Теперь ты - хозяин

Апшер очнулся в совершенно другой комнате. Это был не главный зал или какое-то другое знакомое место. Парень поднялся, потянулся в спине и огляделся. Нет, он знает, что это за комната. В больших овальных колбах было нечто похожее на фосфор. Только в жидком или летучем виде. Помнится, он их назвал внутренностями Билли. Интересно, почему? Мотнув головой для полного пробуждения, репортер поднялся на ноги и, чуть пошатываясь, пошел вперед. Он хотел удостовериться, что это та самая комната, где он отключил первый блок для поддержания жизни в Билли. Помнится, тот сильно кричал после прокрутки шлюза. Посмотрев наверх, журналист убедился в правильности своей догадки. Только вот зачем он пришел сюда? Внезапно перед глазами пронеслись воспоминания последних проведенных минут. Вот он встал с пола и пошел к выходу. Там он зашел в кафетерий и зачем-то смешал кровь с пепси. Отвращение отразилось на лице Майлза, и тошнота тут же подкатила тяжелым комком. Но самое ужасное вспомнилось после. Картинки последующего минета мертвецу заставили шарахнуться в сторону. Во рту почувствовался тот самый соленый вкус чужой плоти, вспомнилась волна удовольствия, что прокатилась по всему телу. Большего и не надо было... Парня тотчас стошнило. И тошнило довольно долго. Так как постоянно вспоминались картинки минета, а после еще и момента каннибализма. Майлза трясло крупной дрожью, здоровая нога стала ватной, и бедняга повалился на пол, опираясь только на руки. Горлом шла противная желтоватая слизь, в которой были кусочки чужого мяса. Когда в желудке уже ничего не осталось, Апшер завалился на бок, подрагивая от каждого неслышного шороха. Ему казалось, что кто-то живет в его голове. И до вчерашнего инцидента он бы спокойно спал и дальше. И все-таки он стал психом... Уже знакомый скрежет раздался над головой. Майлз, все еще дерганный, чуть приподнял голову и посмотрел заплаканными глазами на явившегося Вальридера. Тот, не теряя времени, подхватил брюнета и куда-то потащил. Куда? Зачем? Для чего? Черт с ним главное, что не издевается и не мучает. Как его несли, Апшер не знал. Ему было все равно. Может Билли закинул его на плечо и теперь несет назад к странной шарообразной звезде? Может быть... Усадили его практически нежно, но уходить Билли не намеривался. Он все так же сидел чуть поодаль и в странном жесте склонил набок голову. Благо что не предпринимал попытки проникнуть в тело журналиста и покопаться в его внутренностях. И на этом спасибо. Правда теперь Майлз не испытывал к этому существу какие-то эмоции наподобие страха или паники. Ему вдруг захотелось поговорить с ним. Апшер понимал, что, возможно, оно не умеет говорить и это будет разговор с одной стороны. Но делать нечего. Он итак погряз в этом дерьме слишком глубоко. Настолько, что выбираться уже слишком поздно. Правильно там кто-то спрашивал его: «А ты уверен, что не пациент?». Раньше он часто задумывался об этом. Сейчас же все поменялось. Теперь он приписывал себя к числу умалишенных пациентов. Собственный голос показался слишком тихим и хриплым: - Билли... Так тебя звали. Ты помнишь это? Вальридер двинулся чуть в сторону и снова замер как скульптура. Ответа не последовало. Апшер усмехнулся и снова произнес: - Почему ты не убил меня? Или почему спас? Там ведь был твой отец. И снова молчание в ответ. Глазницы духа в упор смотрели на парня, но ничего другое не двигалось. Лишь темный туман, сгустившийся у самых ног, клубками поднимался и опускался. Майлз безрадостно усмехнулся и взглядом обвел просторный зал. Ничего не изменилось. Вообще. Собственно, чего он ожидал? Ничего. Однако лежащая рядышком камера заставила потянуться за ней. В ней еще была здоровая батарейка. Хмыкнув, Апшер устроился поудобнее и принялся отматывать отснятый материал. Ужасы в больнице смешно возвращались назад. И как же хотелось, чтобы так же было и в жизни... Вот так просто. Нажал на кнопку - отмотал пару моментов назад; нажал еще раз - поставил на паузу; нажал опять - удалил кусочек своей жизни. Рука дрогнула, стоило пленке отмотать слишком далеко. Она пошла за пределы больницы и показывала совершенно другие кадры. Нажав два раза на одну и ту же кнопку, Майлз стал смотреть. Вот на зеленой лужайке весело улыбаясь, стоит красивая рыжеволосая девушка. В руках у неё была корзина с фруктами, а другая лежала на округлом животе. Глаза тут же защипало, а сердце неприятно защемило. Нелли... Его милая Нелли. Осталась совсем одна в этом мире с ребенком. Наверное, она еще теплит надежду найти своего мужа. Наверное, она надеется вернуть ту семью, что была создана руками обоих людей. Смотреть на это было просто невозможно. Апшер поставил на паузу, когда камера была приближена к лицу красивой женщины, и отшвырнул её от себя. Руки с силой сцепились в замок и глаза прикрылись. Только не плакать. Хватит с него слез. Вальридер будто заинтересовался в камере и, придвинувшись, коснулся пальцами экрана. Как будто прикоснулся к волосам Нелли. Майлз шмыгнув носом, произнес, кивая на камеру: - Моя жена. Семья. Ты помнишь, что такое семья? У тебя были родители? Надежды на ответ не было. Он просто говорил. Чтобы окончательно не сойти с ума. Чтобы не замыкаться в себе. Осадок все равно сидел в душе. И, наверное, не исчезнет никогда. Нелли... Он так хотел бы увидеть её. Прямо сейчас... «Мама» Приятный немного с хрипотцой голос прозвучал, кажется, в голове Апшера. Тот дернулся и сначала завертелся, пытаясь найти источник звука. Но потом понял - это говорил Вальридер. Успокоив дико бьющееся сердце, Майлз вспомнил, что он читал нечто подобное. Да, было в документе пару строчек про Билли и его мать. Бедняга даже не знал, что его мать скончалась от сердечного приступа, когда он согласился на жуткий эксперимент. Грустно улыбнувшись, Майлз снова попытал счастье. Может, Вальридер и дальше будет с ним говорить? - Почему ты убил Вернике? Он ведь был твоим отцом. На минуту показалось, будто лицо духа исказилось в гримасе ярости. Пасть на немного раскрылась, но потом быстро захлопнулась. Приятный мужской голос вновь прозвучал в голове парня. «Вернике был отцом. Но он захотел меня убить. Убить твоими руками. Убить того, кто поддерживал ему жизнь» - Это было эгоистично с твоей стороны. Наверное, не надо было произносить эти слова. Лицо Билли оторвалось от картинки на камере и тут же посмотрело прямо на Майлза. Мурашки побежали по спине, и журналист тревожно замаялся. Похоже, сейчас ему не поздоровится. Вопреки, всем ожиданиям прозвучал вкрадчивый ответ: «Знаю» - Тогда почему ты не отпустил его? Тогда Вальридер произнес с такой честностью, что Апшер не смог поверить собственным ушам: «Страшно оставаться одним. Страшно быть бесплотным духом, не имея возможности вернуться в тело» Удивление отпечаталось на лице Майлза. Так вот почему Билли поддерживал жизнь в Вернике. Вот почему он убивал всех, кто попадался ему под руку. Он боялся остаться один, но, в то же время, ненавидел ученых за то, что они сотворили с ним. Правильно подметил покойный доктор Вернике: «Всего лишь ребенок, потерявший рассудок». Апшер не знал, что еще сказать или спросить. Казалось, всего пару минут назад в голове было столько вопросов к этому существу, а сейчас они будто испарились. Внезапно сломанная нога отозвалась сильной болью. Майлз сдавленно зашипел и зажал ногу чуть выше перелома, стараясь унять боль. Но, похоже, она только разрасталась. Все сильнее и сильнее. Брюнет вздрогнул, почувствовав уже знакомый холодок возле лица и вцепившихся в ногу рук. Ему снова стало страшно. Неужели Билли вновь причинит ему боль? Снова проникнет внутрь и заставит страдать? Страх липкой паутиной быстро оплел все тело, заставляя его неметь. Одна рука взяла Майлза за кисть правой руки, а вторая мягко отстранила левую. Все это было проделано с какой-то осторожностью, после чего одна из когтистых ладоней прикоснулась к сломанному участку. Пальцы чуть проникли под одежду и кожу, дотрагиваясь до мышц. Апшер вздрогнул, всхлипнул и хотел освободиться, но одну его руку все еще держали. Когда пальцы проникли сквозь мышцы прямо к кости, Майлз, захныкав, произнес, силясь не скулить от боли: - Не надо. Вытащи. В ответ прозвучал успокаивающий голос: «Не сопротивляйся. Не бойся» Майлз всхлипнул и, утирая рукой слезу, постарался успокоиться и не противиться тому, что происходит. Получилось это у него не сразу. Боль от проникновения чужих пальцев была невыносимой, но тот старался терпеть. Потом он попытался подумать о чем-то другом. Например, о мертвом Крисе. Что бы было, если бы эта свинья осталась в живых? Гонялся бы за ним? Хотя долго ему не пришлось бы бегать за ним. Сломанная нога не самое подходящее явление. Правда потом боль все равно дала о себе знать. Последнее, о чем он стал думать, так это о смерти Вернике и самом Билли. Наверное, только это позволило ему расслабиться и перестать сопротивляться. В голове прозвучало нечто схожее с усмешкой. Когда Вальридер вытащил свои пальцы из ноги, боли больше не было. Апшер притронулся к поврежденному участку и понял, что она у него больше не болит! А затем он пошевелил стопой. Черт! Да она была здоровой! От шока Майлз не мог произнести и слова, тупо пялясь на свою некогда сломанную ногу. Только когда Вальридер исчез, брюнет тихо произнёс, почему-то уверенный, что тот его слышит: - Спасибо...