку из хватки Пауля и, выйдя из машины, хлопнул дверью так, что гитарист слегка подпрыгнул, а потом сам вышел. У Ландерса сложилось впечатление, что над головой у барабанщика повисла маленькая тучка, из которой доносились тихие звуки грома. Ему хотелось как-то развеять эту тучу, но оказалось это не так-то просто, поэтому Пауль решил докопаться до истины, из которой растут ноги всего этого шнайдеровского настроения. Ударник стал слишком замкнутым ещё до приезда в эту деревню, просто согрупники его видели реже. Реже, чем Пауль, который время от времени навещал Криса у него дома. Шнайдер стал ему больше, чем коллега и просто друг. Пауль достал из машины пасхальные краски, купленные в городе, и, закинув их на кухню, не снимая пальто, зашел в их с барабанщиком комнату. Шнайдер стоял на балконе и курил, выдыхая серые клубы дыма, которые тут же развеивал весенний ветер. Собравшись с мыслями, Ландерс вышел к нему. Всё тот же вопрос вертелся у гитариста на языке. Сжав кулаки, он подошёл к Кристофу и посмотрел на его профиль. - Чего ещё? – не поворачиваясь спросил тот. - Мне важно знать, почему ты такой. Что у тебя случилось? - Ты не помнишь, - снова завёл Крис, делая очередной выдох табачного дыма. - Ну, так напомни, - развёл руками Пауль. - Ты действительно хочешь знать? – всё ещё не поворачиваясь, спросил барабанщик, приподняв брови. - Да! Когда же до тебя это дойдёт?! Говори! – гитарист яростно жестикулировал, а потом схватился за перила балкона одной рукой, а другой повернул к себе за плечо Шнайдера, выкинувшего окурок, и посмотрел ему в глаза, - Что я такого сделал? - Может тебе ещё и наглядно продемонстрировать? – Крис тоже взглянул ритм-гитаристу в глаза, казавшиеся в солнечном свете тёмно-рыжими. - Может, - замешкался Ландерс, подумав о том, что может его ждать. А уж, когда Шнайдер занёс одну руку скорее всего для удара, Пауль зажмурился, - не стои… - но он не смог договорить, так как к его губам прильнули губы ударника, а на затылок легла та самая рука. Не успел Ландерс опомниться, как Шнайдер уже отстранился и отпустил его. Зрачки Пауля были расширены, несмотря на то, что солнце било ему в глаза. Крис отвёл взгляд, посмотрев куда-то на поля, а гитарист приложил пальцы к губам, не веря в происходящее, уши его, да и всё лицо залились краской. Но. Пауль вспомнил, что вчера они с ребятами неплохо выпили и… да, он просыпался ночью, видел Шная, даже поговорил с ним о чём-то… и… неужели он поцеловал его? Значит, Пауль не ошибался в своих чувствах к Кристофу, ведь только по пьяни он осмелился бы это сделать, а тут ещё и сам ударник его поцеловал. Ландерса всегда тянуло к барабанщику, а тут ещё и вот так… что же делать? На раздумья ушло какое-то мгновение. Пауль чуть не уронил обоих на деревянный пол, когда, буквально, напрыгнул на Шнайдера, обняв его за шею, тем самым прижимая губы ударника сильнее к своим. Для Кристофа это было небольшим потрясением, поэтому он опешил, но потом сам обнял ритм-гитариста и ответил на этот неожиданный порыв страсти. Шнайдер немного вздрогнул, когда Пауль начал проникать языком к нему в рот, но гитарист его успокоил, начав заплетаться пальцами в кудряшки Криса. Ударник решил уйти с видного места на балконе и, не разрывая поцелуй, медленно направил гитариста в сторону комнаты. Внутрь они так и не зашли, так как Шнайдер просто не мог остановиться и, впечатав Пауля в стенку рядом с порогом, стал расстёгивать и снимать пальто сначала с себя, а потом с гитариста. Замерзшие от волнения пальцы Ландерса продолжили бегать по шее Кристофа, иногда наматывая на себя локоны волос ударника, а Шнайдер, ухватив Пауля за талию, водил большими пальцами по его животу. От этого ритм-гитаристу было немного щекотно, но он старался не придавать этому значения и, закинув ногу за ногу Криса, начал настойчивее углублять поцелуй, иногда отстраняясь, чтобы они оба могли отдышаться. Такого подарка судьбы ни один из этой пары никак не мог ожидать. Пауль убедился, что его походы к барабанщику не были простыми дружескими посиделками, что он на самом деле искал время, чтобы побыть хоть сколько-то с ним. А Шнайдер… он не мог поверить, что это реально, что ему не снится, будто его друг уже не просто друг, а разделяющий его чувства любовник. Ведь раньше Крис замечал, что Ландерс относится к нему не так, как к остальным. Но он всегда думал, что это ему кажется, что он просто зациклился на этом и выдумывает то, чего нет на самом деле, что он видит в каждом движении и слове гитариста что-то такое, что обязательно носило в себе не один смысл. Так оно и было. Не замечая того, Пауль действительно пытался сделать ударнику что-то приятное, стараясь растопить его замерзшее(как ему казалось) сердце и разбить стену бесчувственности. Снаружи хлопнули дверями машины, а через минуту – дверью багажника и загремели ключами. Шнайдер отстранился от Пауля, напрягая слух и рассчитывая, сколько у них есть времени, чтобы привести себя в порядок и остаться незамеченными. Он поднял оба пальто и повесил на их место. Ландерс поправил джемпер и зашёл в комнату. Перед тем, как выйти в коридор, он повернул к себе Кристофа и, поднявшись на цыпочки, очень нежно и коротко поцеловал его в уголок губ. Лица обоих засияли улыбкой. Улыбка всегда грела людей, а сейчас она грела ребят настолько сильно, насколько не греет Землю Солнце.