Теперь ты - хозяин

Последующие несколько часов Майлз провел в кабинете Вернике. Тот перед своей смертью не потрудился закрыть кабинет, надеясь, что ему удастся выжить и убить репортера. В столе доктора оказалось много полезной информации. Например, Майлз узнал, почему в больнице нет женщин. Главное женское отделение было, а вот самих девушек - нет. Оказывается, бедняжки ощущали себя беременными и просили, чтобы им сделали аборт. Шестеро из семи погибали от аборта. Натура журналиста неизвестно откуда выплыла и стала посылать мозгу свои желания. В конечном итоге репортеру жуть как захотелось порыться во всех документах, поискать их во всей больнице, а потом сравнить и составить отчет. И только потом измученная сторона отмела в сторону это желание. Что-что, а ходить по уже знакомым коридорам, боясь собственной тени, ему не хотелось. Вздохнув, Апшер откинулся на спинку кресла и вперил долгий взгляд в потолок. Делать в этом месте нечего, а выходить он не решается. Пускай с Вальридером и можно поговорить, но он сомневается, что тот ему позволит даже выйти на улицу. Может, тогда ему попытаться отправить письмо кому-то из своих? Внутри загорелся огонек надежды. Можно отправить письмо Нелли! Точно! Сказать, что с ним все хорошо, сказать о том, как он её любит! Просто сообщить, что он жив. Подкрепленный новой надеждой, мужчина быстро зашел на свою почту и нашел там Нелли. Женщина удалила их совместное фото и вообще удалила всю информацию. Сердце неприятно защемило. Превозмогая тоску и неприятный осадок, журналист нажал на кнопку, и на экране появилось белое окошко. Подумав над содержанием, Майлз положил пальцы на клавиатуру и принялся печатать. Печатал он долго. Что-то стирал, что-то добавлял и под конец замер, не решаясь отправлять получившееся письмо. С одной стороны он хотел, очень хотел отправить его! Но с другой стороны, а вдруг она пойдет в полицию? Вдруг все обернется, так, что Нелли убьют? Нет! Он не мог позволить кому-то навредить его жене. Выдохнув, Апшер закусил губу и принялся читать то, что у него получилось: «Дорогая Нелли! Нелли, это пишет тебе твой муж. Я понимаю, что это может показаться тебе какой-то шуткой, но поверь - это я. Майлз Апшер - твой муж и отец нашего ребенка. То, что я тебе сейчас расскажу не должно разглашаться. После прочтения этого письма удали его. Удали мою почту, удали все, что могло бы связывать тебя и эту треклятую больницу! Психиатрическую больницу Маунт - Мэссив. Когда я поехал сюда, я не знал, что останусь тут навсегда. Я вообще не надеялся на то, что выживу! То, что здесь происходит, выходит за рамки обычного. Корпорация Меркоф ставила ужасные эксперименты над людьми. Над психически нездоровыми людьми. И эти опыты делают их еще более агрессивными, чем были! Это ужасно. Я повидал многое в этом месте и умоляю тебя! Просто молю тебя и твою прекрасную черту не сдаваться! Не пытайся найти меня! Меня уже ничто не спасет. Я останусь здесь, а ты оставайся в привычном для тебя мире. Расти нашего ребенка и постарайся меня забыть. Мне очень хочется встретиться с тобой. Я хочу снова прижать тебя к себе, зарыться пальцами в твои красивые волосы... Мне очень хочется увидеть нашего ребенка. Прости, я не знаю, кто у нас будет. Да мне и не важно! Главное, что ты его будешь любить. Когда он подрастет, я хочу, чтобы ты сама решила рассказывать обо мне или же нет. Я бы предпочел придумать какую-нибудь красивую сказку, чтобы наш ребенок не искал меня. Немного эгоистично, да? Прости, я просто не хочу, чтобы с вами что-то случилось... Напоследок я бы хотел сказать о том, как же сильно скучаю и люблю тебя. Надеюсь, ты поймешь меня и не станешь заявлять в полицию. Поверь, ничего хорошего из этого не выйдет. Спецназ, который должен защищать людей, чуть не убил меня! Поэтому прошу тебя, просто забудь меня. Прощай, Нелли» Письмо это заставило слезы навернуться на глаза. Он понял, что теперь никогда больше не увидит свою красавицу жену и своего ребенка. Никогда. И от этого было плохо... Нажав на кнопку отправки, Майлз стал ждать, пока закончиться загрузка. Он снова откинулся на спинку стула и стал смотреть на камеры видеонаблюдения. Там ничего интересного не было. Где-то он заметил близнецов, которые отбивались от кучки агрессивных психов, где-то увидел того самого ненормального, которого повстречал за весьма пикантным делом. Но тут его взгляд зацепился за одну картинку. Присмотревшись, он ничего не увидел такого, но все равно развернул окно на весь экран. То, что он увидел, заставило его отшатнуться и в испуге смотреть на людей. Там шагали с автоматами спецназовцы. Они осматривали каждый уголок и при виде психов (даже не агрессивных) начинали их расстреливать. Майлз слышал, как они кричат, и другие пациенты забиваются в шкафчики, под кровати и в вентиляционные шахты. Им было страшно. Настолько, что они забывали о жажде крови или о сильном голоде. Они просто начинали прятаться. Апшер вскочил и, посмотрев на окно загрузки, тихо чертыхнулся. Письмо еще отправляется. Но что ему делать?! Спрятаться тут особо негде. Разве что только забраться наверх и забиться в самый темный угол. И то он не уверен, что спецназ не попытается проверить этот угол. Его внимание снова привлекла одна из картинок. На этот раз это была другая камера. Камера, показывающая вход в лабораторию. И спецназ уже был там! Они спокойно вошли внутрь, лишь нацеленные на невидимого врага автоматы показывали всю серьезность и напряженность их работы. Апшер не знал, что ему делать. Если они будут проходить мимо, то увидят его, а после расстреляют, даже не узнав причины. Майлз был уверен, они его убьют. Без суда и следствия. Времени было мало. Секунды тикали в голове журналиста. Ему казалось, что там у него внутри часы. Настенные такие, которые противно тикают и раздражают своим звуком. А делать нечего. Есть один лишь шанс выжить. Майлз пригнулся и тут же залез под стол. Окно с загрузкой он спрятал, надеясь, что спецназ не станет копаться в компьютере Вернике. А сам, прикрыв рот рукой, стал ждать военных. И вот долгожданная встреча состоялась. Один из спецназовцев остановился возле кабинета доктора Вернике и крикнул свои товарищам. - Я проверю, что там, а вы стойте и ждите меня. Ему в ответ раздался недовольный ответ. - Да ладно! Может мы по-быстрому проверим тот зал и свалим? Осточертела вся эта кровь и кишки. «Да! Точно! Уходите! Оставьте меня и Билли!» Он не стал заморачиваться на тему того, что просил он не только за себя, но и за Вальридера. Но ведь он не виноват, что стал таким. И вообще Майлз был ему благодарен. Он ведь жив только из-за Билли... Голос главного военного заставил подскочить и случайно задеть ногой стул. - Заткнись! Нам сказали проверить здесь все до мельчайших деталей. И ты, мать твою, будешь осматривать каждый уголок! Я твою морду буду тыкать в каждый ебучий труп! Ясно тебе!? Похоже, мужчина кивнул, так как спецназ успокоительно ответил: - Вот и отлично. А сейчас стойте и следите, чтобы никто на нас не напал. И теперь шаги раздавались по маленькому кабинету. Три шага до стола. Мужчина останавливается и осматривается. Майлз слышит, как клацает автомат, словно проверяя нервы журналиста. Не получиться. Он привык. Привык держать себя в напряжении. Привык выжидать лучшего момента. Чтобы потом бежать, бежать, бежать... Два шага до стола. Он вновь останавливается. Теперь чтобы положить автомат на пол и самому снять каску. Да, тут жуть как жарко. Майлзу самому приходилось снимать пару раз свою куртку. Апшер вздрогнул. Его куртки не было на нем. А где? Где он её оставил? Господи, она же на стуле! Один шаг до стола. Спецназу не надо долго думать, чтобы заглянуть под стол. Не надо много времени, чтобы нажать на курок. Но мужчина медлит. Проводит рукой по поверхности стен. Зачем? Плевать. Главное медлит. Главное не подозревает. Он у стола. Военный кладет автомат на стол. Сам отодвигает стул, не обращая внимания на куртку и садится. Черт, его коленки почти упираются в лицо Майлза. Он чувствует, как начинает биться в ломком страхе. Он понимает: одно неверное движение и ему конец. Его убьют. И теперь ни одно чудо его не спасет. Спецназ встает, забирает автомат и уходит из кабинета. Апшер ждет еще парочку долгих минут, чтобы потом свободно выдохнуть и потянуться за своей курткой. Зачем? Там камера. А если память его не подводит, то батарейки там не хватит до конца. Она может запищать в любой момент. А этот звук привлечет ненужное внимание спецназа. Майлз старался делать все осторожно. На коленках подполз к одному карману покопался и не нашел ничего. Тогда он пошел к другому. Но тут дело было чуть сложнее. Камера зацепилась обо что-то в кармане и не хотела вылезать. Апшеру пришлось чуть вылезти из-под стола и почти вывернуть карман. И вот камера почти в руках... - Что за?.. Вскрик одного из военных заставил подпрыгнуть сердце и тут же немедленно забиться под стол. Это было то самое чувство, когда теплишь надежду, что тебя не заметили и вскрик предназначался не тебе. И Майлз надеялся, верил, чтобы его желания оказались правдой. Он замер, когда услышал быстрые шаги в свою сторону и уставился в ужасе на лицо появившегося спецназовца. Рука потянулась в сторону журналиста, и тот вжался еще сильнее, мотая головой. Его мозг услужливо подкидывал картинки прожитых минут в больнице. Его не раз ловили и вот так же вытаскивали из-под кроватей или из шкафчиков. Кажется, он начинает бояться чужих прикосновений... Его вытаскивают довольно жестко. Мужчина хватает его за лодыжку и тащит на себя. Но не успевает он даже поставить Майлза на ноги, как получает удар в лицо и последующий удар в ребра. Репортер вскакивает и тут же бежит. Перед глазами упрямо мелькает картинка окровавленных и темных коридоров. Он видит не белые стены, а кровавые, запачканные чьими-то внутренностями. Ничего не кончилось - вот, что бьется в мозгу. Вслед мужчина кричит и, щелкая автоматом, выставляет на бегущего Майлза. - Стой, сука! Стой, блять! Начинается стрельба. Журналиста трясет. Животный страх, паника, ярость и боль смешиваются в один ядовитый коктейль. А он все бежит и бежит. Остановиться - значит умереть. Непроглядный закон этого места. И неважно, где ты. Наверху или внизу. Майлз поскальзывается на крови, но все равно вскакивает и бежит. Распахивает почему-то закрытые двери и, перепрыгивая лестницы, бежит дальше. Он не знает где сейчас спецназ, а где свободно. Выбирать времени нет, и он бежит направо. Там можно залечь. Там есть темнота. Там можно спрятаться... Как же он ошибался. Апшер начинал чувствовать истерику. Ему не повезло завернуть именно туда, откуда выходили военные. Столкнуться лицом к лицу с главным хищником - самое страшное. Он готов плакать. Снова. И он бежит. Бежит, не обращая внимания на щелчки автоматов, крики мужчин и жуткий пожар в груди. Легкие горят, горло давит. Тот, что нашел его, давно спустился вниз и Апшеру немного повезло. Ведь он уже видел ту самую трубу и спокойно мог схватить её и, если что, начать защищаться. Конечно, он понимал, что труба против автомата то же самое, что дротик для слона. Но сдаваться он не собирался. Майлз не помнит того момента, когда что-то сносит его с ног и тот валится на пол. Но он отчетливо помнит то, что начинает в панике и страхе отползать назад. А когда утыкается спиной в стену, сжимается в плотный комок, выставляя вперед руки с трубой. Пока это его единственное оружие. Спецназ не заставляет себя ждать. Они подбегают быстро и готовы тут же расстрелять, но их главный дает отмашку. Все стоят, не в силах ослушаться приказа. Майлзу плевать. Подойдут ближе - он нападет. До ушей репортера доноситься спокойный голос мужчины. - Так, парень, спокойно. Положи трубу на пол. Мужчина коснулся кончиками пальцев ладони парня, но тот вздрогнул как от удара и прошипел, сжимая пальцами спасительную трубу: - Не трогай меня! Спецназ тут же отшатнулся, выставляя руки перед собой в примирительном жесте и произнес: - Спокойно, спокойно. Я тебя не трону. Просто положи трубу на пол. Майлз не верил, но почему-то стал медленно, будто нехотя, опускать трубу. Мужчина постоянно что-то говорил и его голос действовал успокаивающе. И вот орудие почти на земле, но к военному подбегает его подчиненный, начиная тут же поливать Апшера грязью: - Вот же сученыш! Мудак спрятался под столом, а потом что-то искал в карманах куртки! А ну иди сюда кусок дерьма!.. Несмотря на напрягшиеся мышцы испуганного репортера, мужчина все равно к нему подошел. Сначала он просто ждал, а потом резко схватил за плечо. Организм среагировал незамедлительно. Ужасные картинки пронеслись перед глазами и руки сами подхватили трубу и со всей силы ударили спецназовца по лицу. Голова того качнулась в сторону и, наверное, если бы не каска, то тому бы сломало челюсть. Однако это не спасло Апшера от злого, полного ненависти взгляда. Но прикоснуться к журналисту не дали. Парня оттащили в сторону и главный, сев на корточки, принялся за Майлза. - Так, парень, опусти трубу. Никто тебя не тронет, пока я не скажу. Апшер замотал головой. Воспоминания будут жить, пока их носитель живет. А воспоминания журналиста были ужасными, пропитанные кровью и запахом гнили. Мужчина вздохнул и, сняв каску, положил на пол у самых ног брюнета и произнес, кивая в сторону злого подчиненного: - Послушай, этот парень еще молодой неопытный стручок. Не стоит его бояться. Если тебе будет так спокойнее, то я отберу у него автомат. Майлз несмело кивнул. Он все еще боялся что-либо говорить. Боялся, что на него вновь нападут. Улыбка коснулась лица военного и, встав, тот подал руку, говоря: - Тогда вставай. Мы просто поговорим, - поспешно добавил мужчина, заметив недоверчивый взгляд журналиста. Майлз встал сам, не принимая чужой помощи. Его трясло. Те места, куда его касались эти люди, словно горели. Хотелось смыть эти прикосновения. Трубу он отложил, а после несмелой походкой шел следом. К счастью, никто его не рассматривал, словно диковинную зверушку. Они прошли в кабинет Вернике. Только он и главарь той группы. Мужчина уступил место за столом Апшеру, а сам стал ходить по кабинету и задавать вопросы. - Итак, как тебя зовут? - Майлз. Майлз Апшер. Голос был хриплым и тихим. Говорить громко он не мог. Слишком отвык. Военный хмыкнул и продолжил: - Хорошо, Майлз. Это твоя машина стоит у главного поста? Майлз кивнул. Его не отпускало ощущение, что что-то тут не так. Слишком уж просто все было. Да и Вальридер не выходил встречать незваных гостей. Чего он ждет? - Как ты вообще сюда попал, парень? Главный вход закрыт, да и все остальные тоже. - Окно. Оно было разбито. Я забрался по строительным лесам. - Понятно. Скажи, какого черта, ты сюда полез? Майлз молчал. Он думал рассказывать ли ему про письмо и про свою профессию. Реакция могла быть разной. Поразмыслив немного, репортер сказал: - По работе. Я не знал, что здесь твориться такое дерьмо. Мужчина вновь усмехнулся и, остановившись напротив парня, спросил: - Думаю, ты узнал, что здесь происходит, еще на первом этаже. Так какого черта ты не свалил из этой больницы? Майлз тихо нервно рассмеялся. Он думает это так легко? Просто взять и выйти. Он пытался! Пытался выйти через главные двери! Но они, блять, закрыты! Понимая, что нервы его на пределе, брюнет заговорил. Он просто говорил то, что у него было внутри. Одни записки не спасали. - Думаете, это было так легко? Легко выбраться из места, наполненного психами? Нихуя. В моих руках была только камера и пара батареек. Я выживал в этом месте! Бегал от этого долбаннутого Криса Уокера! Я, блять, потерял два пальца, чтобы выбраться отсюда! Я поседел на целых сто лет! И единственное, что меня встретило в конце это - сумасшедший старик и его проект! У меня ничего не было, чтобы защищаться! Я голодал... Мне приходилось питаться человечиной, чтобы не сдохнуть... Вы все еще думаете, что я не хотел выбраться отсюда? Мужчина дослушал до конца. Он понимал, что у Майлза чудом не случился срыв. Для обычного гражданского он неплохо держался. И пускай ему пришлось попробовать человечину, он все равно молодец. Удивительно, что может сделать человек, когда хочет жить. Однако его мучили некоторые вопросы. А для этого нужно, чтобы Майлз все показал и рассказал. - Ладно. Пошли обратно. Нужно чтобы ты кое-что показал мне. Апшер напрягся. Что значит «кое-что показал»? Военный поспешил исправиться: - А потом я отведу тебя к нашим машинам. Мы вывезем тебя отсюда. Будь уверен. Брюнет кивнул. Он так устал. Этот человек давал ему надежду. Именно её ему не хватало. Но когда они спустились вниз, Майлз снова напрягся. Что-то ему не нравилось. Снова интуиция кричала об опасности. А может напрасно? Может быть... Когда они подошли к черной штуковине, стоящей в середине зала, мужчина что-то хотел спросить. Важное. Он даже указал на сферу, где было тело Билли. Но все испортил один мальчишка. Чужая рука хватает за шею, а у виска чувствуется холод дула. Апшера трясет, слезы наворачиваются на глаза, он снова вспоминает. Вспоминает почти такой же момент наверху. Его поймали. Какой-то ненормальный. Словил его буквально у самой шахты. Схватил за лодыжку, ударил пару раз по лицу и ребрам, а после, прижимая к своей грязной голой груди, стал проводить каким-то осколком по лицу и шее. Он что-то шептал. Неприятное, пошлое и безумное. А Майлзу плакать хотелось. Он ощущал себя мышонком в руках кота. А когда мокрый противный язык скользнул по щеке и уху, то готов был зарыдать как девчонка. Но ему удалось убежать. Именно поэтому чужие прикосновения как тысяча ударов по лицу и всему телу. Военные что-то говорили. Главный пытался утихомирить своего парня и уговорить его не стрелять. Обычный гражданский чудом остался в живых и сейчас они могли его потерять по тупости одного придурка! - Джеймс, положи оружие! Ты сейчас выстрелишь в невиновного человека! Я тебе даже больше скажу: он гражданский! - Да нихера, Кэп! Этот мудак здесь неспроста. Ты же, блять, тоже читал эти бумажки. У меня вопрос, где этот долбанный Вальридер?! Где?! Не знаешь? А я, похоже, знаю. Мужчина щелкнул пистолетом и Апшер приготовился ощутить дикую боль, а после долгожданное чувство свободы. Но вопреки всем мыслям и ожиданиям в зале опять появился скрежет. Майлз знал, что это Билли. Знал и поэтому, глупо улыбаясь, посмотрел наверх. Джеймсу это не понравилось. Он зло оскалился и произнес, опуская пистолет вниз: - Что радуешься, скотина! Тогда получи! Раздался оглушающий выстрел, и ногу репортера пронзила нестерпимая боль. Он закричал и, посмотрев на свою ногу, стал что-то шептать. Что-то неразборчивое, непонятное, но такое знакомое. Сзади его опустили, и Майлз упал на бок. Пальцы вцепились в раненное бедро, из горла доносились хрипы и стоны. Но Вальридер уже знал, что делать. Он, резко, не давая времени другим вселился в Джеймса и, не теряя драгоценного времени, разорвал беднягу изнутри. В воздух полетели ошметки из кровавой плоти и внутренностей. Кровь словно дождь окропила всех. Глупые военные тут же достали свои автоматы, пытаясь найти неизвестное существо, носящее имя Вальридер. Они даже не могли догадываться, что теперь Билли был среди них. Майлз мучился от боли в ноге. Он настолько отвык от этих раздирающих чувств, что не смог сдержать эмоции. Он плакал и стонал, извивался и молил, чтобы его спасли. И к нему пришёл Вальридер. Он ничего не говорил, как в первые дни, но Апшер, кажется, понял его и без слов. Когда существо вселилось в него, боль исчезла. Просто вязла и исчезла! Тогда репортер, наконец, понял. Если бы не Билли, он бы погиб при первой встречи с тем спецназом. Билли был внутри него. И именно это сохраняло в нем жизнь...

***

Майлз сидел на одной из ступенек. Заходящее солнце грело лицо, но тепла не чувствовалось. Он ничего не чувствовал. Ни тяжести в груди, ни отвращения от крови, что покрывала большую часть его тела. Ничего. Лишь холод и чужое присутствие. Но это присутствие было приятным соседством. Апшер поднял ладонь, и лучики солнца пробивались сквозь неё. Будто сам он стал прозрачным, словно призраком. Теперь это не пугало. С самого начала все к этому и велось. Билли спас его от смерти, вселил частичку себя в его тело, закрывая раны. Неизвестно только почему он не вселился в него сразу. Может какие-то личные причины? Но ведь Вальридер уже не Билли. Теперь он - Майлз Апшер являлся Вальридером. Тяжкий вздох вырывался из груди парня и тот, встав, пошел вперед. Он не мог выйти из этого места. Не мог покинуть эту лабораторию. Замкнутый круг. Стремился убежать отсюда, а в конце вынужден будет жить здесь. Среди трупов, умалишенных пациентов и кровавых стен. Теперь это его крепость. Крепость, которую он будет ревностно охранять. До ушей донеслось чье-то сбивчивое дыхание. Ах, вот и он. Герой всей истории. Мальчишка, что испытал судьбу и отправил ему письмо. Майлз ухмыляется и, разворачиваясь, идет обратно. Ведь он хозяин. А хозяин должен встретить своего гостя. Голос журналиста перемешивается со скрежетом. - Добро пожаловать, Вейлон. Добро пожаловать ко мне домой...