Комедия в чёрно-белых тонах

– Ван Васыч! Ван Васыч! – завопил с противоположного конца коридора, а затем стартанул на космической скорости к начальнику бармен. – Черт, не бармен, а истеричка, – пробормотал начальник, вздрагивая от вопля и останавливаясь. Естественно, взяв разгон, бармен Леха остановиться вовремя не смог, ибо тормоза придумали трусы, и влепился точнехонько в бампер разворачивающегося к нему шефа. –Ой-я-не-хотел-извините-пожалуйста-но-там-Меркурий-просит-денег-и-Пепси-Колисты-тоже-за-компанию-подвалили-а-еще-Мартиросян-сказал-что-хрен-нам-а-не-Чивас-пока-не-закроем-долг-с-прошлой-недели [1],[2], – на одном дыхании выпалил Леха, преданно заглядывая в карие боссовы очи. – Сляднев, ты охренел? А ну дыхни, зараза! – почуяв неладное, нахмурился Ван Васыч. – Пил сегодня ночью на смене? – Нет! – не на шутку струхнув, вытянулся Леха. – Ни-ни… грамма в рот, ни сантиметра… – Дальше не надо, я понял. Какой долг? У нас никогда ничего не висит. – Иван Василич, я знаю, что у вас никогда не висит. Ой! – Леха понял, что сказанул хрень. – Ван Васыч, я не то хотел сказать. Но он говорит… – Слушай, Сляднев… – ласково проворковал шеф, – шел бы ты… натирать… стекло [3]. А то я все-таки возьму тестер и проверю. И если хоть полградуса обнаружу, сам знаешь, что будет. И куда. И не сантиметр! Леху сдуло, как пылинку шлангом пылесоса, шеф хмыкнул и потащился разбираться к бухгалтеру. Тут Сляднев прав – не возразить. У него никогда и ничего не висело. В смысле работы… Работы, в смысле! – Елена Александровна! – распахивая тяжелую дверь бухгалтерии, позвал Василич. Пред шефом нарисовалась нехилая, обтянутая юбкой почти шестидесятого размера задница главного бухгалтера ночного клуба «BARДак» [4], торчащая из-за отодвинутого кресла. Ржать над почтенной бухгалтершей Ивану не позволила совесть, да и шеф он, в конце концов. Поэтому он деликатно поинтересовался: – Вы молитесь, Елена Санна? Мне попозже зайти? А то тут непонятки с Мартиросяном возникли. – В жопу! – рявкнула Санна. – Меня? – обалдел Иван. – И тебя тоже. Если не свалишь в закат! И Мартиросяна, старого козла!       Василич явно не ожидал со стороны всегда благовоспитанной, порядочной и никогда не позволяющей себе повысить голоса женщины подобной экспрессии. – Или помоги, или проваливай, – глухо рычала бухгалтерша. – Да что случилось-то? – уже не на шутку перепугался шеф, подскакивая к Санне. – Шуруп случился! И травма моей любимой части тела! – А? – не втягивался никак в тему шеф – Вань, у тебя не только на голове гнездо, но и уши мхом заросли? – по-простецки, ибо ей позволял возраст и длительное знакомство с подопечным, поинтересовалась Санна. – Шуруп, говорю, случился. А моя задница случилась на полу в виду неустойчивости любимого предмета мебели в этом гнезде разврата и заядлых алконавтов. – Почему алконавтов? – обиделся он. – У нас вполне приличное ночное заведение. – Ага. Я и не спорю. Приличное ночное заведение для приличных и платежеспособных алконавтов, – пыхтела Санна. – А на счет разврата, смотрю, ты не оскорбился? Ванька фыркнул, принял ту же позу и на коленках подполз к Елене Санне. Та, кряхтя, пыталась вкрутить на одном из «отростков» ножки офисного кресла (купленного, кстати, по ее размерам) махонький шуруп. – А может, Михалычу доверить эту деликатную миссию? – поинтересовался Иван. – Что-о? Да этот хрен лампочку вкрутить в служебном сортире не может под плафон, не то что шуруп. И за что ты ему деньги только платишь и для чего вообще держишь? И уж тем более я не позволю ему трогать мое кресло! Оно во всем клубе в единственном экземпляре и принадлежит тоже лично мне! – Да я не спорю, для вас же и брал. Дайте я, – протянул руки Василич. – Сгинь, нечисть. Иди, займись делом. А этому старому хрычу я сама позвоню. У меня даже комар по расписанию и дозированно ходит кровь пить у конкурентов, не то что этот прохиндей. Я ему сейчас все непонятки проясню… И вломлю по первое число. Апреля. Чтоб смеялся долго.       Елена Санна была женщиной серьезной, поэтому Иван Василич спорить не стал, и тихо смылся под негромкий гневный бубнеж главбуха. По поводу вопроса с Мартиросяном он был спокоен – если этот проныра прокололся, она из него вытянет жилы, замотает их морским узлом вокруг его же яиц и вдобавок завяжет пышным бантиком. Дел никто не отменял, и Иван потащился в кабинет – к своим бумажкам, телефонам и компьютеру. Правда, предварительно провел инспекцию заведения, раздав ЦУ, вставив пистоны и отсыпав заслужившим похвалы. Сотрудников своих он никогда не обижал, поэтому о текучке кадров в его детище слыхом не слыхивали. Даже капризные официанты (да-а-а… очень нежная и избалованная каста) держались в полном составе с момента открытия заведения. А прошло уже немало – четыре года. Пошел пятый. Удерживать на плаву клуб столько времени нужен талант, ибо клиенты быстро пресыщаются и ищут новых развлечений. Кто-то прогорает, кто-то тихо работает просто на свою окупаемость, а вот у Ивана «БарДак» приносит хорошую прибыль. Никто не жалуется, народ исправно приносит сюда свои денежки, официанты получают свои щедрые чаевые, к которым виртуозно приучили своих клиентов.       Иван хмыкнул, вспомнив, как впервые впал в ступор от наглой «скромности» своих подопечных. Поймал он тогда на горяченьком Стасика – старшего официанта. Тот, рассчитывая клиента и узрев, что сей недостойный чел оставил всего штуку [5] на чай, сделал скорбное лицо и вернул ему их обратно. Клиент в недоумении решил уточнить, все ли в порядке с головой у обслуживавшего его мальчика, на что тот, опустив глаза, ответил: «Вам, наверное, у нас что-то не понравилось. Пожалуйста, извините за обслуживание, и не надо чаевых». Естественно, принявший на грудь клиент принялся уверять, что все просто отлично: обслуживание, закусон, развлекательная программа… Стасик «недоверчиво» переводил взгляд с лица клиента на купюру. До того видимо дошло, что нельзя ребенка оставить без сладенького, пошуршал в лопатнике, вытащил еще четыре штуки, прибавил к предыдущей. «Так пойдет?» – поинтересовался он. Стас расцвел, заблагоухал и заискрился одновременно, заверяя клиента (который стал постоянным и таскается, кстати, сюда до сих пор) в искреннем желании видеть его здесь ежедневно [6]. Иван, понаблюдав за этим цирком, сначала всыпал старшОму по шее, но затем, оценив примененное «война – хуйня, главное – маневры», поржал и выдал в качестве медали «За смекалку» бутылку виски. При этом пригрозил, что будет пристально следить за их «чувством меры», чтобы офики [7] вконец не оборзели. Но как показала практика, клиенты были совсем не против и отстегивали обслуживающему персоналу приличную чаюху [8].       В конце рабочего дня в гости заглянула Санна, заверив Ивана в том, что конфликт разрулен, а Мартиросян – «старый, мало того, что вшивый кобель, так еще и слепошарый. Не доглядел за своими растяпами, прозевавшими оплату от их заведения». Так что все ОК, а она пошла к Шире Самуиловне залечивать душевные и физические травмы. Подруга ее всегда поддержит и накапает пятьдесят грамм успокоительного. И в нагрузку приказала Ивану проследить сегодня вечером за ее сыночком, собравшимся расслабиться в этом злачном месте. «Мойша приличный, добропорядочный еврейский мальчик, – наставляла Санна, – и если с ним тут что-нибудь случиться, Шира оборвет тебе уши, острижет налысо твои космы, снимет с тебя твои клоунские штаны и выпорет, несмотря на твой здоровый рост и нарощенное на жопе мясо. А мне попадет за компанию».       Иван про себя возмутился. На хрен ему нужен этот шпендик? Велика ценность… Видел он его раз издалека (ну, если второй этаж можно назвать «издалека»), мельком и несколько секунд – ничего примечательного. Костлявое, угловатое существо в узеньких очочках и с лохматой головой. И росту в нем с гулькин нос – мужичок с ноготок. По рассказам Санны, выбирается раз в год «покутить», и то принудительно, под присмотром друга. А после – разговоров не оберешься. Не пьет, не курит – курам на смех, а туда же, в клуб… Пусть и раз в год. Сляднев потом рассказывал, как его тогда через час тот же дружбан на ручках выносил – с чего только его так ушатало. Толком и выпить-то не успел.       Однако какая б в душе буча не поднялась от просьбы бухгалтерши, но Санну Иван уважал, и за недомерком все-таки решил присмотреть. С него не убудет, Санне приятно, а ее Шире Самуиловне тем более. Елена Санна ему была вместо матери – в меру строга, справедлива и в помощи никогда не отказывала – с юных лет. Поддерживала, направляла и заботилась. Научила всему, затем вместе с ним влезла в это дело, не спала первый год так же, как и он, раскручивая «БарДак». Он ей многим обязан.       Деваться некуда – даст наказ своим работникам, напряжет охрану на присмотр, да сам в камеры посматривать будет, так что цел будет этот маменькин сынок. [1] Меркурий – взято название реально существующего поставщика вино-водочных изделий. [2] Чивас – имеется в виду виски Chivas Rеgal. [3] Стекло – в работе бармены этой общей фразой называют посуду для своей работы – роксы, хайболлы, флюте и другие подобные полезные вещи. [4] «BARДак» – взято название реально существующего заведения. [5] Штука – имеется в виду тысяча рублей. [6] Реально произошедший случай, взят из жизни. [7] Офики – официанты. [8] Чаюха – среди своих официанты так обзывают чаевые.