Комедия в чёрно-белых тонах

[1]       Миша домой не торопился, ездил по городу, заходил в магазины, убивая время. Весь день он думал про Ивана и ту ситуацию, которая сложилась. Иван, конечно, поступил не очень хорошо, но это можно было пережить. А вот что делать с мамой? Голова пухла, Михась расстраивался все больше и больше. На улице стемнело, и он решил поехать домой. Мама трубку не брала – он звонил почти каждый час. «Съезжу утром», – решил он, подъезжая к дому. В квартире было тихо и непривычно пусто – за эти месяцы он привык к суете, создаваемой Иваном. Он прошел на кухню, вылил покрывшийся льдом кофе в кружку, и выпил залпом. В дверь постучали. – Миш, открой, пожалуйста, – скребся в дверь Иван. Миша стоял и мучительно размышлял, что делать. – Мишань, просто поговорить. Ну, я тебя прошу, – не сдавался Димитров. Михась открыл дверь, впуская своего соседа. – Проходи. Ванька прошел в комнату, сел на диван. Михась пристроился рядом. – Ну, давай, рассказывай, биг босс. Димитров начал с самого начала – с диванчика в своем кабинете. Мишаня слушал и тихо впадал в панику. – Что ты сделал? Квартиру? Совсем спятил? А по-другому никак нельзя было? – Я боялся, что по-другому не получится. Миша схватился за голову, даже не зная, что на это сказать. – Ты ненормальный, реально ненормальный, – в шоке пробормотал он. – Миш, ты меня вообще, хорошо рассмотрел за все время нашего совместного проживания? – Ну да, – не понимая, к чему он клонит, ответил недоуменно Михась. – Я – черный! Негр. Афророссиянин. – И что? – никак не догонял Агельферд. – А я – еврей. – Нашел с чем сравнивать. Как ты думаешь, какова вероятность того, что нормальный белый парень, особенно в России, будет встречаться с черным парнем, пусть даже и российского происхождения? Не говоря уже о влюбленном черном. – Влюбленном? – А то и так не ясно. – Ты мне никогда об этом не говорил. – Миш, ты конечно очень… очень… умный. Правда. Но в некоторых, явно очевидных делах, совсем как младенец. Михась смотрел во все глаза на расстроенного Ваньку и вдруг начал улыбаться: – Скажи еще раз. – Не буду я говорить. – Скажи! – потребовал Мишаня, развязывая галстук. – Иди ко мне, на ручки. Я тебе лучше покажу, – проворчал Ванька, затаскивая к себе на коленки тщедушное тельце Мойши Агельферда. [1] фраза из кинофильма «Гардемарины, вперед!» <b>Эпилог<b> Некоторое время спустя – Мойша! Ваня! У вас что-то горит! – крикнула Санна, расставляя в комнате Агельферда тарелки. – Господи, да уймитесь вы, наконец! И займитесь ужином! Шира! – завопила она Самуиловне, застрявшей в ванной. – Хватит марафетиться! Можно подумать, они тебя без прически не видели! Из проделанной двери в стене между квартирами Ивана и Миши выскочил порозовевший и лохматый Мойша. Промчавшись ураганом на кухню, он загремел дверцей от духовки. – Ва-а-ня! – завопил он из кухни. Иван, одергивая футболку, промчался мимо Санны. – Кролики недоделанные. И пофиг, что родительницы в доме. Совсем стыд потеряли, – бубнила наигранно гневно Санна. – Шира! – опять крикнула она. Шира Самуиловна выплыла из ванной. – Ты что там делала? – оглядев подругу и не заметив особых изменений во внешности, спросила Санна. – Ну-ка, ну-ка, – приглядевшись и отметив несвойственную розоватость всегда бледного лица и блестящие глазки, возмутилась: – На грудь приняла? Без меня? – Я волнуюсь. – Что? Опять? Сколько волноваться-то можно? Дети год уже почти живут! – Они меня смущают. Ходят друг за другом, иногда аж страшно. Я все время думаю, а было бы так с невесткой? – У тебя хорошая невестка – два метра ростом, деловая и хозяйственная. Чего тебе еще надо? – Не надо мне ничего! Я просто боюсь, что это быстро закончится. – Даже не надейся. У Ваньки, вон разговоров только, что про мозги и кости Мойши Давидовича. Посмотри, как они раскручиваются. Еще одно заведение запускают. Это надолго. – А вдруг они куда-нибудь уедут? – Даже если уедут, возьмут нас с собой. Мойша тебя одну не оставит, Ванька меня – тем более. Все у нас будет нормально, – успокаивала Ширу Санна. – Ты знаешь, а я хотела бы куда-нибудь переехать. Чтоб и у них все было хорошо, и мы спокойно старость встретили. – Какие наши годы, а их – тем более. – Не жизнь, а комедия в черно-белых тонах, – вздохнула Шира, отправляясь искать опять застрявших на кухне Ивана и Мишу.